В апреле 2025 года легендарный российский тренер по фигурному катанию Елена Чайковская дала большое интервью Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках рубрики «Разговор по пятницам». В отрывке ниже — рассказ Елены Анатольевны о том, как социальный статус ученика может повлиять на его трудолюбие.
«Кумпарсита»
— Когда вы поняли, что Пахомова (Людмила Пахомова, советская фигуристка, чемпионка Олимпийских игр, шестикратная чемпионка мира и Европы — Прим. «СЭ») не просто хорошая фигуристка, а выдающаяся?
— Получилось как? Она разругалась со своим тренером Станиславом Жуком, и ко мне приехал ее отец — генерал-майор авиации, орденоносец, Герой Советского Союза. Попросил посмотреть, на что способна дочь. Я согласилась, хотя с танцорами тогда не работала. Потом Мила привела Горшкова. Я знала всех московских фигуристов, но о Саше даже не слышала. Какой-то перворазрядник, сутулый...
— Не впечатлил?
— Мягко говоря. Но Миле сказала: «Ладно, давай попробуем». Рвение у нее было сумасшедшее. Она и дома Сашу тренировала, подтягивала. Стояли вдвоем у зеркала, оттачивали каждое движение. И постепенно пошло, пошло, пошло.
В 1967-м на свой первый чемпионат мира в Вену они отправились без меня, заняли 13-е место. А уже через два года в Колорадо-Спрингс завоевали серебряные медали. Это был грандиозный успех. Мне сразу дали «Заслуженного тренера СССР». Так в 29 лет я оказалась самым молодым обладателем этого звания.
— Ого!
— Я очень удивилась. Во-первых, в те годы его даже за Европу не присваивали — только за победу на чемпионате мира. А здесь все-таки серебро. Во-вторых, по закону сначала должна была стать «Заслуженным тренером РСФСР». В итоге оба удостоверения вручили в один день.
— Вычитали в ваших мемуарах: «Многие считали Сашу бесперспективным. В открытую говорили — с кем ты связалась? Ничего у Милы с этим физкультурником не выйдет». Было искушение найти Пахомовой кого-то, больше соответствующего ее таланту, чем Горшков?
— Нет. Если вы тренер — забудьте, что вам говорят. Идите к намеченной цели и никого не слушайте. А главное, не читайте, что о вас пишут в прессе.
— Но вы же сами в Горшкове сомневались.
— Я не сомневалась! Я пробовала! Довольно быстро поняла, что Саша с Милой здорово дополняют друг друга.
— Не надо представлять Горшкова второстепенным звеном в этой паре, — поднял палец Анатолий Михайлович (муж Елены Анатольевны. - Прим. «СЭ»). — Без него Пахомова не состоялась бы никогда!
— Вы полагаете?
— Сто процентов! Как не состоялась бы без Мадам. Удачно сошлись обстоятельства. Получилась выдающаяся пара. Может, Саша не такой артистичный, как Мила, не схватывал, в отличие от нее, на лету каждую тренерскую выдумку. Но Горшков твердо стоял на льду, был очень надежным партнером, и Пахомова при нем могла делать что угодно. Если он что-то не понимал — повторял тысячу раз, пока элемент не станет частью его самого. Вот почему Мила была уверена в любом своем движении. Будь Горшков более артистичным или театральным, в припадке этого артистизма мог бы Милу уронить. Или сбиться.
— В первый же сезон вы предложили им поставить «Кумпарситу».
— Да-да, на «ребрах» ее принес.
— На «ребрах» — мы-то поймем. Молодежь — нет.
— Пластинки тогда были страшным дефицитом, музыку записывали на рентгеновские снимки. Поверх снятых ребер.
— Толя прямо затуркал нас «Кумпарситой»! — улыбнулась Чайковская. — Все время повторял: «Давайте сделаем, я это танго в детстве исполнял». Ну и сделали. Нам как раз требовался показательный танец. Саша технически был еще не очень хорошо готов. Но «Кумпарсита» настолько простая...
— Когда вы в «Кумпарситу» поверили?
— Честно? Я и сегодня в нее не верю. Уж слишком легко нам давалась. Это, конечно, заслуга Милы. Своим исполнением взяла и все вытащила. Когда другие пары «Кумпарситу» катали, такого ошеломляющего эффекта не было. А тут сказалась редчайшая музыкальность Пахомовой, каждая нота озвучена ее телом. Плюс Горшков не мешал, куда нужно попадал.
— Вы, наверное, уже слышать не можете эту мелодию?
— Почему? Она замечательная, не надоедает. Другое дело, на протяжении пятнадцати лет ни одно показательное выступление Пахомовой и Горшкова не обходилось без этого танго. Куда бы ни приехали, зал в конце ревел: «Кум-пар-си-та»! «Кум-пар-си-та»!» Саша с Милой переглядываются: «Твою мать! Опять...» Деваться некуда, идут на лед, а из динамиков: «Пам-пам-пам-пам».
«Частушки»
— Год назад прошла информация, что продакшен Татьяны Навки представил фильм о Пахомовой и Горшкове в Фонде кино. Съемки уже начались?
