– Мам, ты опять тут хозяйничаешь? – прозвучал голос Ангелины, моей средней дочки, словно гром среди ясного неба.
– Да так, пыль протереть решила, – пробормотала я, чувствуя, как щеки предательски краснеют.
– Мам, ну сколько можно? Десять лет прошло, как Вика исчезла! Десять, понимаешь?
А я и понимала, и чувствовала каждую секунду этого десятилетия.
– Не могу я ее забыть, Ангелин, не могу! Каждый день жду, что вот-вот дверь распахнется, и она войдет, как ни в чем не бывало.
И это была чистая правда, выжженная на моем сердце. Я цеплялась за прошлое, словно утопающий за соломинку. Комната Вики оставалась нетронутой, словно застывший во времени алтарь моей любви и надежды. И стоило мне переступить порог, как в голове, словно старая кинопленка, начинал крутиться тот роковой день. Слезы подступали к горлу, готовые хлынуть бурным потоком.
Утро началось, как обычно, в хаосе детского гвалта. Вика, моя старшенькая, как настоящая наседка, хлопотала над близнецами, Никитой и Витей, подсовывая им ложки с кашей. Ангелина тоже крутилась рядом, а я пыталась уследить за Машкой, нашей младшенькой егозой.
– Викуль, испеки пиццу, как вернешься с экзамена, ладно? – попросила я, утирая пот со лба. – У меня совсем времени нет на кухне колдовать. И у близнецов в комнате приберись, пожалуйста.
– Мам, ну у меня же выпускной на носу! – вздохнула Вика. – Одиннадцатый класс все-таки! Я хотела платье выбрать, в парикмахерскую сходить, прическу какую-нибудь придумать…
– Семья важнее всего, дочка. А со своими делами ты всегда успеешь разобраться.
Ох, если бы я знала, что эти слова станут приговором! Вика сдала экзамен, а через несколько дней отправилась на свой выпускной. И с тех пор мы ее не видели. Как сквозь землю провалилась!
Я обзвонила всех ее подруг, знакомых, дальних родственников. Тишина. Никто ничего не знал. В отчаянии я подала заявление в полицию. Приняли его, знаете, с таким видом, будто я у них кусок хлеба отнимаю.
– Нагуляется ваша девочка, – буркнул полицейский, – и вернется. Молодость – она такая.
Я поняла, что искать Вику никто особо не собирается. И тогда я решила действовать сама. Расклеивала листовки с ее фотографией, давала объявления в газеты, обивала пороги различных телепередач, занимающихся поиском пропавших людей. Все без толку. Как в пустоту кричала!
Так пролетели эти мучительные десять лет. Помню, как однажды ко мне нагрянули из социальной службы. Я сначала подумала, что это как-то связано с Викой.
– Женщина, мы тут списки многодетных семей составляем, узнаем, в чем они нуждаются.
Я просто захлопнула дверь у нее перед носом. Рыдать хотелось от бессилия и отчаяния! Хорошо, Гена, муж мой, рядом был. Утешал, как мог, бедняга.
А потом случилось чудо! Поздним вечером зазвонил телефон. Я схватила трубку, и услышала знакомый, но какой-то чужой голос.
– Мам, привет. Это Вика.
Я чуть дар речи не потеряла! Моя Вика! Жива!
– Вика? Доченька, это ты? Где ты была? Как ты?
Гена, услышав мои слова, застыл, как громом пораженный. Слезы градом покатились по его щекам.
– Что с тобой случилось? – прошептала я, боясь спугнуть это хрупкое чудо.
– Я на север уехала, мам. Окончила тут университет, работаю инженером в нефтяной компании. Квартира своя есть. Но я хочу домой. Надоело жить вдали от вас.
Мы проговорили, наверное, целую вечность. И договорились, что Вика приедет в ближайшее время.
Через две недели она стояла на пороге нашего дома. Передо мной была красивая, уверенная в себе женщина. Братья и сестры кинулись к ней с объятиями, словно к роднику в пустыне.
Мы сидели за столом, рассказывали друг другу о пережитом. Вика решила продать свою северную квартиру и купить жилье здесь, поближе к нам. Я поддержала ее всей душой. А пока она живет у нас, отогревается в лучах нашей любви.
И вот она, моя Вика, снова щебечет на кухне, но на этот раз не кашу близнецам подсовывает, а колдует над каким-то новомодным смузи! Близнецы, теперь здоровенные лбы, смущенно мнутся рядом, пытаясь выклянчить у сестры этот самый "зеленый эликсир". Ангелина, сменившая бунтарский подростковый дух на вполне себе успешную бизнес-леди, подкалывает Вику насчет ее "северной" моды, которая, по ее мнению, явно вышла из чата лет эдак десять назад. А Машка, превратившаяся в юную красотку, мечтательно вздыхает, глядя на Викину стильную северную куртку, намекая, что неплохо было бы ее "поносить".
В доме снова кипит жизнь, и знаете, это даже немного… утомительно! Но какая же это приятная усталость! Гена, кажется, помолодел лет на двадцать, ходит, сияет, как начищенный самовар, и пытается накормить Вику всеми мыслимыми и немыслимыми деликатесами. Даже кошка Мурка, обычно равнодушная ко всему, кроме своего обеда, трется о Викины ноги, будто чувствует ее "домашнюю" ауру.
Иногда, ночью, я просыпаюсь и прислушиваюсь к Викиному дыханию в соседней комнате. И каждый раз, убедившись, что она рядом, благодарю небеса за это чудо. За то, что моя потерянная звездочка вернулась, чтобы осветить наш дом своим светом. А то я уже всерьез думала, что разучилась смеяться от души!
И знаете что? Я даже перестала протирать пыль в Викиной комнате! Теперь там живет не призрак прошлого, а вполне себе живая девушка, которая, между прочим, оставляет куда больше беспорядка, чем раньше. И я этому безумно рада! Потому что это значит, что жизнь продолжается, и в этой жизни есть место и радости, и хаосу, и, самое главное, любви. И пиццу она, кстати, все-таки испекла. Получилось… съедобно!
Интересно ваше мнение, а лучшее поощрение — лайк и подписка)))