Надо ли представлять Катю Качур? Кажется, ещё вчера никто про неё не знал, и вот уже сегодня все говорят и обсуждают. Если вы не читали её бестселлер "Любимчик Эпохи", то уж точно слышали про "Ген Рафаила" и "Желчного Ангела". А уж название "Капля духов в открытую рану" не может не соблазнить любую из женщин. В прошлую субботу я побывала на творческом вечере Кати в библитеке им. Кассиля, а сегодня делюсь с вами её ответами на наши вопросы.
Вы узнаете о том, откуда Катя берёт свои сюжеты и считает ли себя человеком религиозным. Каков её режим работы и нужно ли вдохновение. С кого списан образ писателя в "Желчном Ангеле" и как относятся к своему изображению в книгах прототипы. А также о том, что находят читатели в книгах Кати и какие чувства это у неё вызывает (спойлер: шок!)
У вас в книгах множество жизненных ситуаций, а все герои будто из репортажа – это всё сюжеты ваших журналистских командировок? То есть вы берёте всё из жизни, не придумываете?
Конечно, любое художественное произведение – это произведение вымышленное. Если воспроизводить жизнь документально, как она есть, то это будет уже другой жанр, нон-фикшн. Однако, в основу почти всех моих романов легли реальные истории. Я больше 20 лет работала в телевизионной журналистике, сначала региональной, а потом федеральной – 13 лет на Первом канале. Плюс у меня огромная семья, только у бабушки со стороны мамы было 10 детей. Это эпоха, это судьбы, это бесконечные рассказы и байки. Я снимала эти истории, я слушала эти истории, и теперь они потихоньку ложатся в основу моих книг. Но это не значит, что я беру их и просто пересказываю. Я вплетаю в задуманный сюжет те наблюдения, эпизоды, которым была свидетелем.
Нужно ли вам вдохновение, или вы работаете по часам – от звонка до звонка, никаких суток напролёт над текстом?
Вдохновение приходит, как аппетит – во время работы. Сейчас я ушла из журналистики и работаю только над своими книгами. Поэтому мне важна система. Я знаю, что иссякаю где-то через 3-5-часов. Поэтому примерно четыре часа в день я сижу за компьютером и пишу. Вдохновение – придуманная штука. Когда твой мозг что-то рождает, ты сам собою и вдохновляешься. Если ничего не делать, вдохновение и не придёт. Мне комфортнее работать в определенное время: где-то с 15:00 до 20:00. Мои друзья знают, что в этот промежуток мне не стоит даже звонить, я все равно не возьму трубку. Хотя, когда я была журналистом, редактором, я писала романы в свободное время. Но тут нужно использовать каждый перерыв, каждый перекур, чтобы писать.
В образе писателя в «Ангеле» – насколько много от вас? С кого вы его списывали?
Меня там много, да. Но в отличие от литературного героя, я человек более системный, собранный, не такой витающий в облаках и застрявший в подростковом возрасте. Я человек зрелый. А мой герой Греков привык, что у него есть стена в виде Миры Тхор, которая с ним в горе и радости, в болезни и в здравии. Но как раз проблемы со здоровьем у Грекова – это мои проблемы. Я годами не могу нормально есть, и в те единичные дни-недели, когда меня отпускает, и я наслаждаюсь едой, я осознаю, что это дичайшее удовольствие. По поводу горящих пальцев – да, это тоже моё: когда работа идёт и мозг кипит, у меня есть внутреннее ощущение, что светятся пальцы, стучащие по клавиатуре.
Как относятся ваши прототипы к тому, как вы их нарисовали? Ни разу никто не обижался, не раздружился с вами из-за того, что не так красиво изобразили его? Не было такого, что кто-то узнавал себя там, где его и близко нет?
У меня есть чёткое правило. Я всегда спрашиваю у человека, рассказавшего мне историю, могу ли я её использовать. И сразу предупреждаю, что вплету её в книгу так и под таким углом, как мне нужно, а не как он себе представляет. Если человек разрешает, я это делаю. Никто своё «фи» мне пока не высказал, серьёзных обид не было, и никто себя там, где его не было, не находил, слава Богу.
Вообще насколько отличается восприятие читателя от писателя? Часто вам «открывают глаза» на то, что вы написали? Есть что-то удивительное, странное и даже шокирующее, что нашли в вашей книге читатели?
Да, такое бывает. В «Любимчике Эпохи», например, кто-то видит христианские мотивы, а кто-то языческие: меня спрашивали, не является ли Злата олицетворением языческого бога Солнца. На самом деле, нет. Но если люди так решили, то может, в этом что-то есть. Может, это и неплохо. Произведение настолько многослойное, что каждый видит своё.
