Марина в двадцать два года уже хлебнула лиха полной ложкой. Сын, ангелочек с небес, свалился, как снег на голову, и от кого – до сих пор загадка, почище тайны Бермудского треугольника.
Зато любила она его, как кошка котят, – тряслась над ним, пылинки сдувала. От родителей хоть квартира трехкомнатная осталась, – вот где раздолье! Работала в “Пятерочке” на кассе, крутилась как могла, чтобы сыночку ни в чем отказа не было.
Когда Юрку стукнуло десять лет, черт дернул ее связаться с Пашей. Ах, Павел, Павел… Красавец, слов нет, да только голодранец еще тот. Припрется к ней вечером, полхолодильника сметет, переночует и деру к мамке! Ни копейки в дом, зато балагурить умел – заслушаешься. “Найду, – говорит, – работу по душе, и все у нас будет, Марин, зашибись!” А сам все по стройкам шабашил, да так, чтобы на бутылку и сигареты хватало.
Марина, дура-баба, верила. Итог – родила от него Светку. Вот и выкручивайся, Марин, как знаешь.
Сыну уже двадцать два, здоровенный лоб, а все мамкины пироги доедает. “Я, – говорит, – творческая личность, мне вдохновение нужно, а работа – это для лохов”. А дочка, Светка, – подросток противный, вся в папаньку. Запросы – царь-девица, а по дому палец о палец не ударит. “Я, – говорит, – принцесса, а принцессы не работают”.
А мужик? А мужик как ходил к ней жрать и спать, так и ходит. Зато ухажер какой! Словно и не прошло двадцать лет, а все тот же Паша – соловьем заливается, песни поет, обещает золотые горы. Только горы эти все где-то в другом измерении находятся, никак до Марининой квартиры не доберутся.
Были парни, нормальные, работящие, непьющие, звали замуж, предлагали жизнь, как в сказке. Да только Марина уперлась рогом: “Люблю, – говорит, – Пашу и все тут! Без него помру!” Соседки только головами качают: “Совсем баба сдурела, сама себе яму копает!”
А она все ждет, дура. Ждет, что Павел, наконец, одумается и к ней в загс заявится. И платье уже присмотрела – белое, кружевное, как в юности мечтала. Да только надевать его некуда. Паша, как черт от ладана, от загсов бегает. “Марин, – говорит, – штамп в паспорте – это ерунда, главное – чувства!” А чувства, получается, только в жратве и койке проявляются.
И вот те на – опять тошнит по утрам. Задержка. Чует ее сердце, будет третий. От Паши, разумеется. И ведь верит, наивная, что уж теперь-то он точно остепенится! Что теперь-то он точно станет настоящим мужем и отцом!
А пока стоит она, Марина, у кассы в “Пятерочке”, чужие деньги пересчитывает, да о любви мечтает. О неземной, конечно. Другой ей и не надо. Даже если эта “любовь” уже давно все соки из нее выжила, молодость украла и, кажется, последние мозги вынесла.
Как говорится, люби, дурачок, и участь твоя — горький хлеб.
Всем самого хорошего дня и отличного настроения