Екатерина так сжала телефон, что пальцы онемели. Тишина давила на уши. Господи, вот ведь... Фраза Лизы крутилась в голове, и каждое слово било под дых.
— Ты мне не мать! — орала падчерица, застыв в дверях. — И знаешь, кто мне всё это сказал? Твоя собственная дочь.
Лиза хлопнула дверью так, что с полки упала фотография — та самая, где они все четверо на пикнике. Стекло треснуло. Символично, блин.
Катя сидела на кровати, тупо уставившись в стену. Когда всё успело так накрыться? Ещё утром казалось, что жизнь налаживается, и вот...
С Андреем познакомились пять лет назад, оба с детьми от первых браков — у неё Маша, у него Лиза. Дети быстро сдружились, и первые два года Катя даже радовалась, что всё сложилось как в сказке: новый муж, который принял её дочь, падчерица, которая, казалось, со временем признала в ней если не новую маму, то хотя бы значимого человека.
А потом Лизе стукнуло пятнадцать, и всё полетело к чертям. Сначала чёрная одежда и жуткий макияж, потом пирсинг и подозрительные компании, а тут ещё эти вечные истерики.
— Ах, папа, ты меня не понимаешь!
— Вы все против меня!
— Мама бы мне так не сказала!
А теперь эта бомба. «Ты мне не мать!». Ладно, тут ни черта нового. Но причём здесь Маша? Неужели её дочь...
Катя поднялась — колени противно дрожали. Надо поговорить с Машкой. Тринадцать — поганый возраст, но она же вроде нормальная девчонка. Или уже нет?
Маша валялась на кровати, уткнувшись в планшет. Делала вид, что играет, но руки-то тряслись.
— Машка, оторвись-ка, — Катя плюхнулась рядом, чуть не сбив подушку. — Есть разговор.
Та сделала вид, что не слышит. Гадёныш малолетний.
— Машка!
Дочь с мученическим видом отложила планшет.
— Мам, чего?
— Ты говорила Лизке про меня гадости?
Маша заёрзала, мгновенно превратившись из подростка-бунтаря в пятилетку, пойманную с банкой варенья.
— Я не... В смысле, я ничего такого...
Врёт. Катя почувствовала, как к горлу подкатила тошнота.
— Так, смотри мне в глаза! — рявкнула она неожиданно для себя. — Что за дела у вас с сестрой?
Маша молчала, ковыряя покрывало.
— Да говори уже, достала!
Машка подняла глаза, полные слёз. Чёрт.
— Ты её всё равно любишь больше!
— Что за хрень? — вырвалось у Кати. — С чего ты взяла?
— Ты только о ней и думаешь! — Машка орала уже в полный голос. — «Как там Лиза?», «Что с Лизой?», «Давай купим Лизе!». Я для тебя пустое место!
— Это полный бред, — Катя попыталась приобнять дочь, но та вывернулась. — Ты моя дочь, я люблю тебя больше всех на свете!
— Враньё! — Маша вскочила, лицо покраснело. — Ты ведёшь себя так, будто хочешь стать её мамой! Но ты не её мама, а моя! Моя!
Дверь распахнулась от пинка. На пороге стояла зарёванная Лиза с размазанной тушью на пол-лица. Жуткое зрелище.
— Довольна, мелкая дрянь? — заорала она, глядя на Машу. — Ты всё разрушила! Папа опять будет убиваться, как в прошлый раз!
— Девочки, а ну стоп! — Катя встала между ними.
— Ненавижу тебя! — завизжала Маша. — Из-за тебя мама стала чужой!
— Да пошли вы обе! — Лиза развернулась и бросилась прочь, едва не снеся по пути вазу.
Катя дёрнулась за ней, но Машка разрыдалась. Вот же блин. В кого они такие? В отцов, не иначе. Катя обняла дочь, прижала к себе.
— Машуль, что ж ты натворила-то?
— Прости, мам, — Машка хлюпала носом, размазывая сопли по Катиной футболке, — я не хотела так... просто... ты теперь не такая, как раньше.
Катя гладила дочь по голове, а в мозгу шумело, как в поезде. Как им всё объяснить-то? Что новая семья — это сложно, что любовь не кончается, если её разделить, что...
