Начало - 1 часть: суть вопроса и основные персонажи
Школьницы
И ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ПЕРСОНАЖИ
Сестры, подруги, невесты, объекты желания и предметы использования. Каждая из них - темный омут со своими чертями, и черти эти - мужского пола. Многие истории безотрадны, некоторые поучительны, и все - совершенно узнаваемы.
Каждый из нас наверняка знает пару таких девочек.
Шиори
Это та самая девочка, в которую влюблена Дзюри. Миниатюрная, игривая, лживая, которой вроде бы все дано - но не тут-то было. Шиори завистлива, ей трудно смириться с тем, что она обычная, ничем не блещущая школьница на фоне яркой матерой Дзюри. Но как это обычно бывает с девочками в период становления, вскоре обнаруживается Интересный Факт: оказывается, можно ничем не блистать, но все равно обойти талантливых друзей: надо просто отнять у них то, что им дорого, и присвоить себе. И механизм этого очень простой - сексуальный.
Потому что талантливые люди так устроены, что постоянно заняты Делом - для кого-то это спорт или театральный кружок, для кого-то музыка, как для Мики, или наука, как для Седзи Микаге, или просто Мечта, над осуществлением которой человек работает. Одним словом, им не до стратегического секса. Конечно, если ты не «принц», одаренный как раз в этой области - но речь о девочках.
Стратегический секс - это секс, преследующий определенную цель и ведущий к некоему выигрышу.
Шиори дважды пользуется этим способом, хотя и одного было бы достаточно, чтобы понять ее. В первый раз она «забирает» у Дзюри их общего друга для подтверждения своей значимости. Этот парень сам по себе был ей не нужен, имела значение только реакция подруги. Второй раз она использует капитана фехтования Руку, чтобы пробиться в школьную элиту - но истинный мотив все тот же: уязвить Дзюри. Потому что теперь, в отличие от первого раза, Шиори знает, что Дзюри неравнодушна к ней. Значит, каждый роман Шиори будет ранить Дзюри и доказывать, кто в лавке главный.
Интересно, что на фоне замороженной Дзюри Шиори выглядит весьма живо, и порой создается впечатление, что она сбегает от тягостной связи и своей зависти, пользуясь любыми методами. Ей не хватает силы духа принять чувства Дзюри как реальность, а не стыдный факт, увидеть в ней человека - и взять на себя ответственность за разрешение проблемы. Например, искренне попросить прощения. Или твердо, однозначно отказать, лишив Дзюри ложных надежд. Но дело в том, что Шиори, стандартная девочка-фанатка, очень нуждается в Дзюри как в символе превосходства. Сперва как в фигуре на пьедестале, потом - как в поверженном идоле, которого Шиори «одолела».
Основное чувство Шиори по отношению к Дзюри - черная радость, что у той есть слабое место. «Ты такая жалкая, хи-хи».
Власть над другим человеком - это умение бестрепетно ранить его и наслаждаться результатом. Такая тактика делает Шиори «грязной по-взрослому», но она все еще проигрывает настоящим Взрослым. Исключительно потому, что как любой подросток сильно переоценивает секс.
Шиори - принцесса, которая использует мужчин, в мифологии сериала это недурной задел на Ведьму. Но чтобы стать настоящей ведьмой - надо подчинить «принца». Без искренних и глубоких чувств это сделать невозможно.
Что до любви - то любить Шиори не умеет.
Кодзуэ
Сестра-близнец Мики. Еще один «грязный по взрослому» персонаж, рано повзрослевший - может быть оттого, что все детские игрушки были для нее фальшивы и глупы. Кодзуэ - реалистка, для которой жизнь лишена детского очарования, способного, как волшебная вуаль, скрыть истинное положение вещей. Родители не любят друг друга и разводятся, дети для них предмет хвастовства: пусть жизнь не заладилась - хоть дети удались. Брат Мики талантлив в музыке и очарован жизнью, а Кодзуэ - бездарный довесок к нему, даром что на одно лицо.
Мики - единственный, кто не понимает этого: для него сестра - гений, совершенство, хрупкий нежный цветок, оставшийся в памяти как «нечто сияющее». И он искренне недоумевает, отчего они отдалились друг от друга, и чем он виноват. Мики думает, что сестра зависит от него, что она - ведомая принцесса, и он должен всегда опекать ее и быть с ней рядом, указывая путь. Потому что он Мужчина.
