Трели городского телефона выдернули меня из ванны.
Оставляя на паркете мокрые следы, прошлепала в комнату. Схватила трубку. — Заботина Александра Андреевна? — спросил незнакомый голос.
— Да... Простите, а с кем...
— Меня зовут Борис Михайлович Левин, я — нотариус. — Э-э-э, очень приятно, — пробормотала я. И добавила глупо:
— Чем я могу быть вам полезна, Борис. Михайлович? В трубке раздался смешок:
— Скорее, это я могу быть полезным, уважаемая Александра Андреевна. Если говорить коротко, то вы являетесь единственной наследницей Заботина Федора Степановича. Завтра истекает полгода со дня его кончины, и вам надлежит явиться ко мне для подписания документов. Иначе у вас могут возникнуть серьезные проблемы со вступлением в наследство.
Я разозлилась:
— У вас профессиональная фишка
такая — тянуть с информацией до последнего дня? Могли бы и раньше сообщить о наследстве.
- К сожалению, никак не мог.
Дело в том, что наследодатель оставил завещание, согласно которому все его имущество отходило старинному другу. Но этот друг две недели назад скончался, поэтому пришлось срочно искать наследников по закону. Я только сегодня получил отчет, что наследница это — вы.
— А какое хоть наследство? — поинтересовалась запоздало. Четырехкомнатная квартира общей площадью сто двадцать шесть с половиной квадратных метров и коллекция антиквариата. Я не удержалась и присвистнула.
— Ладно, диктуйте, куда мне завтра подъехать.
— Записывайте Санкт-Петербург, улица... — Куда?! - я чуть не рухнула на пол.
— Плохо слышно? Странно! У меня слышимость отличная.
Повторяю: Санкт-Петербург... После этого разговора с питерским нотариусом сразу позвонила маме.
— Ма, я сейчас к тебе приеду. Чтобы сэкономить время, я оптом ответила на все возможные мамины вопросы:
— Я не заболела, не попала в аварию, не поскользнулась на мокром полу, меня не укусила муха цеце и не похитили инопланетяне. Просто нужно
срочно с тобой поговорить, а разговор не телефонный.
По дороге в больницу (моя мама врач) я размышляла о том, кто же этот Заботин Федор Степанович. Есть люди, у которых родни на два батальона наберется, я же всех своих немногочсленных родственников знала наперечет. Мама у меня — бывшая детдомовка, подкидыш, так что ее генеалогическое древо покрыто мраком. Да и в девичестве она не Заботина, а Апрельская (такую фамилию ей придумали). И тут меня озарило: у меня же дед Степанович! Неужели они с этим Федором - братья?! Мой папа был альпинистом и разбился, сорвавшись со скалы, когда мне исполнилось всего два года. Мама замуж больше не вышла, и дед Миша фактически заменил мне отца. Это он учил меня плавать и кататься на велике, запускал со мной воздушного змея и помогал решать задачки по алгебре. Я очень его любила. И бабушку тоже... Деда не стало семь лет назад, а бабуля пережила его всего на неделю. «Она так сильно любила мужа, что не захотела с ним надолго расставаться», — говорили соседи на похоронах. Мама с перепуганными глазами встречала меня на крыльце.
— Что стряслось? Выкладывай! нетерпеливо потребовала она.
Мы присели на скамейку, и я рассказала о звонке нотариуса и внезапно свалившемся на мою голову наследстве от дяди:
— Этот Федор Степанович — брат дедушки Миши, да?
Да, — кивнула мама. — Единственный родной брат.
— Странно, почему я раньше ни чего о нем не слышала. Не звонил нам никогда, не писал, в гости не приезжал, к себе не звал... Разве так бывает с родственниками?
— В жизни, Сашенька, по-всякому
бывает, — вздохнула мамуля. — Твоя
бабушка Зоя была невестой Федора. А потом что-то у них расстроилось: то ли она его бросила, то ли твой дед у брата ее отбил, только вышла замуж она за Михаила. Там случилась еще одна жуткая история. Перед самой свадьбой Федор
подстерег их и набросился на брата с ножом, но Зоя закрыла Мишу своим телом. Федора посадили на пять лет, а твоим дедушке с бабушкой пришлось свадьбу отложить — нож задел легкое, и Зоя долго лежала в больнице. А затем они вообще уехали из города. Так что ничего удивительного, что братья потом не общались...