— Я схожу к Лизе поговорить, — сказала она наконец. — А потом сядем все вместе и разберёмся. Лады?
Маша шмыгнула носом.
— Лады.
Лиза сидела на подоконнике и что-то яростно печатала в телефоне. Катя постучала.
— Лиз, можно?
— Зачем припёрлась? — буркнула та, не поднимая головы. — Иди к своей дочурке.
Катя вздохнула и зашла. Достали уже обе.
— Папе жалуешься? — Катя заметила, как Лиза быстро сменила экран.
Девчонка промолчала, но плечи напряглись.
— Лиз, послушай, — она присела рядом. — Я вижу, тебе хреново сейчас. Но Машка не со зла. Она просто ревнует.
— Чё? — Лиза скривилась. — К чему ревнует? К тому, что ты из кожи вон лезешь, чтоб моей мамашей стать? Но моя мать жива, если что. И я ей нужна!
Катя прикусила язык. Так и хотелось сказать, что мамаша эта вспоминает о дочери раз в полгода, но это был удар ниже пояса.
— Я не пытаюсь заменить твою маму, Лиз, — сказала она тихо. — Я просто хочу, чтоб тебе было хорошо с нами.
— Враньё, — отрезала Лиза. — Ты хочешь, чтоб папка был только твой. И Машка того же хочет. Вам не нужен никто, кроме себя.
— Лиза, что за бред? — у Кати сдали нервы. — Откуда ты это взяла?
— Я всё слышала! Вчера вечером! Как ты папе говорила, что я мешаю вашему счастью!
Катя замерла. Вчерашний разговор... Стоп. Они с Андреем обсуждали отпуск, и он предлагал поехать вдвоём, а дочек скинуть на бабушку. А она ответила, что хотела бы вместе, но Лизка наверняка откажется, как в прошлом году, и свалит к матери. Так она это услышала?
— Лиз, ты всё не так поняла, — Катя осторожно тронула девчонку за руку. — Мы про отпуск трепались, помнишь?
Лиза неуверенно кивнула. Руку не отдёрнула — уже прогресс.
— Ты точно не говорила, что я мешаю?
— Да как ты могла подумать такое? — у Кати аж в груди защемило.
Лиза помолчала, потом буркнула:
— Я только кусок разговора слышала... Но всё равно, Машка мне сказала, что я вам не нужна.
Вот зараза мелкая! Катя заставила себя не хмуриться. Значит, всё ещё хуже, чем казалось.
— Слушай, мы с твоим отцом оба рады, что ты у нас есть. И Машка тебя любит, просто...
— Просто она боится, что ты будешь любить меня больше, — закончила Лиза.
Ничего себе! А соображает-то, поганка.
— Типа того, — Катя удивлённо глянула на падчерицу. — Машка привыкла, что она у меня одна. А теперь вас двое, и ей трудно.
Лизка задумалась, разглядывая свои облупленные ногти.
— Я тоже не хочу делить папу, — призналась она. — Я даже маму свою не хочу делить с этим её хахалем.
Катя аккуратно обняла девочку за плечи, и — о чудо! — та не отстранилась. Катя шмыгнула носом.
— Может, давай сядем и поговорим все? — предложила она. — Ты, я, Машка и твой папа, когда с работы вернётся?
Лиза вздохнула.
— Ладно. Только сначала я с Машкой поговорю. Без тебя.
Катя напряглась. Опять сцепятся, чего доброго.
— Уверена? Вы ж поубиваете друг друга...
— Не-а, — Лиза вдруг слабо улыбнулась. — Я не буду на неё гнать. Обещаю.
Катя помедлила, но потом решила — а чего терять-то?
— Ладно. Только без драк, окей?
— Окей, — кивнула Лиза.
Катя вернулась к Маше. Та сидела нахохлившись, обхватив колени.
— Машуль, Лизка хочет с тобой поговорить. Без меня.
Дочь глянула волком:
— Зачем?
— Чтоб разобраться. Слушай, вы обе мне дороги, и я хочу, чтоб всё наладилось. Сходи, а?
Маша вздохнула.
— Ну ладно.