Ровно по этой же причине - понимания любви как опеки безвольной девушки-цветка с прекрасным ароматом - Мики увлекается Невестой Роз Химемией. Улыбчивая бессловесная тряпка-Химемия идеальный объект для Мики, который на ее фоне чувствует себя сильным, настоящим и испытывает приливы вдохновения.
Парадокс же в том, что Кодзуэ не ведомая принцесса - она охотница. Аполлон и Артемида - отличная аналогия для этих близнецов, один их которых занят искусством и не умеет строить отношения с прекрасным полом, потому что далек от «материального», а другая - голенастая мстительница, неуязвимая для мужчин, которых заводит пачками ради развлечения. Конечно, что-то оказывается утрачено - чистота и невинность, способность влюбляться, доверие - но, в общем, это посильная цена.
...Однако в окружающем цинизме есть одно исключение: это Мики, единственная родная душа. Мики «чист», поэтому Кодзуэ будет грязной и опытной за двоих, чтобы защищать брата. И чтобы дистанцироваться от него, потому что иначе она не может обрести самоопределения.
Есть в этой бочке испорченного меда еще одна ложка дегтя: пока Кодзуэ шляется по ночам, красит губы и выскакивает из темного музыкального класса в расстегнутой блузке - Мики больно, страшно и стыдно, и благодаря этому он смотрит на НЕЕ, а не на Невесту Роз, фехтовальную тренершу или в ноты. Путь она перестала быть для него самой «сияющей» - она будет самой «темной». Главное - буря вызываемых чувств. Главное, что в мире их по прежнему только Двое.
Все средства хороши для борьбы с внутренним одиночеством. К несчастью, у девушек все эти средства сводятся к одному.
Вакаба
Подруга Утены. Один из немногих героев этого сериала, который умеет дружить. В ней есть неотесанное ребячество, бестактность и назойливость - но это издержки перед главным: Вакаба способна принимать близко к сердцу проблемы другого человека, даже если не понимает их причин. И самочувствие друга ей важнее собственного.
...Конечно, до поры до времени - пока не приходит Любовь. Как большинство обычных людей, Вакаба убивает время рядом с ярким человеком, искренне исполняя ритуалы дружбы - но на самом деле ей просто некуда себя деть. Это счастливое и беспроблемное состояние, в основе которого лежит спокойный материализм. Вакаба - веселая адекватная девушка, ведущая себя в соответствии с возрастом: у нее есть неисполнимые мечты, которые она трезво оценивает как неисполнимые, и способы скрасить обыденность. Поэтому пока некоторые добиваются «принцев» - Вакаба называет своим принцем Утену. Это лучше, чем ничего.
Потому что на принце она обожглась в соответствии с правилами подростковой драмы. Вакаба написала Ему любовное письмо, а Он выбросил его как досадную помеху, причем там же, где получил - в людном месте. В результате письмо оказалось на доске объявлений, читала вся школа. Девушка-принц никогда такого не сделает.
Однако когда случается чудо и Он - отвергший Вакабу принц, вылетевший из Академии - просит у нее убежища, Вакаба не просто прощает его. Она хватается за свой шанс и расцветает. Теперь у нее есть тайна, у нее в комнате незаконно живет красавец, принимает ее заботу - кофе, корм и деньги - и вчерашний мир теряет значение. У новой Вакабы нет времени на кружки, подруг, школьные мероприятия и все те связи, которыми она жила. Потому что в ценностном мире Вакабы любимый мужчина всегда будет стоять на первом месте.
В последних сериях, когда Вакаба открывает для себя Акио, она оттирает Утену, потому что дружба дружбой - а в любви каждый за себя и все средства хороши. Дружба - это причал, куда ты возвращаешься между свиданиями, а впоследствии - в перерывах между семейным долгом.
«Из тебя выйдет очень хорошая жена», - говорит Утена. И это правда.
Кейко
Весьма четкая девочка средней симпатичности, которая хорошо знает, как не быть ботаном. Она входит в свиту Нанами.
Как в любой школе, в Академии есть элитный круг крутых, фоновый середняк, и маргиналы, причем Утена и Химемия относятся именно к последним (Утене везет больше, ибо по сути она и есть Элита). Между элитой и маргиналами очень тонкая граница, и это касается не только школ, а вот середняку до элиты очень далеко. Поэтому середняк должен держаться стаей или группками, создавая банды и фанклубы, подкрякивая Сильным и Ярким, быть у них на побегушках, травя неугодных, выслуживаясь, одним словом тут мировая Мафия недалеко ушла от подростковой морали.
