С репетитором по русскому вышло неловко с самого начала. Вроде как хотели просто приглядеться. Посоветовали знакомые, мол, опыт большой, готовит к ОГЭ, «всё по системе». Собирались подтянуть знания сыну, который учится в седьмом классе. Получает стабильные тройки, сочинения и диктанты пишет через силу, три правила помнит по настроению.
— Поедем вместе, — сказала жена. — Вдвоём посмотрим, что за женщина.
У репетитора квартира чистая, обстановка старая, но аккуратная. На полке они подметили «Русский язык» в серо-синих обложках, на стене увидел, что висят рамки с благодарностями от школ. Женщине на вид лет 55–60, смотрит строго, говорит размеренно. Видно сразу, что она привыкла, что её внимательно слушают и ни на что не оглядываются.
Сын сел, достал тетрадь. Репетитор не спрашивала, как дела в школе, не интересовалась, что проходили. Просто:
— Давайте начнём. Как вы понимаете стилистическое расслоение лексики?
Сын замер. Потом тихо сказал:
— Это как разговорные слова?
— И разговорные, и профессиональные, и эмоционально окрашенные, — ответила она. — Давайте я запишу. Какие функциональные стили вы помните?
Он пожал плечами.
Далее смотрит его тетради.
— Орфография хромает, — проговорила бездушно. — Но не переживайте, это поправимо. Пусть он откроет тетрадь и напишет сочинение на тему: «Что для меня важно в человеке».
Сын взял ручку. Посмотрел на потолок. Потом на нас.
— А мы это в школе не писали, — тихо сказал он.
— Я же не прошу 15 абзацев, — отрезала она. — Просто изложите свои мысли. Можно в свободной форме, но со вступлением и выводом. И с соблюдением языковых норм, естественно.
Он неловко улыбнулся и начал писать. Репетитор встала, подошла к полке, что-то взяла, села обратно.
Прошло минут пять.
— Достаточно, — сказала она. — Прочитайте, что получилось.
Сын начал:
— Я считаю, что в человеке важно, чтобы он был добрым и не врал. Потому что враньё приводит к…
— Остановитесь. «Враньё» — лексика какого регистра?
Он замолчал.
— Вы не проходили лексику по регистрам?
— Нет…
— Ладно. Тогда скажите, как бы вы заменили «враньё» на литературно приемлемое выражение?
Сын опустил глаза.
— Не знаю. Может… неправда?
— Неправда — это факт. А «враньё» — это… Ладно, неважно. Ещё вопрос. «Важно, чтобы он был добрым» — вы чувствуете в этой конструкции стилистическую тяжеловесность?
Он смотрел на неё, не мигая.
— Хорошо. Скажите, в чём вы видите специфику стилистического расслоения лексики?
Он открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл.
— Не знаю… Разговорные, художественные слова?
— Не только, — кивнула она. — А какие функциональные стили вы знаете?
Он пожал плечами. Репетитор вздохнула и что-то черкнула в тетради.
— Слушайте задание на дом: взять это сочинение, сократить его вдвое и убрать разговорные выражения.
Она повернулась к нам.
— Способности есть. Просто не натренирован. Нужна системная работа.
Жена сжала сумку в руках.
— Простите, а вы не слишком… глубоко копаете для седьмого класса?
— А что именно вас смутило?
— Ну хотя бы вопрос про «лексический регистр», «стилистическое расслоение». Вы уверены, что в школе это проходят?
— В девятом, да. Но почему бы не начать раньше? Я считаю, нужно готовить ребёнка к большему.
Муж вставил:
— А если ребёнок просто не понял вопроса? Вообще-то он программу седьмого класса еле усваивает.
Репетитор напряглась.
— Я ведь не настаиваю. Но зачем ходить по верхам? Мы же не в первом классе.
Жена тихо, но жёстко:
— Он на занятии впервые. А вы задаёте вопросы, от которых взрослый бы замешкался. Не каждый сразу поймёт, чего вы от него хотите.
— Если бы я каждый раз ждала, пока ученик «созреет», я бы до сих пор объясняла, где мягкий знак в глаголах писать.
— А может, это и надо было бы сначала объяснить?
Муж бросил взгляд на сына. Тот сидел всё так же, с тетрадью, в которой он написал полтора предложения.
На обратном пути жена молчала первые три минуты. Потом не выдержала:
— Она в курсе, что он в седьмом классе?
— Конечно, — сказал муж. — И правильно делает, готовит с запасом. Ты хочешь, чтобы с ним «ЖИ-ШИ» проходили?
— Я хочу, чтобы он понял, о чём речь. Какой лексический запас, она как будто с другой планеты.
— «Стилистическое расслоение лексики» — ты бы в седьмом ответила?
— Тогда мы не об этом. Тогда она просто ставит себя выше или не разбирается в программе.
— Ну и стоило ли тащить его, если он сидел, как перед допросом?
— Он не сидел. Он просто сосредоточился. Надо, чтобы думал, а не списывал.
— Он не думал, а впал в ступор. Потому что она задала вопрос из учебника для девятого класса ребёнку, который в 7-м классе учится. Без объяснений, просто «как вы понимаете».
Сын сидел сзади, смотрел в окно.
— Тебе как? — спросил отец.
— Ну... интересно, — неуверенно ответил он. — Только у нас такого не было. Мы про стили не проходили. Учительница говорила, что это в восьмом или девятом.
— Зато ты теперь знаешь, — сказал отец. — Вперёд пойдёшь.
— А я не понял, — сказал сын. — Она какие-то непонятные слова говорила, и всё.
Мне эту историю потом рассказали вскользь. У нас в офисе тогда бодренько шёл ремонт, все о чём-то переговаривались, и коллега сказал:
— Повели сына к новому репетитору по русскому. Сыну 13. А та ему вывалила «лексика художественного пласта» и «обиходно-бытовая речь», как будто он готовится к поступлению в аспирантуру. Вышли, и каждый думал, кто первый скажет, что это только что было, куда бежать и что делать.
Через неделю они записались к другой, молоденькой репетиторше.
Та писала в чате «что вы имеете ввиду» — слитно, хотя надо раздельно. Но в этот раз родители без претензий. И даже на её «приЙдёт» и «мозаЙка» не реагировали.
Все правила она объясняла примерно так:
— Вот ты бы как написал? А теперь посмотри, как в учебнике написано. Почти то же, но чуть аккуратнее. Всё, теперь запомнишь.
Сын после третьего занятия спросил, можно ли остаться подольше.
Говорит:
— Она нормально объясняет. Я, может, сам и не знал, что понял, но теперь понял.
А репетитор с рамками — теперь как кодовое слово.
Когда кто-то говорит что-то с перегибом, мама шепчет:
— Похоже, это опять «стилистическое расслоение».
Все молча хихикают, даже папа, который сначала был на 100% уверен, что «системный подход в преподавании — это основа».