— Пока нет. Там сложная ситуация, постоянно меняется режиссер. То Учитель был, то еще кто-то. Сейчас вроде взяли нового. В ближайшие дни он приедет ко мне вместе с Юлей, дочкой Саши и Милы. Просят, чтобы не только рассказала ему о великих фигуристах, но и объяснила, в чем суть этой истории.
— В чем же?
— В том, что исключительно благодаря Пахомовой и Горшкову танцы включили в программу Олимпийских игр. Вот это самое главное.
— Здесь еще надо отдать должное британцу Лоуренсу Демми, четырехкратному чемпиону мира и руководителю технического комитета ISU, — отметил Анатолий Михайлович. — В конце 60-х фигурное катание начало стремительно меняться. В старых рамках ему уже было тесно. Демми понимал, что у классической английской школы танцев нет перспектив попасть в олимпийскую программу. Они остановились в развитии. Я же прекрасно помню его чопорных соотечественников — Диану Таулер и Бернарда Форда. Неоднократные чемпионы мира и Европы, но программы наискучнейшие! Набор примитивных шагов, положенных на унылую музыку... Вдруг появляется трио — Пахомова, Горшков и Мадам. С целой гаммой мелодий, которые прежде никто не использовал. Это было неслыханно!
— О, как мы грохнули «Озорными частушками» Родиона Щедрина! — улыбнулась воспоминаниям Елена Анатольевна. — Программа произвела фурор.
— Казалось бы, где «Частушки» — и где танцы на льду? — подхватил Анатолий Михайлович. — Но Мадам придумала новые шаги, кое-какие технические элементы. Пахомова смогла все быстро понять и освоить. А Горшков выстоял под напором двух баб, ха-ха. В этом и цимес.
— Ну а Демми при чем?
— Он осознал, что за русскими будущее танцев. Благодаря его поддержке Мадам позволили развиваться в том направлении, которое она выбрала, создать свой стиль. В 1969-м, увидев катание Пахомовой и Горшкова, резко закончили карьеру и Таулер с Фордом. Поняли: теперь у них шансов нет.
Рысь
— Елена Анатольевна, вы с разными фигуристами соприкасались. Кто по таланту был достоин большего?
— Да многие не раскрыли полностью свой потенциал из-за того, что были уверены: можно вылезти на одном таланте. Это страшное заблуждение. Без пахоты все быстро закончится. Яркий пример — ленинградец Юра Овчинников. Одареннейший фигурист, любимец публики, но на международном уровне так ничего и не выиграл. Потому что недорабатывал. А побеждают трудяги, способные вкалывать на тренировках до изнеможения. Как тот же Ковалев.
— Антон Сихарулидзе рассказывал нам, как поражался спокойствию Елены Бережной: «За всю карьеру — ни одной истерики!» Вы таких фигуристок встречали?
— Нет. Эмоции в спорте — это нормально. Крики, слезы... А Бережная — исключение, подтверждающее правило.
— Самый взрывной характер, с которым сталкивались вы?
— Пахомова!
— Настолько взрывная?
— У-у, еще какая! Вы не в курсе?
— Впервые слышим. Хотим подробностей.
— Ой, не-не-не. У меня неприятные моменты не задерживаются в памяти. Весь негатив сразу отбрасываю, стараюсь не пропускать через себя.
— У каждого тренера есть эпизод, когда он сожалеет о собственной жесткости. Ваш случай?
— Я расскажу — но без фамилии. Однажды фигуристка так меня довела, что получила чехлом от коньков по лицу.
— Прилюдно?
— Да. Чтобы другим неповадно было. Это ведь больно и унизительно.
— Все произошло на соревнованиях?
— На тренировке. К нам приехали американцы — фигуристы и корреспонденты с камерой. Начали съемку, когда те вышли на лед. Вдруг рядом скандал, шум-гам, телевизионщики тут же на нас переключились. Я увела спортсменку в раздевалку и дала по физиономии.
— Кто-то из учеников знаменитой Ютты Мюллер жаловался в интервью, что она на тренировках раздавала оплеухи.
— Не верю! Накричать Ютта могла, но руку ни на кого не поднимала. Мы дружили, как-то месяц провела у нее в Карл-Маркс-Штадте, который теперь называется Хемниц. Немцы, даже восточные, — жуткие прагматики. Вообще не развивали танцы, пока их не включили в олимпийскую программу. А когда грянул гром, Ютта пригласила меня в ГДР, я обучала всю ее группу танго «Романтика».
— Великий тренер?
— Величайший! В тяжелейшей обстановке добивалась феноменальных результатов. Подготовила целую россыпь звезд — начиная с дочери, Габи Зайферт. Тренировать собственного ребенка, который постоянно капризничает и не слушается, — тоже искусство. А Габи выиграла два чемпионата мира и три — Европы. Ей сделал предложение австриец Эммерих Данцер, но выйти за него замуж Зайферт не могла.
— Она же из соцлагеря.
— Да, на Запад ее не выпустили бы. Когда Габи завершила карьеру, у Мюллер появились другие ученики — Аннет Петч, Ян Хоффман, Катарина Витт...
