В советское время индивидуализм считался пороком. Салютом назывался не только артиллерийский фейерверк, но и рука, поднятая под углом вверх. Точнее, это был «Пионерский салют».
От великого до смешного один шаг. Достаточно было изменить угол локтя на 90 градусов, как получался совсем другой «салют», конкретно тот, которым приветствовали фюрера с характерными двумя словами. Поэтому пионерам было нужно держать руку твердо, безо всяких поползновений к ее разболтанности.
В пионерском лагере «Радуга», в который я ездил на одну, а то и на две смены с 1975 по 1983 годы, и который теперь заброшен, была торжественная линейка. Во время нее выносили флаг, и перед тем, как его привязать к флагштоку и поднять, четыре самых бравых и заслуженных пионера делали с ним круг почета перед строем, стоящим буквой «П». Ну а мы, самые обычные, ничем не отмеченные, кроме красного галстука, пионеры должны были отдавать этому флагу салют. Видимо, пройдя обучение в школе молодых иезуитов коммунистов, знаменосцы шли так медленно, что рука в пионерском салюте начинала отсыхать.
Развернуть ее на 90 градусов, отпустить, оторвать — к концу этого адского круга я был готов на всё. И, тем не менее, за долгие годы поездок в этот самый лагерь не сдался ни разу. А всё потому, что этот «пионерский салют» символизировал, что общественные интересы выше личных.
Да, нас так воспитывали. Это, конечно, очень удобно, когда тебе говорят, что ты никто по сравнению с коллективом, с обществом. Наступай на горло своим прихотям и делай так, как тебе велят те, кто лучше твоего знает, что коллективу и обществу нужно. А иначе ты «враг народа», «диссидент» и вообще личность с прочими плохими эпитетами. Сегодня ситуация поменялась. Свобода личности, индивидуализм стали нормой. Но и сегодня для значительного количества людей слово «либерал» является ругательным. При этом далеко не все, кто «либералами» ругаются, смогут грамотно объяснить, что такое либерализм и кто такие либералы.
Насчет «той самой атмосферы». Анна является жестким противником идеализации советского прошлого. И мне в этом сложно ее понять. Она родилась уже после смерти Брежнева, в пионеры не вступала, строем не ходила.
Откуда возникло жесткое отрицание наших недавних «корней»? Я же, наоборот, пытаюсь знакомить детей с временами моего детства. А также с лучшими образцами детских фильмов 60-х и 70-х годов. Понятно, что «Ну, погоди!», которое мы тогда могли пересматривать десятки раз, в наши дни после первого просмотра лучше больше не ставить – не поймут.
Я пытаюсь сформировать набор из лучших образцов советского детского кинематографа. Например, мы посмотрели недавно фильм «Кортик» и продолжили «Бронзовой птицей». С точки зрения современного взрослого человека, конечно, там встречаются идеологические трактовки и «советская» подача. Но на них можно не зацикливаться, а концентрироваться на довольно динамичном сюжете и беззаветной искренности молодых героев. Однако, если вспомнить об иллюзорности мира кино и спуститься на грешную землю, может открыться не такая уж приятная правда. Например, о «беззаветной искренности» главного героя «Кортика» - Миши Полякова, точнее артиста Сережи Шевкуненко, его сыгравшего.
В фильме Миша – честный и прямой мальчик, мечтающий стать пионером. В жизни Сережа уже на момент съемок состоял на учете в детской комнате милиции за жестокие драки. Он еще снялся в «Бронзовой птице», оставшись в образе. Но в жизни дела уже шли под откос на полной скорости. И в 17 лет Сергей в первый раз сел в тюрьму. Он быстро вышел, но тут же сел снова. И так 5 раз до 1994. Он тогда в 34 года возглавил одну из московских бандитских группировок, занимавшуюся рэкетом и похищением людей. Через год его вместе с матерью застрелил киллер. К тому времени «искренний беззаветный» пионер провел в тюрьмах около 15 лет, то есть по сути всю свою взрослую жизнь за исключением коротких периодов свободы.
В общем я показываю детям старые фильмы, а супруга часто меня подводит, отказываясь разделить с нами диван просмотра и создавая вполне конкретные установки, особенно у младшего. Возможно, у нее в роду были дворяне, ну или раскулаченные крестьяне, и это на уровне подсознания работает генная память.
Вообще одно время было очень модно «находить» у себя в роду дореволюционных дворян. Особенно если у тебя фамилия, к примеру «Шереметьев» или «Орлов». Тут и искать ничего не надо — вон он, особняк Шереметьевский, а вот чай «Граф Орлов».
