С победой Северного Вьетнама в 1975 году его южный аналог прекратил своё существование. Что же произошло с Южным Вьетнамом?
В своих мемуарах 2010 года «Сказания горного города» Куинь Дао, которой было 15 лет в момент падения Сайгона в 1975 году, описывает возвращение в Далат, город в Центральном нагорье Вьетнама, в конце войны. Армия Северного Вьетнама (АСВ) разграбила дом её семьи и устроила костры из их книг и журналов:
«Там были сотни выпусков Life, Paris-Match, Reader’s Digest, собрание отца за всю жизнь, комиксы, которые мы, дети, читали… Пылающий огонь медленно, но верно пожирал страницы, начиная с краёв и добираясь до корешков».
Через несколько недель АСВ выселила семью Дао. В 1979 году она бежала из Вьетнама на лодке, попала в лагерь беженцев в Малайзии, а затем эмигрировала в Австралию как одна из миллионов «людей в лодках». К тому времени Южного Вьетнама, страны, в которой она родилась и выросла, больше не существовало.
Ошибочное представление о том, что война во Вьетнаме велась между Вьетнамом и США, до сих пор широко распространено. Но на самом деле существовало два Вьетнама: Республика Вьетнам (Южный Вьетнам) и Демократическая Республика Вьетнам (Северный Вьетнам), каждая из которых имела союзников по линии холодной войны. На 31 января 1975 года Южный Вьетнам был признан 95 странами, в то время как Северный — 65. Согласно официальным данным США, в ходе войны погибло 254 256 солдат Южного Вьетнама, 783 602 были ранены — это более чем в пять раз превышает потери США. И поскольку эти статистические данные охватывают только период с 1960 по 1974 год, истинное число, вероятно, значительно выше. Южный Вьетнам понёс самые тяжёлые потери среди всех союзников, но этот факт сегодня часто забывают — вместе с самой страной.
Сожжённые книги
Для историка Южного Вьетнама тексты и документы представляют собой проблему. Одним из первых шагов после падения Сайгона в 1975 году стало сожжение книг в издательстве Кхай Чи на улице Ле Лой в Сайгоне — коммунистические власти нацелились на издательства, образовательные учреждения и книжные магазины бывшего Юга. Католический священник Андре Желина сообщил, что многие из 80 000 книг, хранившихся в Центре Александра де Рода в Сайгоне, были сожжены в период с 1975 по 1977 годы. Бой Чан Хуинь, дочь владельцев второго по величине книжного магазина Южного Вьетнама в городе Бьенхоа, вспоминает:
«После 1975 года все книги были конфискованы и увезены правительством, включая все учебники по биологии, математике, физике, химии, все словари и, знаете, вещи, не имеющие отношения к идеологии. Математика остаётся математикой, будь ты коммунистом или капиталистом, русским или американцем. Они приехали на грузовиках и всё вывезли».
Около 400 южновьетнамских писателей, поэтов и журналистов были отправлены в лагеря перевоспитания в июне 1975 года. Книги и журналы, признанные реакционными, были запрещены 20 августа. Длинный список запрещённых произведений был дополнительно расширен в марте 1976-го и мае 1977 года.
Но уничтожением занимались не только коммунистические власти. Многие семьи в Южном Вьетнаме сами сжигали, уничтожали или избавлялись от фотографий и документов, пытаясь скрыть свою идентичность. В сборнике эссе «Мечты с ароматом духов» вьетнамо-американский писатель Эндрю Лам (чей отец был генералом армии Южного Вьетнама) вспоминает, как в 11 лет он следовал указаниям матери: удалял «фотографии из альбомов, дипломы из стеклянных рамок, киноплёнки из металлических контейнеров, письма из ящиков стола», а затем сжигал всё это. К тому моменту, когда он закончил, «сувениры трёх поколений превратились в пепел».
Беженцы
Потеря фотографий, удостоверений личности, писем и других памятных вещей усугубилась массовым исходом беженцев в течение двух десятилетий после войны. Это переселение стало одной из самых заметных массовых миграций конца XX века. В докладе 1990 года, подготовленном Стивеном Денни для Комитета юристов по правам человека, отмечалось, что
6,5 миллиона человек в бывшем Южном Вьетнаме оказались в уязвимом положении из-за семейных связей. После войны миллион человек был заключён в лагеря перевоспитания, ещё миллион насильственно переселили в «зоны новой экономики» — ранее необитаемые сельские районы, а свобода слова и передвижения была резко ограничена. Послевоенные власти дискриминировали три основные группы: людей, связанных с бывшим правительством Южного Вьетнама; этнических китайцев (которые с 1976 года были обязаны зарегистрироваться как таковые); и американо-вьетнамцев — детей от вьетнамских женщин и американских военнослужащих.
