Шутки фортуны
Скрипучая телега подпрыгивала на каждой кочке и мотала седоков из стороны в сторону. Однако даже это не мешало Лизе восхищаться неописуемой красотой здешних мест. Ещё больше она поражалась богатству русского языка. Каждый эпитет, которым мальчик - возница награждал свою тощую лошадёнку, становился в его устах шедевром русского народного творчества.
Прибывшие к месту назначения путники потирали синяки и шишки от «излишне комфортной» езды, когда мальчик – возница, довольный своим хорошим заработком, развернул свою лошадёнку и в очередной раз не зло обругал бедное животное. Гости уже двинулись в сторону барского дома, а Миша всё продолжал рассказывать Лизе о местных достопримечательностях.
- Прадед нынешнего владельца усадьбы, похоже, был большим выдумщиком и запечатлел свою родовую фамилию в архитектуре. Если взобраться на самую высокую вековую сосну, то оттуда усадьба выглядит как орёл, расправивший могучие крылья. Сам Андрей – кладезь всевозможных знаний. Тебе будет с ним очень интересно.
Андрей Орлов, приветливо улыбаясь, поспешил навстречу гостям. Это был статный молодой мужчина, во всех движениях которого чувствовалось большое достоинство.
- Сразу чувствуется порода, за которой, в большинстве случаев, следует снобизм, – отметила про себя Лиза.
Андрей галантно поклонился, поцеловал руку гостьи и по-братски обнял друга. Высыпавшая на крыльцо и ожидавшая указаний прислуга, с интересом рассматривала незнакомую барышню. Лиза была первой женщиной, которая когда – либо посещала их молодого барина, и теперь каждому хотелось рассмотреть её получше.
Сам владелец поместья граф Алексей Орлов появлялся в усадьбе крайне редко, предпочитая провинциальной жизни жизнь столичную, где он на государевой службе занимал хорошее хлебное место. Поэтому племянник, увлекавшийся здешними тайнами и проводивший в имении каждое лето, был на всё время каникул его единовластным хозяином.
Птицы, певшие как в раю, лучи восходящего солнца, жужжанье мухи, спешившей по своим делам, - всё это уносило гостью из суровой реальности в сказку. Сладко потянувшись, она каждой клеточкой своего тела почувствовала разливавшееся внутри её блаженство. Ей было удивительно хорошо и спокойно. За последние несколько лет безутешная мать вряд ли смогла бы припомнить ещё хотя бы одно такое спокойное и безмятежное утро.
Каждую ночь, засыпая, Лиза думала о сыне, и каждый новый день начинался думами о нём же. Сейчас она упивалась своим блаженством, совершенно не думая и не вспоминая ни о чём другом. Тихий детский голос, раздавшийся за окном, заставил её прислушаться.
- Барин, ну, уговори Андрея взять меня с собой, - канючил мальчик, обращаясь к Мише. - Даже Пелагея меня отпустила.
Появившийся из конюшни Андрей негромко, но строго сказал:
- Если ты разбудишь гостью, то в ближайшие две недели можешь не показываться мне на глаза.
Слова старшего товарища возымели своё действие, и мальчик перешёл на шёпот.
- Андрей, даже Пелагея меня отпустила, - продолжал настаивать он.
Лиза тихонько поднялась с постели и выглянула в открытое окно. Буквально спустя мгновенье перед глазами удивлённой Лизы предстала странная картина.
- Барин, я в ноги тебе кланяюсь… - услышала она голос мальчика, который плюхнулся перед Андреем на колени. Она видела только крепкую спину рослого деревенского парнишки, одетого в холщовую косоворотку, курчавые волосы которого давно выцвели на солнце. Его согнутые колени символизировали ни безропотную покорность, а скорее наоборот. Это был вызов.
- Ты мне здесь лицедейством не занимайся! - Грозно прошептал Андрей. – Сказано не пойдёшь, значит, не пойдёшь.
