-Баб, как дела? - внучка Марии пришла в гости первый раз за последние три месяца.
-Ой, милая моя, Полечка! Не живу, а выживаю! Люська, будь она не ладна, всё время орёт. Я уж и Петьке не раз говорила, чтобы он утихомирил её и сама пыталась, да только всё проку в этом нет. Хорошо, что хоть руку на меня не поднимает, а то бы наверное не жива была, во сырой земле давно лежала, - у Марии Степановны по морщинам покатились слёзы, как подумала, что следом за сестрой придётся уходить.
Хотелось пожить ещё, годков пять, а может и больше. Хоть и говорила она каждый день про смёртушку, да вот только сама от чего-то боялась её. И сестру старшую не раз осуждала, что она сама сотворила с собой, собственноручно, и в записке написала, что дескать обузой быть не хочет, да разве она обузой бы была для родной дочери?
Мария живёт с невесткой четыре года уже бок о бок и не считает, что обуза. Сама ведь всё делает, хоть и ноги плохо ходят, но мало-помалу передвигается по дому.
А невестка, когда с лаской к ней, ну а когда прикрикнет, городская же, хочет чувствовать себя в доме хозяйкой. Мария пытается помочь, а Людмиле это не нравится, форсит всё перед старушкой. То это не туда положит Мария, то то не нравится этой Люде. Кричит бывает, а иной раз промолчит, да всё равно всё по местам разложит, как ей нужно, говорит, дескать в семье пятеро живёт и каждая вещь должна на своём месте быть.
-Вот вчера в обед сварила я, значит суп, - решила выговориться внучке Мария. - А они пришли на обед, посмотрели и есть не стали, оба. А потом ещё и ребята пришли из школы, открыли кастрюльку и закрыли, да ещё и сказали, что мол спасибо баб, мы есть такое не будем. А суп, что? Я, деревенская, по их городскому варить не умею. Учила меня, конечно, Люька, да только что меня учить-то, сколько лет прожила, что суп думает варить не умею?
-Правильно, баб, как я тебе и говорила не слушай ты её и делай всё по своему. А она, если уж ей так нужно, пусть сама варит, так как нужно ей. И всё сама делает. А то строит из себя городскую, а у самой, вон грязного белья корзина уже! - поддержала внучка старушку.
А Люся не со зла учила суп Марию варить. У самой времени не хватает- два школьника, пока уроки учит - вечер проходит, глубокая ночь настаёт. Вечером приходит с работы- ужин сварит сама, а вот суп сварить утром даже времени бывает не хватает, поскольку уроки с сыном повторяют, да завтрак готовит, в школу детей собирает, сама на работу бежит. Вот и вменила эту обязанность Марии Степановне, да только старушка действительно суп наварит так, что в нём картошка чёрная недоваренная плавает, да масла полкастрюли плавает. Не суп, а похлёбка, как не раз выражалась про себя невестка.
-Ой, баб, жалко мне тебя. Им, что от тебя нужно, это только пенсию твою. - Поля от сострадания пустила слезу, подошла к кровати Марии, села рядышком и обняла её. - Давай, мы ремонт у себя сделаем, отделим тебе комнатку, и я тебя заберу к себе? А? Ты согласна?
-Согласна то, согласна, конечно! Думаю, с тобой мне ужиться куда проще будет, нежели с Люсей. Да только, обожди-ка, ведь на ремонт-то денег нужно? А я же тебе позавчера пять тысяч отправляла? Нет, уж внученька, буду тут уж доживать свой век. А Люсю эту на месте поставлю! Ишь, возомнила из себя хозяйку, ходит и нос задрала!
-Мы что-нибудь, придумаем! Но я тебя всё равно отсюда заберу! - пожала плечами Полина, дочка старшего сына, Лёни.
-Не что-нибудь придумаем, а вот, - Мария достала из-под подушки увесистый свёрток. - Я на днях дом свой продала в деревне, Петьке с Люськой пока не сказала. Бери и делай ремонт.
Полина без смятения приняла от бабушки свёрток, а через пять минут упорхнула как птица, даже забыла попрощаться с бабушкой. Мария проводила взглядом внучку. И только сейчас на душе, что кошки заскребли, поторопилась, да уж что, теперь, поздно.
Через неделю ...
-Ты, только посмотри??? - Людмила в социальной сети наткнулась в ленте новостей на фотографии с моря Полины - Наши то, безработные, те кто последний кусок хлеба доедают, те, кому мы дня два назад деньги отправляли, сегодня уже отдыхают! О-как! - прихлопнула женщина средних лет в ладоши от удивления, отчего Мария Степановна вздрогнула. - А мы Петька работаем с тобой с утра до ночи, да так наверное и не побываем на море, у нас с тобой то одно, то другое, - пихнула плечом мужа Людмила.
Мария же не сразу поняла что к чему и к словам невестки отнеслась с недоверием. Но после обеда, уединившись в своей комнате, которую сын с невесткой ей сделали перед тем, как она жить к ним переехала, набрала номер внучки, да та ей не соизволила ответить. Забилось сердце учащённо в груди пожилой женщины, она снова набрала номер, снова ей никто не ответил и так до вечера.
-Значит, не обманула меня Люська? Значит Полинка и правду на море уехала? - затряслись губы. Слёзы хлынули из глаз. Зарыдала в голос старушка. - Снова она меня обманула, а я повелась. Мне бы эти деньги Петьке отдать. Мне бы Люсю послушать, права она была, когда я ещё дом не прожала, ой как была права! Нужно было всё между Лёнькой и Петькой поделить, ну часть себе оставить. А я снова Люсю не послушалась, всё решила сама ... Да, как же мне сейчас им в глаза-то смотреть.
Люся с этот день с мужем с работы вернулись позже обычного. И нашли почти бездыханное тело Марии Степановны на кровати. Вызвали скорою. Увезли Марию в больницу с инсультом.
Больше месяца невестка, меняясь с сыном, провели возле кровати Марии, больше никто не помогал, ни одна из внучек глаз в больницу не показала, своей помощи даже сын второй со снохой не предложили.
Речь, хоть мало понятная, но восстановилась, рука одна двигаться начала, да вот только ноги не слушаются. Пришлось невестке с работы уйти, чтобы за больной ухаживать. А внучка не звонит, глаз не показывает, стыдно значит или может понимает, что взять от бабушки больше нечего, вот и не нужна стала.
Шило в мешке не утаишь. знали, конечно, Петька с Люькой, с самого начала знали о продаже дома в деревне, да только решили на этот раз промолчать. Не так давно Мария им высказала, что они у неё всю пенсию забирают, её без гроша в кармане оставляют. А дети копили на пенсию на карте на предстоящую ей же операцию, но только сейчас эти деньги уйдут на лечение после инсульта.
Не разглядела старушка настоящего добра или быть может не хотела? Вот так и говорят, что стар да мал добра не помнят.
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новых историй!