Монитор мигал светом в сумрачной кухне. Катя сидела, скрючившись над ноутбуком, и пыталась выловить ускользающую мысль. Пальцы зависли над клавиатурой. Щелчок ручкой. Ещё щелчок. За стеной, словно издеваясь над её сосредоточенностью, грохотала музыка — нечто среднее между тяжёлым роком и звуками дорожного ремонта.
— Да твою же мать, — выдохнула она, уставившись в пустоту белого документа.
Дедлайн подкрадывался, как хищник в темноте. Две тысячи слов до утра, а в голове — только ритмичные удары басов из соседней квартиры. Катя провела рукой по волосам, собранным в небрежный пучок. Отхлебнула из чашки — кофе уже остыл, превратившись в горьковатую бурду. Рядом на тарелке лежали забытые крошки печенья. Холодильник подвывал знакомую мелодию старости, аккомпанируя соседскому концерту.
Когда особенно громкий аккорд сотряс стену, Катя хлопнула ладонью по столу:
— Ну сколько можно?!
Она встала, одёрнула растянутый свитер, накинутый поверх домашних леггинсов, и решительно пошла к двери. В коридоре замерла на мгновение, прислушиваясь. Музыка не думала стихать. Глубоко вздохнув, Катя вышла на лестничную клетку и постучала в соседскую дверь.
Прошло полминуты. Музыка продолжала греметь. Она постучала сильнее, настойчивее. Наконец, дверь распахнулась, и на пороге возник мужчина лет сорока, в потрёпанном синем халате. В одной руке он держал банку пива, а щетина на лице говорила о нескольких днях игнорирования бритвы. За его спиной, прислонённая к стене, виднелась гитара.
— Чего? — хрипло спросил он, окидывая её мутноватым взглядом.
— Музыку... убавьте, пожалуйста. Я работаю, — Катя старалась говорить вежливо, но голос выдавал раздражение.
Сосед усмехнулся:
— Ночью, что ли? Семь вечера! Нормальное время.
— У меня дедлайн! — перебила Катя, чувствуя, как раздражение перерастает в злость. — Проект сдавать завтра.
— Купи наушники, царица, — мужчина махнул рукой и захлопнул дверь прямо перед её носом.
Катя осталась стоять на площадке, ошарашенная такой наглостью. Через несколько секунд музыка стала ещё громче, словно назло ей. Она вернулась в квартиру, плюхнулась на стул и уставилась в экран. Строчки текста расплывались перед глазами.
Утро встретило Катю головной болью и тремя непрочитанными сообщениями от заказчика. Она едва успела закончить работу к пяти утра, когда музыка наконец-то стихла. Сейчас, стягивая волосы в хвост и натягивая куртку, она думала только о том, как бы не наткнуться на соседа.
Пакет с мусором оттягивал руку. Катя вышла из подъезда и направилась к контейнерам. Внезапно она заметила знакомую фигуру. Сосед копался в старенькой "Тойоте", припаркованной у подъезда. Увидев Катю, он как-то странно дёрнулся и спрятал руку за спину. На асфальте дымился брошенный окурок.
— Доброе утро, — сухо бросила она, проходя мимо.
— Ага, — пробормотал он в ответ, отворачиваясь.
Но Катя успела заметить его руки: пальцы в синяках, как будто по ним чем-то ударили, а на запястье виднелись следы пластыря, небрежно наклеенного.
Она сама не знала, почему остановилась.
— Вы... гитару чините? — вопрос вырвался неожиданно для неё самой.
— Не ваше дело, — резко ответил сосед, но голос его звучал скорее устало, чем враждебно.
Молчание повисло между ними, тяжёлое и неловкое. Катя поджала губы и развернулась, собираясь уходить.
— Слушай... — вдруг окликнул её сосед. — Я вчера перебрал. Не хотел грубить.
Она остановилась, не оборачиваясь.
Он достал из машины смятую пачку сигарет, повертел в руках, разминая её нервными движениями.
— У меня концерт был. Вернее, должен был... Отменили, — проговорил он, глядя куда-то мимо Кати. — На полпути узнал, что площадка закрылась. Какие-то проблемы с лицензией. Четыре часа ехал в другой город, и всё зря.
Катя медленно повернулась к нему.
— Вы... музыкант?
Сосед горько усмехнулся:
— Был когда-то. Теперь так, по клубам иногда выступаю. За копейки.
— А что играете? — спросила Катя, сама удивляясь своему любопытству.
— Всякое, — он пожал плечами. — Блюз, рок старый... То, что нынче никому не нужно.
Она кивнула и, помедлив, добавила:
— Меня Катя зовут.
— Михаил, — ответил он, и впервые за весь разговор посмотрел ей в глаза.
Вечером Катя снова сидела за ноутбуком. Новый заказ, новые сроки, новые слова, которые нужно было выстроить в осмысленный текст. За стеной было непривычно тихо. Она поймала себя на том, что прислушивается к этой тишине с каким-то беспокойством.
Неожиданный стук в дверь заставил её вздрогнуть. На пороге стоял Михаил. В одной руке он держал гитару, в другой — две банки колы.
— Не шуми, значит? Ладно... Сыграю тихо, — сказал он с неловкой улыбкой.
Катя замерла, не зная, что ответить. Сосед, который вчера заставил её страдать полночи от своей музыки, теперь предлагает сыграть... для неё?
Она колебалась несколько секунд, затем отступила в сторону, молча пропуская его внутрь. Михаил осторожно прошёл на кухню, осмотрелся, будто оценивая обстановку, и сел на краешек стула. Открыл колу, поставил одну банку перед Катей.
— Мирная, — пояснил он. — Не пиво.
Катя едва заметно улыбнулась и вернулась к своему месту. Михаил достал гитару, бережно коснулся струн. Его пальцы, все в мозолях и синяках, начали перебирать струны, извлекая мягкую, грубоватую мелодию.
— Только... без слов, а? — попросила Катя, возвращаясь взглядом к экрану. — Мне нужно работать.
— Без слов, — хрипло рассмеялся Михаил. — Иногда они и не нужны.
Она печатала. Он играл. Мелодия обволакивала комнату, заполняла углы, проникала в каждую трещину в старых стенах. Холодильник продолжал свою монотонную песню. Но теперь она сливалась с гитарными переборами, создавая странную, неожиданно гармоничную симфонию.
За окном сгущались сумерки. В соседних домах зажигались огни. А в этой маленькой кухне двое незнакомцев молча вели свой разговор — она через слова на экране, он через струны гитары. Музыка за стеной больше не играла. Она переселилась сюда, став тише и понятнее.
Михаил закончил играть и отложил гитару. Катя оторвалась от компьютера.
— Спасибо, — просто сказала она.
Он кивнул, допил колу и встал.
— Ещё увидимся, соседка, — произнёс он у двери.
Ответа не требовалось. Они оба знали, что увидятся. И что музыка за стеной больше не будет звучать так громко. Но иногда — по особым случаям — может зазвучать здесь, на этой кухне, под аккомпанемент старого холодильника и клавиш ноутбука.
Маленький дуэт, неожиданный соседский вальс из звуков их непохожих жизней.