Но бывают и очень странные для меня мнения. Однажды на встрече с читателями по поводу выхода книги «Желчный Ангел» одна милая девушка высказалась: «Так ему и надо, этому Азраилу, что он потерял ребёнка!» И я была в шоке, потому что любовь и боль Азраила настолько выше всего земного, настолько он прекрасен в своей любви, что потеря Васи была для меня кульминационным моментом – я рыдала, когда писала эту сцену. Почему «так и надо»? Да, он Ангел Смерти, но он не убивает, он просто забирает умерших с Земли и переправляет в свое царство. Он служит Богу. И он в моем произведении – абсолютное добро! Я была очень удивлена таким непониманием моего героя.
Христианских мотивов вы не закладывали в «Любимчике», но вот уж в «Ангеле»-то явно религиозные мотивы есть.
В «Желчном Ангеле» такие мотивы есть. Начну сначала. Идея романа пришла ко мне неожиданно, когда я очнулась от общего наркоза. Я вдруг подумала, а что, если после хирургического вмешательства человек может потерять нечто неизмеримое, неосязаемое – например, талант. Может быть, талант является следствием не только работы мозга, не только цепочкой нейронных связей, а следствием взаимодействия всех систем и органов, какой-то гораздо более тонкой настройкой.
Так вот у моего героя-писателя за талант отвечал бриллиант, который он носил в желчном пузыре, и которого лишился в процессе хирургической операции. Зачем мне понадобился этот драгоценный камень? Какой у него смысл? Наверное, такой же, как и в рассказе Франца Кафки «Превращение». Помните, там главный герой вдруг становится насекомым. Как? Почему? В процессе чего? Объяснения этому автор не дает. Но вводя такой элемент абсурда, Кафка вскрывает истинные отношения между людьми внутри семьи. Так вот изначально я хотела ввести в роман только один мистический элемент – бриллиант с изображением ангела внутри, и историю путешествия этого бриллианта во времени – от одного хозяина к другому.
Но совершенно необъяснимо, в процессе работы над романом, у меня всплыла легенда, которая упоминается еще в Талмуде, затем в более поздних сводах и писаниях авраамических религий (это христианство, иудаизм и ислам). Легенда об Ангеле Смерти Азраиле. О том, как он служит Господу и каким образом забирает жизни людей на земле. (Прилетает, вонзает клинок себе под ребро, набирает на него каплю желчи и роняет в рот умирающему). И эта легенда меня так поразила, что я создала еще один мир – мир, в котором живет Азраил.
И все события в романе – связаны этими двумя мирами. Реальным, настоящим и – потусторонним, ангельским. Эта совсем другая концепция посмертия, нежели в «Любимчике Эпохи», но она тоже, на мой взгляд, очень интересна.
Вы атеистка? Как относитесь к религии?
Нет, не атеистка. Но я человек не воцерковленный. Бог внутри меня. В силу биологического образования, я – дарвинист, естествоиспытатель, и считаю, что после смерти ничего нет. Умирает мозг – умирает и весь организм. Но я придумываю другие миры, чтобы развлечь себя и читателя. И подарить веру (в том числе и себе) в бесконечный свет.
Родные и коллеги поддерживали вас, когда вы начинали писать или говорили, что всё это блажь и ерунда? Вообще нужна ли здесь помощь и поддержка, или вам нравится преодолевать и доказывать?
А я никому не рассказывала, писала себе, и всё. Никто не знал. Потом дала почитать подруге, ей понравилось. И мама моя – мамочка умерла в прошлом году – была первым читателем всех моих романов. Она сразу верила в них, в меня, мы никогда не говорили пафосных слов, но я по интонации, по междометьям, по теплоте голоса понимала, что ей нравится. Поддержка, конечно, важна. Главное, чтобы не травили, и никто не смеялся. Хотя меня бы и это не остановило. По поводу преодоления и доказательств – я никому ничего не доказываю, не люблю ничего преодолевать и всегда стремлюсь в зону комфорта. Но так получается, что всё время преодолеваю.
Любимый писатель или любимая книга детства?
Любимая книга детства и до сих пор – «Алиса в Стране чудес» Льюиса Кэрролла.
В детстве кем мечтали стать?
Журналистом и писателем. Все так и получилось.
От Елены. В книгах прослеживается связь мать – сын.
Ничего намеренно я не прослеживала.
От Ярослава. Специально ли герой-хирург тезка Казаченко и какая музыка вам нравится.
Нет, певец Вадим Казаченко не имелся в виду. У меня не было никаких ассоциаций с этим человеком. По подводу музыки – люблю классику: Баха, Моцарта, Рахманинова, Вивальди.
Большое спасибо Кате за интервью и за чудесные фото! Думаю, внимательные читатели догадались, почему здесь присутствует лис Ричард.
Какие книги Кати вы читали? Понравилось интервью?
В Книжном клубе мы недавно обсуждали роман Кати Качур "Желчный Ангел". А посмотреть запись творческого вечера можно по ссылке.