В Сети очень активно расползается обсуждение дискуссии Анастасии Кашеваровой и Сергея Карнаухова про жизнь семей, в которые вернулись с синдромом ПТСР (=внутренней травмы) ребята после СВО.
И народ так бурлит, так всё это обсуждает! Мнения какие-то высказывает. Ссорятся даже… Вон и госпожа Собчак активно ввязалась и пытается пристегнуться к тренду, энергично вывозя себя на первый план. И почему-то солидаризируясь с одной из сторон конфликта.
Про Собчак мне одно непонятно: она-то в дискуссии про ветеранов СВО и про ПТСР что может знать? При чем тут вообще она? И какой совет она вообще может, а главное - имеет право давать? Что, я что-то пропустила и Богомолов записался в добровольцы, а она его ждёт? Или что? Она в госпиталях начала помогать ребятам, что ли?
В рвении госпожи Собчак я вижу отголоски всё того же наиточнейшего определения, которое дал ей, прости Господи, иноагент Чичваркин* (никогда не думала, что буду цитировать Чичваркина*, но вот Господь Бог вкупе с правдой и на это сподобил, как говорится): Собчак - это вертолёт по поиску г***а.
Вот почему-то на историю тех же Регины и ее тяжелораненого мужа Дениса, о которых я неоднократно рассказывала, вертолёт Ксении Анатольевны не вылетает. А почему? Да потому что там не чувствуется запаха дерьма - всей той телевизионной малаховщины и домдвашечнины, которыми Собчак сотоварищи привыкли кормить свою аудиторию (и сами таким образом кормиться за ее счёт).
Если же говорить об истории с ПТСР в целом, то могу сказать вот что. Исключительно от себя. Дело в том, что как прежде для семей, попавших в воронку войны, не будет уже никогда. Ни для бойцов, ни для их близких. Вы думаете, что жёны и матери бойцов (во всяком случае, нормальные, настоящие, любящие) не испытывают тот же самый ПТСР, пока ждут своих мужчин с войны? Ооооо, ещё как испытывают! Ещё как… И близкие, вовлечённые в ожидание, точно так же травмированы и точно так же никогда не будут прежними, как и сами бойцы. Это в процессе ожидания своих бойцов все живут вот этим вот «скоро вернусь, и будет всё так, как и было». Это спасительный круг. Он нужен и бойцам, и тем, кто их ждет. Однако в реальности так, конечно, не будет. И по возвращении (дай Бог, чтобы оно, это возвращение, состоялось у как можно большего количества ребят) всё уже будет иначе.
Люди, которые уходят воевать, - они все разные. По темпераменту, по жизненному опыту, по типу мышления. Они все на войне - но они все разные. И их реакции, их умение прожить и пережить в себе весь тот ад, через который они там проходят (а это без всякого преувеличения - настоящий ад, разверзшийся посреди земной жизни; Страшный Суд воочию), - все эти их человеческие реакции абсолютно разные. И никто не знает в точности, чем эти реакции впоследствии обернутся для самих бойцов и для их близких. Сами бойцы этого не могут знать. Они - как и их близкие - живут моментом. Вот только здесь и сейчас. Потому что только так можно совладать со своим экзистенциальным страхом. Только в настоящем страха нет. Страх - он от мыслей о будущем. Соответственно, бойцы и их близкие, отключая этот страх, отучаются жить мыслями о том, «а как будет, если…». Они длительное время живут просто по факту. Вот в данную секунду такая обстановка, такие задачи - стало быть, делаем так и поступаем эдак.
Поэтому по возвращении бойцов с войны помощь, по большому счёту, нужна всем. И бойцам, и их близким. Кто-то ограничится самопомощью. Есть такие сильные, мудрые, зрелые люди. Они вытянут себя сами. А кто-то действительно будет нуждаться в помощи и поддержке. Безусловно, будут и те - и среди бойцов, и среди их близких, кто не справится с войной. Не сможет её прожить и пережить. Сломается. Будут и такие…
Но в том, что касается помощи бойцам и их близким, - тут вот что важно. И что заметила лично я. Все эти люди очень остро реагируют на сопричастность. Они, как правило, готовы принять какую-то душевную помощь только от тех людей, кто сами прошли в том или ином виде через эту страшную войну. Потому что в основе любой подобной помощи для людей с ПТСР лежит базовый принцип - понимание. Для того чтобы помощь была принята, люди в первую очередь должны ощутить базовое понимание. Человек в этом смысле должен быть прежде всего для них своим. То есть тоже пережившим ужас и травму СВО. И выбирать людей для помощи основная масса бойцов и близких будут именно из таких кандидатов. В этом смысле усилия госпожи Собчак, для того чтобы приклеиться к теме, не принесут никакого плода. А будут только вызывать дополнительное раздражение в её адрес. Впрочем, ей-то не привыкать. Её это раздражение народа никогда не смущало. Впрочем, это уже другая история.
Я вот даже на себе замечаю, что когда я служу в госпитале по уходу за ранеными бойцами, то в ряде случаев (тяжёлых случаев, надо сказать) ребята допускают меня к себе (во всех смыслах - и на разговор, и чем-то им помочь) только тогда, когда узнают о моей сопричастности к этой всеобщей боли. В этом смысле мои бойцы - погибший братишка Коля, пропавший без вести Андрей Иваныч, воюющий друг Саша - и есть мой ключ к израненному сердцу других бойцов. И тот же мой погибший Колька - он ведь и сейчас всё продолжает и продолжает воевать тут, на земле. Воевать за спасение душ и сердец тех, кого сильно ранило этой войной, но не убило. Тех, кто ещё здесь, на земле этой грешной, а посему за этих людей ещё обязательно нужно побороться. Да, моими руками воюет мой Колька, но ключ-то к этим сердцам и душам - именно он. Вот ведь в чем всё дело…
Так что я полагаю, что тему ПТСР в семьях обязательно нужно решать, но не таким людям в это влезать, как Собчак. Да и вообще - не тем, кого эта война никак не посекла. В этом плане лично я очень рассчитываю на активную деятельность тех людей, которые а) непосредственно, лично вовлечены в тему СВО и б) обладают достаточными ресурсами (знаниями, проработанным опытом, внутренними силами), для того чтобы помочь не только себе, но и другим таким же людям выкарабкаться. Вот на этих людей я возлагаю большие надежды. Им и после войны найдется, чем заняться. Главное - чтобы они сами в себе нашли силы не абстрагироваться от пережитого, а - помогать, помогать, помогать…
И - да. Самое главное. Чего та же условная (и вполне себе конкретная) Собчак никогда не поймет. Вопрос с ПТСР коснётся меньшего количества людей, чем в целом вовлечено в войну. Потому как вернётся оттуда, с войны, ребят меньше, чем их останется навсегда лежать там.
И в этом-то и заключается истинная трагедия нашего с вами времени…