Когда я родилась, я ещё не знала, что внутри некоторых игрушек живёт магия. Нет, не обычная собачья радость, как у палки или клубка носков. А настоящая, святая, трепещущая магия — пищалка. Маленькая. Скрипучая. Совершенно ненормальная. И я, Лана, официально заявляю: я не виновата, что съела пятую за неделю.
Всё началось с уточки.
Такая маленькая, жёлтая, с выражением лица, будто она всё знает. Её подкинули мне под видом подарка, но на самом деле это было испытание. Я потыкала носом. Пи-и-и-и!
…Вот оно. Я замерла. Сердце сделало сальто. А лапы — сами собой — начали трясти уточку, как барабан. Ещё раз: пи-и-и! Всё. Меня больше не было. Осталась только Лана-охотница, Лана-археолог, Лана-вредина.
Вы когда-нибудь слышали музыку мира? Я — да. Она звучит, когда ты сжимаешь зубами пузо фиолетового бегемота. Именно тогда внутри тебя пробуждается первобытное: охотник. И если раньше ты радовалась мячикам и тапкам, теперь всё меняется. Теперь у тебя цель. И имя ей — Пищалка.
Мама вздыхает:
— Ну почему ты опять её выдрала?
А что я могу сделать? Там же внутри живёт тот самый звук. Я не могу просто играть. Я должна понять, что пищит. Где оно? Зачем? Может, это какой-то мини-кот? Или заколдованная душа белки (я таких, правда, не видела, но мама говорит — они есть).
Обычно игрушка делается из чего-то мягкого, пушистого, а внутри — как капсула судьбы. Мне нужно аккуратно, со знанием дела, добраться до центра. Иногда я делаю вид, что просто ношу игрушку. Ходила так целый день с новой соской. Спала с ней, прятала, искала. Все думали: ну вот, наконец-то привязалась. Ага. Ща. Просто искала идеальное место, где никто не отвлечёт, и можно будет, наконец, разобраться с пищалкой.
Иногда наступает страшный день — день, когда в доме не осталось ни одной целой пищалки. Только уши, лапы, и один подозрительный нос от старого гуся. Я обхожу дом. Смотрю под кровать. Заглядываю в корзину. Пусто. Я подхожу к папе, ставлю лапы на колено, смотрю в глаза.
— Лана, ты опять хочешь новую? — спрашивает он.
Да! Только чтобы пищала, как следует. Чтобы можно было понюхать, подбросить, уронить и схватить обратно. Чтобы была миссия. Потому что я не просто собака. Я — охотница за звуком.
Она должна быть:
- не слишком мягкая, чтобы не сразу добраться;
- не слишком крепкая, чтобы я не ушла в депрессию;
- с настоящим «пи-и-и», а не «хрю»;
- и чтобы пахла новыми начинаниями.
Если она выживает хотя бы сутки — значит, она достойна повторного испытания. Но если нет — так тому и быть. Я не злая. Просто честная.
Знаете, я не жадная. Но пищалки… это моё. Моё внутреннее счастье, мой спортзал, моя дичь. Я с ними разговариваю, воспитываю, устраиваю похищения. Иногда прячу их под маминым одеялом. Иногда — в обуви. Это не шалость. Это логистика.
Так что если ты вдруг решишь подарить своей собаке пищалку — не удивляйся. Она может превратиться в безумного археолога с горящими глазами. Может начать разговаривать с игрушкой, спать с ней, а потом — бац! — и вытащит пищалку. Потому что там, внутри… тайна.
А теперь — пи-и-и!
Если ты любишь таких вот собачьих чудаков, как я, подпишись на канал, лайкни эту историю и напиши в комментарии, сколько пищалок пережила твоя собака.
Ставим лайк — и хозяйка покупает мне новую. Договорились? 😉