На следующий день в начале одиннадцатого я спускалась с трапа
в аэропорту Пулково, а спустя еше несколько часов стала законной владелицей всего движимого и недвижимого имущества, оставшегося после смерти человека, о существовании которого сутки назад я даже не подозревала. То, что нотариус назвал коллекцией антиквариата, оказалось собранием старинных фарфоровых статуэток. Истинной их стоимости я не знала, но они не произвели на меня впечатления. Зато квартира была шикарная, хоть и несколько запущенная. Переезжать жить в Питер я не собиралась, поэтому первым делом пригласила оценщиков, которые оценили «движимое и недвижимое». Озвученная ими сумма превзошла мои самые смелые ожидания. Но на то, чтобы продать имущество, требовалось время, поэтому позвонила на работу и попросила два месяца отпуска за свой счет (теперь могла себе позволить такую роскошь!) Ремонт в квартире решила не делать, но привести ее в божеский вид перед продажей было необходимо. Принялась за уборку. Начала с того, что выгребла все из шкафов и антресолей. В квартире любого человека со временем скапливается ненужный хлам, а у стариков его количество вообще зашкаливает. Однако просто взять и выбросить все скопом рука не поднялась — стала сортировать вещи: это — в мусорник, это отдам бедным, это продам, а вот это мне самой пригодится. Работа шла споро до тех пор, пока я не наткнулась на антресолях на небольшую жестяную коробку. В ней лежало письмо, адресованное Заботиной Зое Игнатьевне, и пожелтевшая от времени фотография. Женщину на снимке я узнала сразу — это была моя бабушка в юности. Интересного молодого мужчину рядом с ней видела впервые, но догадалась, что он — брат моего деда, тот самый Федор. Конверт оказался не запечатанным, и я достала письмо. Стала читать...
«Грязная лживая тварь! Предательница! Дешёвка!
Тебе место в вонючем потном бардаке,
а не среди нормальных людей! Ненавижу тебя! Тебя и эту гнусную сволочь — твоего муженька. Это по вашей вине мне пришлось пять лет провести в аду. Жалею об одном — что не убил тебя и его. Но ничего, вы еще получите по заслугам. Вы и ваши ублюдки! Надеюсь, все ваши дети и внуки будут рождаться мертвыми или полоумными уродами. Будьте вы все прокляты!»
Я отбросила от себя письмо и побежала в ванную мыть руки —было ощущение, будто выпачкалась в нечистотах. Неужели слова «грязная лживая тварь» адресованы моей бабушке Зое — такой доброй, ласковой, любящей...
А «гнусная сволочь» — мой самый замечательный в мире дедушка Миша? Теперь понятно, почему бабуля бросила Федора. Потому что он сам — сволочь и козел!
Я сожгла письмо (интересно, почему он его не отправил?) в пепельнице, пепел вытряхнула в унитаз и три раза спустила воду — чтобы даже следа от этой гадости не осталось. Фотографию сунула на полку буду ехать домой, часть с бабушкой отрежу и заберу с собой. Руки продолжали делать какую-то работу, а голова пухла от мыслей, Федор проклял бабушку с дедушкой и их потомков. Вряд ли наследство этого злобного человека принесет мне счастье. Но, с другой стороны... бабуля с дедом прожили долгую счастливую жизнь и умерли почти в один день.
Папа был чудесным — умным, красивым, а его гибель — просто несчастный случай, да и я мало похожа на полоумного урода. Так что проклятье Федора бумерангом вернулось к нему самому — остался один как перст, просидел всю жизнь, отгородившись шторами от мира, чах, как скупой рыцарь, над своими сокровищами...
Эту ночь я провела беспокойно — снились кошмары, чудились какие-то шорохи, постукивания... А следующий день положил начало цепочке событий, которым я долго не находила объяснений. Началось с того, что я решила снять и постирать шторы, а затем и вымыть окна во всей квартире. Сперва на меня упал тяжелый металлический карниз. Я видела все, словно в замедленной съёмки: вот
обрывается левое крепление, и толстенная труба ‚ одним концом — резко падает вниз.
Согласно законам физики, — она должна была ударить меня ровно по голове,
но... ее удар пришелся по плечу.