Более двух миллионов человек покинули Вьетнам за два десятилетия после окончания войны, и трагедия «людей в лодках» получила всемирное освещение. Международная реакция была беспрецедентной: были проведены две крупные конференции при ООН в Женеве — в 1979 и 1989 годах, а беженцы из Южного Вьетнама были расселены в 50 странах по всему миру. По данным ООН, с 1975 по 1997 год в лагеря, находившиеся под управлением Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, прибыло 839 228 вьетнамцев. Эта цифра не включает 134 000 человек, эвакуированных в США в 1975 году, 263 000, бежавших в Китайскую Народную Республику в 1978–79 годах, и 623 509 человек, выехавших по Программе организованного выезда в 1979–97 годах.
Большинство беженцев покидали Вьетнам без каких-либо документов. Многие тонули в дельте Меконга, пытаясь добраться до побережья. Жители речных и прибрежных районов южного Вьетнама вспоминали, как в послевоенные годы на берега рек и пляжи выбрасывало тела. В основном это были женщины и дети, у которых не было удостоверений личности, и их семьи не могли быть оповещены. Их хоронили в безымянных могилах.
Побеги из Вьетнама организовывались в обстановке строгой секретности, так как люди не хотели привлекать внимание властей или подвергать опасности своих родственников. Наряду с этим существовали и государственно-организованные выезды: новое вьетнамское правительство сотрудничало с зарубежными преступными группировками, организуя перевозку беженцев, взимая в среднем по 2000 долларов в золоте и конфискуя у беженцев дома и имущество. Эта полуофициальная форма побега была, по сути, санкционированным государством изгнанием. Беженцам обещали безопасный путь, но большинство из них погибало. Общее число погибших беженцев неизвестно, но большинство оценок говорит о 500 000 погибших в море. Многие из «людей в лодках» верят, что на каждый корабль, добравшийся до берега, приходился один, который не дошёл, и что в Южно-Китайском море погиб миллион человек.
Памяти павших
Число погибших во время исхода, исчезновение стольких людей и отсутствие останков привели к двусмысленным и незавершённым формам скорби и траура во вьетнамской диаспоре. Сейчас почти ничего не осталось от разветвлённой сети лагерей, которые приютили миллионы беженцев из Индокитая в послевоенные годы — за исключением лагеря беженцев Галанг на архипелаге Риау в Индонезии и руин лагеря Бидонг в Малайзии. Мемориалы этим лагерям были открыты в 2005 году как в Галанге, так и в Бидонге. Оба памятника несли одинаковую надпись, посвящённую «людям в лодках, погибшим на пути к свободе», и были результатом усилий по сбору средств вьетнамской диаспоры в Австралии, Северной Америке и Европе. Мемориалы, разработанные Архивом вьетнамских беженцев в лодках в Мельбурне и высеченные индонезийскими каменотёсами, напоминали большие надгробные плиты. Однако после того, как правительство Ханоя пожаловалось на то, что мемориалы «унижают достоинство Вьетнама», правительства Индонезии и Малайзии пошли на уступки и приказали их уничтожить. Несмотря на протесты, памятник в Бидонге был разрушен в октябре 2005 года, а мемориал в Галанге был демонтирован к 2008 году.
Устная история
История этих памятников свидетельствует о реальных усилиях южновьетнамской диаспоры сохранить память, в то время как их уничтожение показывает, что государство Вьетнам по-прежнему болезненно воспринимает память о Южном Вьетнаме и его беженцах. Но Южный Вьетнам имеет огромную, глобальную диаспору — и всё большее число её представителей вовлечено в сохранение памяти о войне. Несмотря на уничтожение культурных артефактов и утраты, понесённые в послевоенные годы, создаются новые архивы устной истории. В США, например, в проектах Viet Stories: Vietnamese American Oral History Project Калифорнийского университета и в коллекции устных интервью Вьетнамо-американского фонда наследия при Университете Райса собраны сотни свидетельств. В Австралии устные истории вьетнамских ветеранов и представителей второго поколения вьетнамо-австралийцев, собранные в 2013–14 и 2018–22 годах, хранятся в Национальной библиотеке Австралии. Они включают, например, рассказ Нгуена Ван Люена, который в 1974 году, будучи 22-летним офицером бронетанковых войск, был тяжело ранен в бою. В интервью 2013 года он вспоминал: «Мы сражались в ужасных условиях, безо всякой помощи… Я горжусь тем, что мы делали, потому что продолжали сражаться, пока нам не приказал остановиться президент Зыонг Ван Минь». Ву Ван Бао, пилот вертолёта Chinook, которому только что исполнилось 27 лет, когда закончилась война, говорил: «Мы, южане, просто защищались. Мы не шли на север. Мы сражались, но одновременно строили свою страну». Тхань, не пожелавшая называть своё полное имя, — бывшая капитан женского корпуса вооружённых сил: «Каждый год я возвращаюсь во Вьетнам, чтобы навестить братьев-инвалидов, которые жили и продолжают жить в крайней нищете на нашей родине. Это люди, потерявшие части тела на поле боя… Я всегда думаю о своей родной земле… Это боль заставляет помнить».