Кейко входит в тройку, которая решает обслуживать Нанами. Во-первых, сама Нанами очень яркая и у нее явный комплекс строгой Госпожи, так что лучшего хозяина не найти. А во-вторых и в-главных - она сестра Тоги.
Сестра самого Тоги! Школьного секс-символа. Который на трех фашистов Нанами никогда не обратил бы внимания. А так они примелькаются, и чем черт не шутит.
И черт пошутил. Правда, Кейко съела пуд соли, пока подкатывала к принцу. Не от него, конечно - Тога не Сайонджи, ему обслужить девочку в радость, так что проблемы были в другом месте. Бдительная Нанами, для которой каждый, кем интересуется ее брат - паразит, стояла насмерть, не давая Кейко даже пересекаться с Тогой.
Она отправила ее с банкета готовить за себя какие-то документы (пропало платье с воланами!), постоянно читала пафосные нотации, била, снова ругалась и била. А застав Кейко с Тогой под одним зонтом в дождь, просто уволила ее из всех кружков и выперла из всех мест, словно сама память о ней должна быть стерта («отключила от питания»).
Тут расположен примечательный момент: когда наивная Кейко бросилась к подругам-фашисткам, чтобы они замолвили за нее слово перед госпожой - те сделали вид, что перед ними пустое место. Очень подло, но очень в стиле свит - потому что смелые люди ходят по одному, а в стайки сбиваются трусы. Поэтому Кейко, оставшейся в полной изоляции, пришлось быстро повзрослеть.
И в новой перспективе все предстало перед ней в другом свете: во-первых, главным паразитом оказалась теперь Нанами, что недалеко от истины. Во-вторых, Кейко поняла, что будет бороться за себя, и научилась давать сдачи. В-третих, оказалось, что Нанами можно банально врать - продолжать подкрякивать и подскуливать, но хранить свои свидания с Тогой в секрете. Ну и в-последних, будучи обычной девочкой, Кейко оказалась готова встречаться с Тогой без каких-либо Особых Планов, быть одной из многих. Ей вполне достаточно, что она влюблена, спасибо и за это.
После школы юного фашиста это очень большой прогресс.
Оотори Канаэ
Невеста Акио, которую мы видим мельком в паре эпизодов. Это девушка совсем из другого мира - мира больших денег, бизнес-связей, заранее распланированной судьбы и спроектированного замужества. Она культурна, хорошо образована, воспитана как подобает леди, элегантно одета и инфантильна. Точнее сказать - мы не знаем, что она за личность, потому что видим банальный патриархальный идеал: сначала за девушку несет ответственность отец, потом - муж, и желательно, если она вообще не будет выходить из дома.
Канаэ вроде как заканчивает «школу», но напрашивается мысль о лицее для детей элиты. Ее брак с Акио должен наступить «как только Канаэ исполнится 18», видимо сразу после выпускного. Однако Канаэ не выглядит ученицей - она выглядит старше своих лет, потому что это с пеленок «перспективная жена нужного человека». Ее помолвка устроена родителями, так как им нужен Акио.
Постепенно над этим образцовым альянсом приоткрывается завеса. Акио исполняет обязанности Председателя, так как сам Председатель Оотори-старший не справляется: может быть он стар, может быть слаб, может быть у него другой бизнес и любовница за границей. Мать Канаэ полностью разочарована в муже, но люди этого социального класса не разводятся, деньги такие деньги, поэтому самое лучшее - выдать дочь за любовника. Это скроет ненужную связь и одновременно надолго привяжет любовника к ноге.
К ноге - в прямом смысле слова. Мать Канаэ шантажирует Акио тем, что уволит его, если он будет игнорировать ее дочь, хотя подтекст, конечно, иной: «уволю, если вздумаешь игнорировать меня». На самом деле миссис Оотори счастлива, что Акио не увлечен Канаэ, и благосклонно слушает его ложь, весь этот диалог - игра, прелюдия. Просто нужно лишний раз напомнить, кто здесь диктует правила.
...И вот, наконец, нога как таковая: Акио отлично играет роль фут-фетишиста, в сериале он последовательно обслуживает три женские ноги, одна из которых как раз принадлежит миссис Оотори. Но если две школьницы не поняли, как к этому следует относиться - формально там была перевязка при растяжениях, лазейка для невинности - то мать Канаэ да, знает в этом толк.
