Зима 1989-го. Жители Свердловска готовились к встрече Нового года. Полки магазинов были пусты. Без талонов не купишь ни чая, ни мыла, ни сигарет. Но в декабре в городе ввели карточки еще и на алкоголь. Вскоре выяснилось, что отоварить их не получится. Спиртное полностью исчезло с прилавков. И это в разгар антиалкогольной кампании, когда оно и так было в дефиците. Тогда никто и подумать не мог, к каким последствиям это приведет.
500 тысяч бутылок шампанского. Именно столько власти предполагали поставить в Свердловские магазины в декабре. Для города-миллионника совсем немного. Талоны ввели в середине месяца, когда запас алкоголя был уже частично распродан.
Неудивительно, что отоварить их не смогла и половина горожан.
Встречать 90-е на сухую свердловчане явно не планировали и обходили магазины в поисках спиртного. Талоны имели ограниченный срок действия – еще пару дней, и они превратились бы в обычные бумажки.
Чтобы компенсировать нехватку шампанского, местные власти отдали распоряжение дополнительно завезти в крупные магазины Свердловска коктейль-сюрприз и водку. У центрального гастронома выстроилась огромная очередь. Но товар быстро закончился. Люди подумали, что работники прилавка придержали спиртное, чтобы потом продать его из-под полы втридорога. И вот в этот момент кто-то подогрел возмущенную публику, заявив, что продавцы это все припрятали в подсобке. Вся водка там стоит, пойдемте смотреть. Разгневанные горожане прорвались в подсобку. Но там было пусто.
Прибывшему наряду милиции с трудом удалось вытеснить недовольных покупателей из магазина. Люди не спешили расходиться. Этому способствовала и погода. Декабрь 89-го года выдался теплым. На улице было минус четыре вместо обычных двадцатиградусных морозов. Возмущение толпы нарастало. В городе запахло самым настоящим бунтом. И это не на шутку встревожило власти.
А что, если протест разрастётся, и на улицу массово выйдут рабочие стратегических предприятий? Подобного страна не видела много лет, со времён Хрущева, когда власти расстреляли демонстрацию рабочих против повышения цен в Новочеркасске в 1962 году.
Начался русский бунт, бессмысленный и беспощадный, как сказал классик. Вот началось-то всё, в принципе, довольно стихийно, как это часто бывает, но очень скоро стало понятно, что этой толпой кто-то умело руководит. Но кто это был? Кто довёл ситуацию в городе до точки кипения?
Штурмы алкогольных прилавков в конце 80-х были обычным делом. То есть какие-то штурмы магазинов, давки, смерти в этих давках происходили по всей стране, от Калининграда до Камчатки.
Настоящее изобилие в те годы было только на барахолках у спекулянтов
Сапоги, фирменные вещи и техника по заоблачным ценам. Всё это на фоне тотального дефицита.
Были два вида талонов, их выдавали на колбасу, на сахар. Потом количество талонов постепенно стало увеличиваться. И помню, что где-то в году 88-89 уже талоны сначала стали представлять из себя такое какое-то абсолютно огромное полотно, из которого надо было вырезать маленькие кусочки, на которых были написаны названия разных товаров.
Народные волнения в Свердловске возникли на пятом году масштабной антиалкогольной кампании.
Единственный плодотворный путь борьбы с пьянством – полный отказ от употребления алкогольных напитков - такие письма трудящихся поначалу печатала пресса.
В 89-м году власти осознали, что быстро и полностью отрезвить страну не удастся. Но введённые ограничения всё ещё сохранялись. Это была, по сути, первая реформа вставшего во главе страны Михаила Горбачёва.
Известно, что его дочь Ирина Вирганская, медик и убеждённая сторонница здорового образа жизни, защитила диссертацию на тему «Мужская смертность, связанная с алкоголем». Она использовала засекреченную статистику МВД, прокуратуры и Минздрава. По одной из версий, Ирина поделилась известными ей данными с отцом.
Алкоголиком в стране был каждый шестой. Ежегодно от пьянства умирали полтора миллиона человек. Этот разговор привёл Горбачёва в ужас. Пьют везде – и на заводах, и в райкомах. В итоге генсек якобы решил, что тянуть с серьёзными мерами нельзя.
Повлиять на решение Горбачёва могла и жена Раиса Максимовна. Её родной брат, писатель Евгений Титаренко, страдал алкоголизмом и даже лечился в психиатрической больнице.
Первое, что сделали власти, закрыли большинство виноводочных магазинов и отделов. В стране развернули активную пропаганду трезвого образа жизни. \
Даже свадьбы пытались проводить без спиртного. Правда, в реальности они чаще были показными.
В крупных городах открывали безалкогольные бары. Но самое главное — стремительно уменьшалось производство алкоголя. Инициаторы сухого закона планировали сокращать выпуск и продажу спиртного на 10% в год.
Но чиновники на местах проявили отчаянное рвение. Стараясь угодить московскому начальству, они взялись за дело так, что оборот водки сразу же уменьшился на 40%, а вина — на 50%. Один из идеологов борьбы с пьянством, Михаил Соломенцев, занимал пост председателя Комитета партийного контроля.
Этой организации номенклатура боялась не меньше, чем КГБ. Соломенцев приказывал подсчитывать каждый литр проданного спиртного и сравнивал, в каком районе продажи падают, а в каком растут. За рост руководителей строго наказывали. Могли даже исключить из партии.
Опасаясь этого, некоторые секретари райкомов полностью запрещали торговлю горячительными напитками в своих районах. В результате огромные толпы страждущих хлынули в соседние, там брали винные магазины штурмом.