Катя проводила её и побрела на кухню. Включила чайник, достала печенье, глянула на часы. Скоро Андрей вернётся, надо успеть всё разрулить, а то придёт уставший с работы, а тут бардак и женские сопли.
Из комнаты Лизки не доносилось ни звука. Может, всё-таки зря она их оставила?
Минут через пятнадцать обе явились на кухню. Красноглазые, но спокойные. И даже за руки держались. Катя чуть чашку не выронила.
— Мам, — начала Маша, — мы тут поговорить хотели.
Катя нервно сглотнула:
— Я слушаю.
— Короче, мы обе дуры были, — заявила Лиза. — Я наговорила фигни, Машка тоже. Прости.
— И мы больше так не будем, — подхватила Маша. — Поняли, что можно жить и не собачиться. Делить никого не надо.
— Ага, — кивнула Лиза. — Ни тебя, ни папу.
Катя обняла обеих, и к горлу опять подкатил комок.
— Вы у меня самые лучшие, — прошептала она. — Всё будет отлично.
Андрей рот разинул, когда явился домой. Три его девчонки уплетали печенье с чаем и трещали как сороки.
— Эт чего у вас? — улыбнулся он, скидывая пиджак.
— Да каникулы обсуждаем, — Катя сунула ему под нос чашку.
— И как, решили? — Андрюха уселся за стол.
— Ага, — кивнула Лиза. — На море поедем, как ты хотел. И к маман я не поеду, ей не до меня — она замуж выходит.
Катя аж чаем подавилась:
— Чего-чего? Когда успела?
— Да давно уже, — Лизка почесала нос. — Я не говорила, думала, вы её осуждать будете. Но теперь фиолетово. Пусть живёт как хочет. У неё своя жизнь, а у меня... — она замялась, — у меня есть вы. Ты и папа. И даже эта мелкая, — она легонько пихнула Машку.
Андрей переводил взгляд с дочери на Катю:
— Я что-то пропустил?
— Да так, бабские разборки, — хмыкнула Катя. — Потом расскажу.
— Кать, — вдруг сказала Лизка. — А можно я буду звать тебя не просто Катей, как раньше... ну, эта, мама Катя? Не мама, но и не совсем чужая тётка. Норм?
У Кати чуть чашка из рук не выпала. Она-то думала, что максимум, на что тут может рассчитывать — это на перемирие.
— Конечно, Лизок. Как хочешь.
— А мне можно звать твоего папу просто папой? — встряла Машка. — А то «дядя Андрей» — отстой какой-то.
— Не вопрос, — махнула рукой Лиза. — Один фиг он уже тоже твой.
Андрей сгрёб всех троих в охапку:
— Вы чего удумали-то, а? С ума с вами сойду!
Вечером, когда обе девчонки разбрелись по комнатам, Андрей с Катей остались на кухне. Катя рассказала мужу про все эти ужасы: про «ты мне не мать», про Машкины закидоны и Лизкины заскоки. Андрей только головой качал.
— Я ж говорил, это не от большого ума всё. Гормоны бушуют.
— Гормоны — ладно. Но я думала, они меня реально возненавидели.
— Да ладно, — Андрей взъерошил ей волосы. — Просто девчонкам нужна мать. Обеим. А такую мать, как ты, не каждому повезёт заполучить.
— Хватит, — Катя пихнула его в бок. — Сейчас расплачусь.
— И всё-таки, — Андрей вдруг стал серьёзным, — знаешь, что меня добило? Что Лизка тебя «мамой Катей» решила звать. Она ж после развода мою бывшую называла только по имени.
— Жизнь — забавная штука, — Катя положила голову ему на плечо. — Иногда выкидывает такие фортели...
За окном стемнело, но на кухне горел мягкий жёлтый свет. Катя знала, что впереди у них ещё куча проблем — слишком разные характеры, слишком сложный возраст у девчонок, слишком уставший Андрей... Но теперь она точно знала — они справятся.
А «ты мне не мать» больше никогда не прозвучит в их доме. Потому что семья — это не только кровь. Это выбор. Выбор принимать друг друга, любить, ссориться, мириться и снова любить. Всегда, несмотря ни на что.