— Что за меховую шапку вы подарили Ютте?
— Из рыси.
— У вас такая же была?
— О, это история! После сезона мы с показательными выступлениями сначала месяц колесили по Северной Америке, потом столько же по Союзу. И вот приезжаем в Барнаул. Мои ученики катаются во втором отделении. От гостиницы до дворца — метров двести. Иду к служебному входу. Холод, темень, кругом ни души.
Вдруг вижу — какой-то мужик за спиной. Ускоряю шаг, он за мной. Уже почти бегу — не отстает. Я в панике — что делать? Драться? Резко оборачиваюсь — и слышу: «Чайковская, снимай штаны!»
— Даже я себе такого не позволял! — насупился Анатолий Михайлович.
— А запыхавшийся мужик достает из-за спины шкуру рыси — цельную, с лапами и мордочкой. Говорит: «Давай меняться. Ты мне Levi's, а я тебе вот это».
— Как же он рассмотрел в темноте, что на вас именно Levi's?
— Наверное, в гостинице увидел. Там я без шубы была. Самое интересное, что эти джинсы, купленные в Америке, в тот вечер впервые достала из чемодана. Отвечаю: «Сейчас штаны снять не могу, приходи ко мне завтра в номер».
— Пришел?
— Да. Поменялись. За джинсы я заплатила 15 долларов. Понятно, в то время в Барнауле таких ни у кого не было. Настоящий Levi's! Но рысь-то бесценная. Из нее и сшили шапку, которую много-много лет я надевала на все турниры.
— Сохранилась?
— Гораздо хуже, чем я, ха-ха. Когда открылась наша школа, шапка стояла в витрине спортивного магазинчика, расположенного в фойе. Пару лет назад забрала домой. Теперь думаю: может, в какой-нибудь музей отдать?
Родители
— Богатые папы и мамы ради своих детей готовы на все. Часто слышите: «Плачу любые деньги — лишь бы моего ребенка тренировала лично Чайковская»?
— А сегодня у меня на это и времени нет. Вот раньше всякое выслушивала. Как-то пришли родители одной из учениц. Отец — бизнесмен, в дорогом костюме, мать — в шубе из шиншиллы. Долго пели мне дифирамбы, потом внезапно заявили: «Ваша методика нам не подходит».
— Вспылили?
— Спросила папу: «Во сколько начинается ваш рабочий день?» — «В восемь утра». — «Завтра к восьми ждите меня в офисе. Думаю, пойму, чем занимаетесь, и вам помогу». В ответ: «Мы не это имели в виду...» Я перебила: «Нет! Это! Но что вы знаете о моей методике? Зачем сорок минут пудрите мне мозги?» В итоге они забрали девочку из школы, и с фигурным катанием та вообще закончила.
А недавно мне рассказали, как к нам на тренировку на машине с двумя охранниками привезли шестилетнего мальчишку. Попытались выпихнуть на лед, но он упирался руками и ногами, орал, что никуда не пойдет. Пришлось звонить отцу. Тот ответил — мол, не хочет, ну и ладно. Переоделись и уехали.
— Вспоминаются ваши слова: «Все мои чемпионы, кроме Пахомовой, вышли из не очень обеспеченных семей».
— В точку! Согласитесь, сложно работать на износ, когда у тебя дома полный холодильник, а во дворе ждет автомобиль с охраной. У меня и в «Динамо» попадались ребята, которые не хотели себя заставлять. Падать-то на лед больно. Помню, как билась с одним из таких учеников, а на балкончике за моими потугами наблюдал Аркадий Чернышев. После тренировки отозвал в сторонку: «Лен, что ты мучаешься? С черной икры в хоккей играть не будешь!» Гениальная фраза.
— Пахомова — другая?
— Мила обладала не только невероятным талантом и работоспособностью. Она не могла не кататься. Вот таких людей я все время ищу. Которые безо льда свою жизнь не представляют. Для которых фигурное катание — и творчество, и радость, и преодоление. Из них и вырастают чемпионы.
Кстати, с недавних пор у меня тренируются правнуки Ширвиндта — Семен и Матвей, близнецы. Завтра у них день рождения, исполняется по пять лет. Я уже подарки приготовила.
— Толковые ребята? Глаза горят?
— Не то слово! Удивили сразу. Обычно ребенок, впервые вышедший на каток, постоянно падает. Поэтому рядом стоят тренеры, поддерживают. Следят, чтобы никто не ударился головой о лед. А Семен с Матвеем не просто не упали — они как побежали! Я такого отродясь не видела. Через несколько секунд кричу своим: «Быстро к борту, ловите!» Тормозить-то еще не умеют.
— Успели поймать?
— Конечно.
— Если бы Александр Анатольевич узнал, что его правнуки занимаются в вашей школе, как бы прокомментировал?
— «Ну а где ж еще?» У меня когда-то тренировался внучок Ширвиндта, потом внучка, которая и родила этих чудесных близнецов. Шура всем говорил, что внуки катаются у Чайковской. Неизменно добавляя: «Где ж еще?»