После этих слов старшего друга, быстро вскочивший на ноги строптивый мальчишка бросился наутёк. Было видно, что он хотел скрыть слёзы обиды, с которыми ему сейчас не удавалось справиться.
- Ишь ты, обиделся, – тихо произнёс Миша. – Может быть, зря мы его не берём?
- Там взрослому очень тяжело, а Петька малец совсем. Да и Пелагея, случись что, со свету меня сживёт.
- Доброе утро, искатели приключений, - обратилась к ним Лиза из окна.
Андрей сильно смутился и покраснел.
- Мы разбудили, Вас. Простите великодушно.
- Что Вы! Разве можно спать в раю? Здесь нужно ежесекундно наслаждаться неземной красотой.
- А ты не хотела сюда ехать! - С укором попенял ей Мишенька. - Мы сегодня на весь день уходим в горы. Эх, Петьку обидели! А то он бы тебе все окрестности показал.
- Ничего, думаю, ещё не раз с ним где-нибудь встретимся, - отмахнулась гостья.
- Он теперь долго здесь не появится. Я его знаю, – возразил Андрей. – Парнишка полторы версты прошёл, чтобы пойти с нами, а мы его не взяли.
- Откуда он?
- Из соседнего имения. Хозяйский родственник. За ним няня Пелагея присматривает, - пояснил Миша, - а воспитывает Андрей.
- ???
- Мальчишка смышлёный, быстро всё схватывает, вот учу его всему понемногу, – как бы оправдываясь, промолвил молодой граф, подтягивая подпругу.
- Петька ходит за ним как хвост. Он так его любит! Как-то Андрей сказал Пете, что будет разговаривать с ним только по-французски. Так что ты думаешь? В конце лета Петька шпарил по-французски лучше меня, - с нескрываемым восхищением произнёс Миша.
Путешественники вывели нагруженных всякими диковинными приспособлениями и мотками верёвки лошадей и, оседлав их, тронулись в путь.
- Лизок, не скучай без нас. Сходи на берег Волги. Там такая красота и благодать! – Крикнул ей выехавший на пыльную дорогу Миша.
Босая Лиза с подоткнутым за пояс подолом платья, будто заправская крестьянка, шла по густой, покрытой росой траве и наслаждалась утренней свежестью.
- Нет, душой я всё - таки русская! - Она жадно втянула ноздрями запах разнотравья.
В ней была тонкая душевная чувствительность, выразительная эмоциональность и доброжелательная общительность, притягивающая к ней людей. Всё то, что отличало её от европейской, и, особенно, английской женщины. Сьюзен, бедная любящая её Сьюзен! Она сразу заметила эти черты в Лизе и старалась, как могла, предостеречь приёмную дочь.
- Не смотря на наш язык и манеры, ты, Лиз, не похожа на англичанку. Твоя открытая и глубокая душа и удивительное умение сопереживать ближнему сразу выдают в тебе иностранку.
За этими воспоминаниями Лиза не заметила, как зашла вглубь леса. В лучах медленно восходящего к зениту солнца причудливые паутины, раскинувшиеся между ветвями, поблёскивали тонкими серебряными нитями, а соловьиные трели, подхватываемые куковавшей где-то кукушкой, сливались в неподражаемый лесной хор. Шум потревоженной листвы заставил Лизу резко обернуться. Появившийся из кустов оленёнок стоял и таращил на неё любопытные глазки – пуговки. Лиза заулыбалась, а затем громко хлопнула в ладоши. Любопытный малыш, сделав стремительный прыжок, скрылся в зарослях.
Лизе вспомнилось своё детство, проведённое в имении князей Муратовых. Весной девушки - крепостные ходили в лес умываться берёзовым соком и брали Ангелочка с собой. Это был красивый ритуал, когда они подходили к берёзе, просили у неё прощения за порезы и только после этого делали на стволе насечки. Стоило живительному соку брызнуть из ранки, как маленькая Лизочка, жалея берёзку, начинала плакать, а девушки заливисто смеялись над «чувствительной» барынькой.