Сама Канаэ - типичная принцесса, которая полностью вписывается в архетип будущей Невесты Роз, и ее это нисколько не заботит. Заботит ее только то, что она «не идеальная жена» - она не может полюбить сестру Акио Химемию. Это пятно на идеальной жизненной программе. Реакции Канаэ незрелы, обида - глупая и детская, подобранные слова об этом - слишком поверхностны и общи, в рамках приличий. В действительности, тут Канаэ впервые говорит от лица своей интуиции, она боится размаха явления, которое представляет собой Акио, и не понимает этого, так как принцессы не думают - однако чувства ее совершенно точны. Химемия - это душа Акио, и не принимая ее, возмущаясь и брезгуя ей, Канаэ на самом деле отвергает Акио.
В курсе ли она связи Акио с ее матерью? Кто знает.
В финале мы видим, как тревоги Канаэ полностью оправдались: ее, безвольно растекшуюся по стулу, кормит яблоком смуглая рука «злодея Акио». Мертвые глаза Канаэ неподвижны и лишены зрачков. Яблоко утыкано вилками, так же как Невеста Роз - мечами. Интересно не это: если присмотреться, смуглых руки в кадре три: одна держит Канаэ за подбородок, другая поддерживает за плечо, а третья дает яблоко. И эта яблочная рука - женская.
Утена
Об этом персонаже написаны километры текста, в том числе и здесь, поэтому скажу кратко: это девушка, которая в раннем детстве встретила Бога, и с тех пор все у нее пошло через розу.
Чем активнее в сериале персонаж, чем его там больше - тем меньше о нем можно сказать, потому что мелочи делаются не важными, становится видна основная крупная характеристика. И соответственно, чем меньше присутствует какой-либо персонаж на экране - тем больше о нем приходится писать, так как каждая мелочь кажется важной.
Данная обратная пропорция полностью подтверждается следующим разделом.
Арка Черной Розы
ДРУГИЕ ВЗРОСЛЫЕ
Черная Роза - это самостоятельная арка, которой нет в изначальной манге; там имеется лишь короткий эпизод. Режиссер, по его словам, хотел попробовать себя в драме. Поэтому в этой истории мало сюрреализма — но много психоанализа и тончайшей работы с нюансами. Эта арка также интересна тем, что сообщает нам о сущности Печати Розы (знак договора с Акио), и показывает демонический аспект Акио, который покупает человеческую душу в обмен на сокровенное желание — чтобы использовать силу этой души в своих целях.
Техники Акио по изменению реальности коррелируют тут с техниками режиссера по изменению сознания зрителя, потому что эта Арка великолепно срежиссирована, и время в ней идет двумя потоками — и вперед, и назад. «Глубже. Смотри глубже».
Профессор Немуро
Он появляется в Мемориальном зале Академии в качестве талантливого аспиранта Сёдзи Микаге, который готов выслушать каждого студента и помочь ему справиться с тем шипом, что студента точит. Как выясняется в конце — это юная замороженная ипостась профессора (интересно, что «Микаге» говорит о Немуро как об умершем).
На первый взгляд перед нами Школьный Психолог. Он ведет семинар, куда приглашаются самые яркие студенты, чей потенциал хорошо бы раскрыть. На самом деле это лукавство — потому что на семинар попадают люди, связанные с Дуэлянтами, обиженные на них, но «имеющие доступ к их сердцу». Первая и единственная консультация проходит в лифте, едущим вниз мимо гробов, торчащих в стене торцами. В этих гробах лежат сто погибших дуэлянтов, которые сгорели в этом крыле много лет назад. Они носили Печать Розы и были готовы биться за свои Идеалы — но не успели.
…То есть символически в гробах лежат именно Идеалы и Мечты покойников, а вовсе не сгоревшие тела.
Пока студент погружается в глубины своего эго, голос Микаге советует ему смотреть глубже, не застревать на мелочах. Если человек, излив всю свою боль, сохраняет в себе остатки доброты или здравомыслия — он выбраковывается. Для семинара подходят только те, кто в результате исповеди окончательно возненавидели обидчика или весь мир, и жаждут мести. Таким необходима Революция, которая изменить сами параметры паршивого мира. Далее происходит мистика: семинаристу вонзают в грудь Черную Розу (то есть теперь эта роза растет у него из сердца), надевают на руку обгоревший черный перстень мертвеца с печатью розы — и отправляют на Арену.