Было очень больно, и синяк здоровенный получился, но не смертельно.
А вот если бы этот чертов карниз
долбанул мне прямиком по темечку,
еще неизвестно чем все закончилось бы.
Я не придала падению карниза большого значения. Но, когда три часа спустя чудом не выпала с шестого этажа, испугалась уже не на шутку..
Дело было так. Я стояла на широком подоконнике и мыла окно. Могу поклясться, что не сделала даже крошечного шага, и тем не менее вдруг почувствовала, что ноги сами едут по металлическому карнизу. Еще немного, и... Вцепившись в раму, я закрыла глаза и закричала. И вдруг что-то сильно толкнуло меня в бок. Когда открыла глаза, оказалось, что снова стою на подоконнике. «Кто захочет купить квартиру, Купит ее и с грязными окнами», — решила я и спрыгнула на пол. Прошла несколько метров, и...
Пол не был ни мокрым, ни кафельным — обычный, потемневший от времени паркет. Совершенно не скользкий, и несмотря на это я упала на ровном месте. Падая, сильно ударилась головой об острый край секретера. Увидев, как из раны хлещет кровь, перепугалась и вызвала скорую. Врач, который накладывал швы, сказал, что я родилась в рубашке если бы удар пришелся в висок, можно было бы заказывать венки. А так отделалась только испугом.
Столько несчастий за такой короткий период не могли быть простым совпадением. Может, действительно, ну его, это наследство?
На следующий день сделала вылазку за продуктами. В лифте поднималась вместе с пожилой женщиной. Вышли на одном этаже.
— Это вы квартиру Федора Степановича купили? — поинтересовалась соседка.
— Не купила. В наследство получила. Я его родственница, но никогда в жизни Не видела, — пояснила я.
— А вы его хорошо знали?
— Знала. Если честно, дрянной был человек. Подлый и жестокий. У нас во дворе дворняга жила. Мушка, славная такая, ее все жильцы подкармливали, а Федор палкой до смерти забил. Чтобы, значит, заразу не разносила. Я видела, к вам скорая и милиция приезжали. Случилось что?
— Случилось, — призналась я и неожиданно для себя рассказала о том, что со мной произошло за последние дни.
— У нас на втором этаже Лида живет, она экстрасенс. Очень хороший — к ней на три месяца вперед записываются. Мы с ней дружим, Хотите, попрошу, чтобы сегодня к вам зашла?
Экстрасенс оказалась женщиной среднего возраста самой обычной внешности. Только глаза были...
какие-то нездешние. Она стала молча ходить по квартире, выставив правую ладонь перед собой. Одни места почти пробегала, а в других надолго задерживалась. Наконец сказала:
— Я ощущаю в квартире присутствие двух сущностей — черной и белой.
— А что это за сущности... — начала расспрашивать я, но ясновидящая жестом приказала мне замолчать. Несколько минут стояла с закрытыми глазами, потом быстро подошла к книжному шкафу и взяла с полки ту самую фотографию, которую я недавно туда сунула. После этого села за стол, зажгла свечу, поводила пламенем над снимком. Пару минут она молчала, о чем-то напряженно думая.
— Этих людей уже нет в живых, — сказала наконец Лидия. — Женщина — ваша близкая родственница. И мужчина тоже, но они не муж и жена. Мужчина жил в этой квартире много лет — тут все пропитано его энергетикой. Очень плохой энергетикой, скажу я вам! Его дух сейчас здесь. Он пытается вам навредить. А дух этой женщины защищает вас от него.
— Что мне делать?
— Несите ножницы... Лидия аккуратно отрезала от фотографии ту часть, где был Федор, и сожгла ее в пепельнице. Пока пламя не погасло, читала какие-то заклинания.
— Какое-то время он вас не потревожит. Но послушайтесь моего совета: как можно быстрее продайте квартиру этого злого человека и обязательно часть денег потратьте на доброе дело.
Через неделю нашелся покупатель - на коллекцию Федора, а еще через - два дня — на квартиру. - Мы с мамой сделали пожертвования в детский дом и приют для - бездомных животных. Пусть деньги от черного наследства послужат доброму делу. А фото с юной бабушкой Зоей я теперь всегда ношу с собой как оберег от злых сил.