Будучи в Париже, где местные модницы, старавшиеся сохранить молодость и красоту, уже вовсю пользовались кремами, Лизе редко приходилось встречать такую здоровую и гладкую кожу, обладателями которой были простые деревенские девушки из российской глубинки. Необыкновенная русская природа, вера в старинные предания и верования были тем источником, откуда девушки – крестьянки черпали здоровье, силу и красоту. У Лизы, выросшей среди крестьянских девушек, до сих пор осталась привычка встречать каждое утро пришедшим из глубины веков заговором на красоту, который она каждое утро во время умывания повторяла по три раза.
- Весь мир православный не может без этой водички жить, как ты без меня рабы божьей Елизаветы, - как бы нараспев произносила она. - Все бы на меня рабу божью Елизавету зрели, глядели, смотрели, очей не сносили. Казалась бы я раба божья Елизавета всему миру православному всех милее, всех белее, всех наряднее и пригляднее. Во имя Отца, и Сына и Святого Духа. Аминь. Аминь. Аминь.
Повзрослев и набравшись научных знаний, она так и не прекратила верить во все эти легенды и были, о которых знала не понаслышке. Она сама часто была свидетельницей того, как под воздействием заговора девушка расцветала, заметно становясь краше и счастлив
- Если бы ни поиски сына, я всю оставшуюся жизнь прожила бы здесь, любуясь и наслаждаясь этой неземной красотой. - Лиза неожиданно поймала себя на мысли, что в это утро её материнское сердце ни разу не напомнило ей о пропавшем сыне. И это показалось ей очень странным. - Сколько времени, я брожу здесь? Меня, наверное, уже хватились. Пора возвращаться домой.
Она огляделась, но тропинки, уведшей её в лес, нигде не было. Мысль о том, что она заблудилась, заставила Лизу остановиться и задуматься. - Я шла на восток, потом свернула на полянку, где было много цветов. Затем, я залюбовалась бабочками, сидевшими на кустах волчьей ягоды. Потом я встретила оленёнка, засмотрелась на паутину, послушала кукушку и … оказалась здесь. Если пойти так, чтобы солнце всё время было за спиной, то, наверное, я смогу выйти к тропинке. - Она решительно повернулась и поспешила в выбранную ей сторону.
Тропинки, которой по расчётам путницы давно следовало появиться, нигде не было видно, и это её не на шутку встревожило. Место казалось совершенно незнакомым. Самым же удивительным было то, что свет здесь чуть брезжил, а лес тревожно безмолвствовал.
- Может быть, я попала в одно из «гиблых мест»? - С испугом подумала она.
Высокие, уходящие в небо острыми макушками сосны, создавали таинственный и зловещий полумрак, а огромные заросли сочного зелёного папоротника, не исключали встречу с облюбовавшими их змеями. Почти отчаявшись, она устремила взгляд в небо и с чувством произнесла. - Господи Всемогущий, помоги мне грешной. Я не могу сейчас заблудиться и погибнуть. Мне необходимо найти моего сына. После этих слов в стороне пролетела чайка, которая оповестила своё присутствие громким криком.
- Благодарю, тебя, Господи, - вслух поблагодарила она Спасителя. - Чайки не улетают слишком далеко от воды.
Высокий и обрывистый берег, к которому ей вскоре удалось выйти, открыл её взору излучину великой и полноводной реки. Завораживающая красота заставила Лизу на некоторое время задержаться. Когда восторг прошёл, она вновь задумалась о дальнейшем маршруте.
Откуда-то издалека послышались приглушённые голоса, и Лиза, ломая ветки и обдирая руки о колючие кусты, бросилась им навстречу. Она не заметила, как вышла на широкую ухабистую дорогу, по которой, судя по всему, возили срубленный лес. На обочине, разложив на земле свои нехитрые пожитки, сидел слепой старик и тщательно пережёвывал беззубым ртом небольшие кусочки хлеба, которые он отламывал от свежей краюхи, лежащей у него на коленях.