…Люди, попавшие в лифт, не собирают из собственных осколков утраченное единство, не выздоравливают и не выходят из аффекта — они полностью соединяются со своей Темной Стороной, словно светлой в них никогда не было. Потому что ради Мечты всегда надо чем-то жертвовать, и свет души не хуже любой другой платы. («Взрослая жизнь не для чистых сердцем!»)
Такие опыты над людьми возможны лишь потому, что Сёдзи Микаге пребывает в глубокой иллюзии: если его ставленник убьет Невесту Роз, сам Микаге заменит ее на другую, собственную — и весь аппарат Арены наконец будет работать на него. Потому что именно он открыл путь к этой Арене, фактически создав технологию, которой пользуется Академия по сей день. Это было необходимо, чтобы получить Вечность — не для себя, для своей Невесты.
…Невеста Микаге неизлечимо больна. То, что это мальчик, как две капли воды похожий на мелкого Акио, не должно иметь значения. А то, что его зовут Мамия — как парафраз Химемии — вероятно, просто совпадение : -).
* * *
Не важно, что план Микаге не срабатывает: важно, какую историю мы узнаем.
Профессор Немуро — так звали его в прошлом и зовут всегда — очередной гений без эмоций, похожий на компьютер. Он учился в этой же Академии, пока не был приглашен возглавить секретные разработки, которые должны «открыть дорогу в Вечность». Вместе с ним работают сто юношей-контрактников, каждый из которых носит «печать розы», то есть формально они Дуэлянты. Но никаких дуэлей не происходит, потому что и самой Арены нет.
…Неизвестно, чем именно занят секретный отдел, напрашиваются генные опыты и прочие модификации личности, хотя по словам самого Немуро они занимаются «не медициной». Тем не менее, по коридору постоянно возят стыдливо накрытые простынями гробы.
Профессор Немуро так поглощен своим узким сектором работы, на которую согласился из финансовых соображений, что до самого конца не понимает, что именно происходит в Академии. Работа стопорится, и профессору Немуро присылают инспектора — взрослую авантажную женщину, младший брат которой болен. Вероятно, впервые в жизни Немуро увлекается другим человеком. Эта женщина и заражает Немуро мыслью о Вечности, которая должна спасти ее брата Мамию. Сам Мамия настроен более трезво: он не любит засушенные розы, ему претит мертвая «вечность», и он смирился с тем, что умрет. Не имея собственных чувств, профессор Немуро невольно берет за образец чужие, погружается в них, превращая в стимул для работы. Беседы с мальчиком в заснеженном розовом саду очень этому способствуют.
И вот в небесах возникает Арена и перевернутый Замок Мечты. Осталось открыть туда Дорогу (вычислить технологию, как этим пользоваться). В этот момент перед Немуро возникает Акио — тот самый заказчик работ. И предлагает контракт плюс перстень с печатью розы. Почему лишь теперь? Потому что Немуро добился результата. Правда, он «не может решить уравнение» — но после скрепления Договора с этим не будет проблем. Следуя условиям контракта, Немуро все поймет.
Здесь Акио почти пародирует классического сатану: скрепить договор, продать душу в обмен на желаемое, только договор скрепляется не кровью, а печатью Розы.
Но кровь следует неотвратимо, так как именно печать Розы делает из человека того, кто ее проливает — то есть Дуэлянта.
…Условия Контракта чудовищны. Немуро предписывается принести в жертву сто человек — перебить их по очереди, взойти наверх по их трупам (или трупам их Идеалов). Что за бред? «Но все они заключили контракт со мной», — говорит Акио, давая понять, что единственный, кто не в курсе происходящего — сам Немуро. Остальных Дуэлянтов такая постановка вопроса не смущает. Они начнут взаимоистребление и без Немуро, «смогут продолжать без него».
Профессор Немуро не желал биться с кем бы то ни было, так что он просто сжег сто человек вместе со зданием, где они открывали шампанское и готовились праздновать успех. Если цена Мечты — гекатомба, то незачем тянуть.
"Древние животные погибли и стали топливом, которое мы добываем — углем и нефтью. Без этих жертв невозможно развитие цивилизации".