Люди, правда, забывали или игнорировали тот факт, что для переписи всех крепостных людишек величали по фамилии барина. А то так подумать, Орловых у нас тысячи, и все, конечно, прямые потомки графов.… Сейчас, правда, эта тема перестала быть актуальной. В надвигающийся цифровой век уже никого не волнует, кем были твои предки больше ста лет назад…
Но продолжу о противопоставлении личности и системы. Трудно спорить со значением роли личности в истории. А именно, много историй не произошло бы, если бы не было конкретных личностей. Например, в 1983 году «Эппл» выгнал харизматично-хаотичного Стива Джобса и поставил вместо него системщика-маркетолога Джона Скалли. Этот не был просто «парнем с улицы». До этого он был президентом «Пепсико», причем самым молодым в ее истории. Скалли показывал результаты, выводя в прибыль убыточные подразделения и успешно конкурируя с «Кока Колой». Чтобы он перешел в «Эппл», ему предложили фантастическую по меркам восьмидесятых зарплату свыше двух миллионов долларов в год. И что? Спустя 10 лет он чуть было не привел «Эппл» к краху, его уволили и пошли снова бить челом Стиву Джобсу, который после этого «сотворил чудо».
Вообще примеров «сотворения чудес» отдельно взятыми личностями пруд пруди. Александр Македонский за 10 лет создал огромную империю.
Но он умер в 33 года, а его империя прожила и того меньше…. А что случилось в Древнем Вавилоне? Это государство было создано в 19-м веке до нашей эры. Одним из его основателей был некто Хамурапи, который в стиле Александра Македонского быстро построил новую сущность. Сущность эта после смерти Хамурапи с переменным успехом просуществовала больше тысячи лет вплоть до 6 века до нашей эры. Именно тогда к власти пришел Навуходоносор, с именем которого связано достижение Вавилоном наивысшего могущества. Он покорил и уничтожил Иудейское царство, возвел крепости и дворцы, построил знаменитые ворота Иштар. В конце концов, он разгромил армию египетского фараона, но решил, что завоевывать Египет смысла нет. Навуходоносор умер в 562 году до нашей эры на пике могущества Вавилона.
А в 539 году, спустя каких-то 20 лет, случились знаменитые пиры Валтасара, ознаменовавшие собой гибель почти полутора тысячелетнего Вавилонского царства[1].
Система и личность. Маяковский в поэме «Владимир Ильич Ленин» спрашивал: «Кто более матери-истории ценен?» Без личности не будет грандиозных прорывов. Без системы эти прорывы могут лопнуть, как нарывы, когда личность уйдет туда, куда уходят все живые организмы с ограниченным сроком жизни. Для живущих в стране людей система важней, так я считаю. Но продолжать не буду…
Еще немного о личностях и системах. Да, многие выдающиеся люди живут по принципу «После нас хоть потоп». Что было на уме у Александра Македонского? В 24 года он с войском покинул Грецию и отправился «завоевывать мир», назад уже не вернувшись. Значительную часть известного тогда мира он завоевал, создав огромное царство со столицей «сюрприз-сюрприз» в Вавилоне. Как он собирался этим всем управлять, был ли у него план создать систему, которая переживет не только его, но и его потомков? Никто сейчас не скажет.
Скончался он скоропостижно, кто-то говорит, что от малярии, кто-то — что его отравили. Вообще, с Индией шутки плохи, особенно если ты не подготовлен. А Македонский и его армия, заходя в Индию, вряд ли готовились, вливая в себя вакцины и жуя профилактические таблетки и хинин. Но смысл в том, что, пока он был жив, он был озабочен не тем, как «нам реорганизовать Рабкрин[2]», а тем, как подготовить новый поход на Аравийский полуостров и далее вглубь Африки. Он был нацелен на то, чтобы захватывать и разрушать, а не удерживать и созидать. Так он разрешил разграбить, а потом и сжечь Персеполь – столицу Персии, с которой он воевал.
Важно, что немало создателей больших сущностей о будущем всё же думают. Например, владелец компании, в которой я работал, тот, кого зовут «олигархом», заявлял, что хочет построить такую компанию, чтобы на века. И вот тут начинается самое сложное. Возьмем для сравнения легкую атлетику. В ней есть выдающиеся спринтеры и выдающиеся стайеры. И те, и другие бегут, но бегут очень по-разному. И как стайеру никогда не обогнать спринтера на стометровке, так и у спринтера нет никаких шансов продержаться за стайером все 10 километров. Что бы они сами ни говорили, «прорывные лидеры» практически всегда спринтеры. С их личным уходом после выигранной «стометровки» возникает риск услышать: «Всем спасибо, давайте расходиться».