- Что же ты, красавица, бежишь от этих мест? – Обратился к ней слепец. – Душа духовного не чует?
- Дедушка, а как вы узнали, что это я? – Спросила Лиза, не обратив внимания на смысл сказанного, лишь удивившись тому, что он узнал в ней женщину.
- Эх, милая! Я по шагам не то, что человека, любого зверя опознаю. Пол России обошёл, и каких только чудес не повидал.
- Как это повидал? Вы же незрячий.
- Мои глаза – это моя душа, слух и руки. Да ещё парнишка Ванятка, - промолвил дед. – Вон он с ягодой возвращается.
Лиза осмотрелась, но никого не увидела. Лишь спустя какое-то время из кустов появился мальчик лет десяти.
- Угощайтесь, барышня, - протянул он ей лукошко.
Почти забытый запах земляники, вновь вернул её в детство, когда они с Мишенькой вот так же, бродя по лесу с лукошками, собирали сладкую лесную ягоду.
- Откуда путь держите? – Спросила Лиза путников.
- Почитай из-под самой Самары, – ответил мальчик. – Вчера у нас был хороший день. Нас накормили и разрешили заночевать на сеновале, а утром напоили молоком и дали целую краюху свежего хлеба.
- Щедрая она русская душа-то, - поддержал мальчика дед.
- И давно вы так ходите?
- Я - то не больно долго, – отозвался мальчик. - Почитай уж года три как. Раньше дед Степан ходил с кривым Тимошей, да тот умер от чахотки.
- А где ваш дом?
- У деда Степана нет дома, а мой в Костромской губернии.
- Почему же вы с дедушкой там не живёте?
- Вы, барышня, наверное, думаете, что мы родня? Дед Степан подобрал меня, когда мне было шесть лет от роду. Тогда в нашей губернии случился сильный недород. Мамка с тятенькой умерли, а я выжил. Родня, сама опухшая с голоду, приняла меня. Но кому в лихую годину нужен лишний рот? Вот и пошёл я, куда глаза глядят. Если бы меня дед Степан не подобрал, я бы с голоду умер. Мне с ним хорошо, он меня жизни учит. Знаешь, барышня, где он только не побывал! Всю Россию посмотрел, не смотри, что слепой. Эх, велика матушка Россия, да живётся везде тяжело!
Мальчик походил на маленького старичка, который, казалось, с лихвой всего повидал в этой нелёгкой жизни и хлебнул немало горя. Дед тем временем стряхнул крошки с окладистой бороды, встал с земли и спросил:
- Вижу, что спросить что-то хочешь, да тушуешься.
Лизе действительно хотелось расспросить странников, обошедших пол России о сыне, но она не знала, как это сделать.
- Дедушка, не слышали ли вы что-нибудь о мальчике - иностранце, привезённым несколько лет назад куда-то на Волгу, и отданном на воспитание чужим людям? Ему сейчас должно быть около семи лет.
- Знаки, проступившие из черноты, вели тебя, а другая чернота пыталась очернить душу. Пришедшая любовь любовью тайну прояснит и ключ найдёт. Схроны человеческие, откроются душе, но заберут с собой частицу сердца, - сказал дед в ответ.
Молодая женщина смотрела на старца, ничего не понимая.
- У него такое бывает, - пояснил Ванятка, - То заговорит как-то странно, то резко развернётся и пойдёт незнамо куда. Старый он, барышня. А про мальчика мы ничего не слыхали. В соседнем имении, где мы ночевали, есть мальчишка, который говорит на чужеземных языках. Только он русский и его Петькой кличут. Прощевайте, барышня. Пора нам.
Студенты, вновь не нашедшие клада, тем не менее, вернулись очень довольными. После ужина Миша, перескакивая с мысли на мысль, стал рассказывать Лизе о прошедшем дне.