Через весь сериал тонкой нитью проходит хорошо спрятанная мысль, что Академия Оотори, где для каждого человека застыла его юность — это комбинат по добыче из людей их душевной энергии, потому что только в юности этой энергии много, запас на всю жизнь. Ложные концепции и мечты, которым люди страстно предаются в молодости, и ради которых готовы на подвиг — пища для Акио и его строительный материал (вечная жизнь и вечная молодость — классическое искушение почти по Гёте). Хотя возможно, его единственной пищей являются именно разбитые Мечты. Только погибшее животное является топливом.
Потому что сам Акио — продукт разбившейся мечты Диоса.
…Микаге считал профессора Немуро «погибшим при пожаре». На его примере мы видим в действии ровно ту же технологию, что была использована с дуэлянтами Черной Розы, которые забывали, кто они, и становились функцией-убийцей: Микаге-Немуро вытеснил знание о себе-целом вместе со своей виной, похоронил реальность, соединившись лишь со своей ложью, безопасными воспоминаниями и страстью «продвинуться вперед».
В этих воспоминаниях авантажная женщина не изменяла ему, сам он не возил по коридору гробов, пожар устроил Мамия, а благородный профессор взял вину на себя. Он получил ту самую застывшую вечность собственной юности, которую хотел.
Он стал Микаге и был им, пока Утена его не разбудила.
А что же реальный черноволосый мальчик в веснушках, Мамия? А мальчик давно умер.
Токико
Старшая сестра Мамии, молодая женщина, открывшая Немуро сферу чувств, хотя вряд ли она сделала это намеренно. Мне трудно сказать, любил ли Немуро Токико, или просто связал с ней самое важное достижение своей жизни — создание Арены и открытие пути в Вечность. Однако он сумел сделать это, потому что воспринял и разделил ее мечту. Как фанатичный последователь, он взял на буквальное вооружение чувства и мысли другого человека, и в некотором роде мы видим не драму отвергнутой любви, а классическую трагедию веры.
Отсюда догматичное превращение атрибутов Токико в священные символы, которыми окружил себя Немуро — все они используются в арке Черной Розы как Ключи.
____________________________֎ Ключи Черной Розы ֎____________________________
Почерневшие розы, засушенные Токико для брата, «потому что ей печально видеть, как они вянут» — это любовь Токико, давшая стимул работе Немуро, его пароль. Зеленый розовый лист, символ недолговечности, символ Мамии. Фотография мертвой бабочки в рамке — знак законсервированной Вечности. Куколка, которая станет бабочкой, знак перехода от временного к вечному — сам Немуро.
На розовом листе сидит куколка, из куколки выйдет бабочка, бабочку обессмертят — такова естественная последовательность. Во время «психоанализа» студентов последовательность обратная: мертвая бабочка сменяется куколкой (сознание человека погружается в переходное или инфантильное состояние), куколка — зеленым листом (основой). Появление листа равно выявлению первопричины.
Когда профессор Немуро сам сел в свой лифт после встречи с Утеной, которую назвал «Токико» — то есть предался рефлексии — лист не появился. На стене продолжала красоваться куколка. Это значит, что он не дошел до дна и не вскрыл собственную память, не нашел первопричину своего состояния. Это случилось только во время поединка на Арене.
Итак, Немуро посвятил себя Токико, а кому посвятила себя она? Своему брату Мамии. Поэтому Мамия автоматически стал для Немуро иконой, высшей ценностью, во имя которой и совершается его Работа.
Токико была для Немуро не возлюбленной, а указателем, ориентиром, придавшим жизни смысл (подобно пальцам-указателям в этих сериях, сама Токико постоянно указывала на брата). Неудивительно, что Немуро было важно ее благословение и одобрение, ее оценка. Она стала направляющим элементом его сознания, привносящим ясность.
«Токико пришла, чтобы наконец разобраться во всем», — сказал он об Утене.
Токико сама по себе — обычная женщина, в которой есть некая японская «пустотность», благодаря чему каждый может увидеть в ней нечто свое, особенное. Потенциал Токико первым обнаружил Акио — и конечно именно он «прислал инспектора», единственную женщину в обществе ста с лишним мужчин, запертых в лабораторном крыле Академии. Простодушный профессор Немуро попался как младенец. Токико была уверена, что профессор Немуро спасет ее брата, может быть ей внушили это — в любом случае она добивалась его внимания и уважения, добивалась гарантий. Но именно как у ученого, ничего больше. Она плакала, говоря о болезни брата — потому что была на пределе. Она ругала брата, что он больным выходит на снег — потому что не могла иначе выразить свою заботу. И она оставила след помады на краю чайной чашки — потому что женщина есть женщина.