Чтобы этого не произошло, трудятся многочисленные консультанты, писатели пишут умные книжки. Один из таких авторов Джим Коллинз проделал большую работу, анализируя долгосрочный успех компаний, которые он считал великими и, соответственно, отсутствие такого успеха у выбранных «спарринг-партнеров»: больших компаний в той же отрасли, которые, по его мнению, были принципиально менее успешными. Ему показалось, что он нашел секрет, нашел тайный рецепт. На радостях он написал в начале 90-х годов книгу «Построенные навечно», где об этом «рецепте» поведал миру.
Книга стала бестселлером. Коллинз, которого незадолго до ее выхода уволили из Стэнфордского университета, на вырученные от продаж книги деньги создал собственную исследовательскую компанию и продолжил изучать тему долгосрочного успеха. Да, конечно, он вовсе не дурак и не шарлатан «для восторженных дурочек». Его рецепт не был в стиле: «посолить, поперчить, убрать накипь и варить на небольшом огне до выпаривания половины жидкости». Он подчеркивал, что составные части долгосрочного успеха компаний очень непросто повторить. Тем более, что они все связаны друг с другом и все важны, как поодиночке, так и одновременно. Но, несмотря на эти оговорки, главным было то, что рецепт всё же существует. Что все компании, на протяжении десятилетий успешно развивающиеся назло конкурентам и внешним катаклизмам, делают очень похожие вещи. То есть, найдена «волшебная пилюля» долгожительства, не зависящая от энергии и здоровья лидера. Найдена ли?
С момента выхода книги прошло 30 лет. И теперь список из стоящих в колонках рядом «великих» и напротив них «обычных» компаний вызывает только снисходительную улыбку. С тем же успехом можно было бы погадать на кофейной гуще или покидать дротики в воздушные шары. Частично Коллинз оказался прав: некоторые «великие» компании продолжали оставаться таковыми, а их оппоненты продолжали бороться и даже порой банкротиться. Ну, а в других случаях всё получилось наоборот. Автор громко хвалил, например, фармацевтическую компанию «Мерк»[3] и с сарказмом описывал страдания компании «Пфайзер»[4]. Кто из вас сегодня знает компанию «Мерк»? А кто не знает «Пфайзер» с ее «Виагрой» и вакциной от коронавируса?
Есть еще более яркий пример: «Хьюлетт-Паккард»[5] (он же «НР») против «Техас Инструментс»[6]. Коллинз расписывал уникальность культуры «HP», неизбежность ее будущих побед и при этом неодобрительно качал головой в адрес «кондовых инструментальщиков из Техаса». И что в результате? «Хьюлетт-Паккард» с тех пор была на грани банкротства, ее как-то подбодрили, причесали, спасли. Сегодня ее рыночная цена 25 миллиардов долларов, в 150 раз меньше, чем у «Эппл», которую они когда-то обгоняли. Ну, а «Техас Инструментс» стоит 150 миллиардов долларов. И никакие банкротства ей не грозят. По крайней мере, сегодня.
Не смог г-н Коллинз предложить «рецепта вечной молодости» для компаний. Точнее, предложить-то он предложил, но этот рецепт оказался «сферическим конем в вакууме», то есть малополезным на практике. Что же говорить о странах и обществах?
Еще Монтень в 16-м веке говорил о невозможности предсказаний будущего, о том, что, с одной стороны, мы с каждым днем неизбежно приближаемся к смерти, а с другой, каким конкретно будет этот путь, никто не скажет, настолько всё может быстро поменяться. Я никоим образом не претендую на звание выдающейся личности. Но если даже у самых великих порой не получалось оставить сколько-нибудь вразумительного наследства в виде устойчивых систем, зачем нам думать о будущем, которое, скорее всего, не случится? Точнее, оно случится, но не в таком виде, в каком мы его себе представляем. Поэтому, кроме как для профилактики риска остаться с «милостью Божьей» в глубокой старости, зачем нам инвестировать в это непонятное будущее материальные средства и душевные переживания? И чем более непонятно будущее, тем меньше смысла что-то планировать, что-то загадывать наперед. Ну а более непонятного времени, чем сегодня, пожалуй, еще не было. "Дети" - скажете вы. "В них надо инвестировать материальные средства и душевные переживания!". Я не соглашусь, но об этом когда-нибудь в следующий раз.
[1] По легенде, последний царь Вавилона Валтасар устроил большой пир, во время которого Вавилон был захвачен персидским царем Киром.
[2] Название статьи В. И. Ленина.
[3] Merck&Co.
[4] Pfizer.
[5] Hewlett-Packard (HP).
[6] Texas Instruments.