- Представляешь, мы набрели на старые зарубки. Они были в определённой последовательности, а это уже система! Они, наверняка, указывают направление, в котором нужно искать клад. - Он ещё долго что-то объяснял сестре, но мысли Лизы в этот момент были слишком далеко отсюда.
- Лиза, ты совсем не слушаешь меня. Тебе не интересно? Или ты всё время думаешь о Пите? Ну, хочешь, мы завтра же уедем отсюда? Правда, этим я сильно обижу Андрея, а ты до конца разобьёшь его сердце.
- Ты о чем это, Мишенька?
- Лизок, неужели ты не видишь, как Андрей меняется в лице при каждом твоём появлении? Он безнадёжно в тебя влюблён!
- Прекрати нести чушь и клеветать на лучшего друга, - бросила Лиза, хотят на самом деле, ей было приятно и интересно услышать об Андрее, задевшем её истосковавшееся по любви сердце.
- Я клевещу?! – Возмутился брат. – Да он сам сказал мне, что готов ради тебя на всё. Он хочет найти клад Стеньки Разина и бросить его к твоим ногам.
- Что прямо так и сказал? – Спросила она смеясь.
- Именно так! Он раньше, вообще, никого не любил. Только свою матушку. - Потом немного подумал и добавил. - Да Петьку соседского. Мало он из-за него страдает? Сейчас вот ещё из-за тебя начнёт.
- Это почему же?
- Парнишка больно гордый. Обиделся и теперь недели две сюда носа не покажет. Андрей любит его как сына. Ещё суток не прошло, как Петька обиделся и ушёл, а Андрей уже соскучился и места себе не находит. Всё корит себя за то, что так с ним обошёлся.
Но Миша ошибся. Через четыре дня Петька, как ни в чём не бывало, появился в имении Орловых и гордо заявил:
- Вот вы не хотели меня с собой брать, а я сам нашёл лаз, ведущий к кладу. Вот только я его вам не покажу.
Мальчишка гордо развернулся и направился в обратную дорогу.
- Посмотри, прошагал больше версты только затем, чтобы сказать нам, что обижен и не покажет нам найденный лаз! Вот это чувство собственного достоинства! – С гордостью сказал Андрей. – Сразу видно, что малец благородных кровей.
Лиза невольно залюбовалась широкой спиной и, вообще, атлетическим сложением мальчика. Ей опять не удавалось рассмотреть лица смышлёного и настырного мальчишки.
- Физический труд и целебный воздух делают здешних детей крепышами. Мой Пит, если ещё жив, наверняка, худенький и ниже ростом. – У Лизы на глаза навернулись слёзы.
Дни пролетали незаметно, неумолимо приближая день отъезда. Осмелевший Андрей теперь подолгу засиживался с Лизой в беседке, рассказывая ей о странностях жигулёвского края. Его знания о пещерах, в которых, якобы, ни одно поколение разбойников прятало свои сокровищах, и о бунтаре Стеньке Разине, который грабил в этих местах корабли волжских купцов, были обширны и удивительны. Временами, слушая его эмоциональные рассказы, Лиза сама начинала верить во все эти местные легенды, столетиями передававшиеся из уст в уста.
Миша, благодаря Лизе оставшийся без друга и собеседника, не переставал подтрунивать над сестрой.
- Лизок, признавайся, что ты тоже влюблена в Андрея. Меня в этом деле не проведешь, потому что в прошлом году я тоже целый месяц был влюблён и сильно страдал.
- Он слишком молод, и я гожусь ему в бабушки, – отвечала погрустневшая Лиза.
- Ты, сестрица, говоришь глупости. Он младше тебя всего на два с половиной года, но для настоящей любви это не имеет никакого значения.
- Важен не возраст по метрике, а то кем ты себя ощущаешь. Из-за пережитого я чувствую себя старухой, у которой нет будущего.