Желал ли Немуро, чтобы его так же отчитывали за пренебрежение к себе, и так же плакали по его поводу? Хотел ли он быть похожим на Токико — эмоциональную и любящую душу, которой есть, кем дорожить? Падая в лифте, он радостно обнаруживает, что плачет — «благодаря Токико». Как мы знаем, профессор Немуро до встречи с ней вообще не видел человеческих слез.
Но что на самом деле произошло между Токико и Немуро?
Токико, не имея на счет занятого профессора никаких задних мыслей («Наверное, гений вроде вас вообще не способен любить?» — «Да, вы правы») или поняв, что они бесперспективны, переключилась на Акио. Он куда лучше понимает, что нужно женщинам, особенно если у тех горе. Ведь пока шли исследования, Мимия умер. И Акио «утешил» несчастную Токико, как положено принцу. Любовь и смерть — два предельных полюса, и первый помогает оправиться от второго.
Для Токико это был способ продолжить жить после трагедии. Но для Немуро это было перечеркиванием его смысла жизни — словно указатель свихнулся. Жизнь должна быть остановлена в прекрасном мгновеньи, насчет которого все были согласны, а не «продолжаться». Тот, кто продолжает жить, когда умерло нечто ценное — предатель. Недаром во фрагментарных вспышках памяти мы видим черную розу на полу — целующуюся пару под звук каталки патологоанатома — и самого профессора Немуро, толкающего перед собой гроб. В действительности, он отлично знал, что Мамия мертв — просто не мог с этим смириться.
«Ты очень упорная, Токико», — говорит Немуро на Арене Утене, которая полна жизни и ориентирована на Будущее. — «Я должен одолеть тебя, срезав эту розу с твоей груди!»
Поэтому когда Немуро в один ход сжег холл со ста человеками внутри — он желал вернуть все, как было. Победить в Токико ее способность жить дальше, словно память ничего не стоит.
Мертвый мальчик стоит над постелью-гробом, где лежит Немуро, и просит дать ему возможность жить. Не забывать его. Символ веры явился верующему, чтобы напомнить о себе. И если Токико «отреклась» от Мамии — Немуро этого не сделает. Он будет проводником его воли. Не станет жить в мире, где смысла снова нет — как не было его до всех этих событий.
Может быть, он думал, что Токико, похоронившая брата, будет ему благодарна за доказательство веры. Но он не понял ее реакции на пожар. Почему она нашла его действие ужасным и ударила по лицу? Неужели указатель не свихнулся, а был верным — и ошибся сам Немуро?
С таким поворотом Немуро не справился, вытеснил Свой Выбор и реальное событие, и в сцене объяснения появился третий виртуальный персонаж, «который и был виновен». Умение принимать решения и нести за них ответственность — качества Взрослого, а профессор Немуро не взросл, ему комфортно «следовать указаниям». У фатанатичных верующих всегда виновен бог. Бог отправляет убивать, и сам убивает. И с психологической точки зрения это верно: то, во имя чего мы совершаем трудные поступки, и есть истинная их причина.
Конечно, для Токико все это было неприемлемо. Причина ее пребывания в Академии иссякла, и она покинула и ее, и Немуро. Она безболезненно рассталась и с Акио, чтобы двигаться дальше — как большинство взрослых женщин. Он воспользовался ей для своих планов, дав уму Немуро толчок и подвигнув открыть Путь к Арене, но она получила от него, что хотела.
«Ты живешь нормальной жизнью?», — спросит ее Акио много лет спустя. «Да. Мой муж очень добр и хорошо зарабатывает». Вряд ли Акио важно, трагична или нет судьба Токико, возможно его вопрос формален. Но как и каждая женщина, бывшая с принцем, Токико возвращается к нему — из чувства благодарности или от ностальгии, или просто полюбоваться на нестареющую красоту.
«Пока люди находятся в садах академии — они не стареют», — эта очень важная фраза Акио, благодаря которой вскрывается сущность Академии и как плена иллюзий, и как символа юности вообще — сказана им именно его гостье Токико.
Мы ей за это благодарны.
Продолжение - часть третья