Это восьмая книга из цикла «Легенды Русского севера». Бессмертный был послан служить Близнецам, а затем хранить Дельфы. Затем он вернулся на Аркону, в обитель Святовитовой дружины. Тучи сгустились над островом, и Евпатий, попытался найти путь спасения. но вместо этого попадает в узилище. Евпатий Коловрат, волей судьбы попадает на Русь. Он один из бессмертных, тем «кому в бою смерть не писана». Но в трудный час рискнул поднять Мертвую Рать, что бы спасти Русь от орд Батыя.
ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА
Уходить было надо, сердцем чувствовал Евпатий, сидя у костра и перебирая последние сухари. Еды оставалось совсем немного, и надо было протянуть хотя бы пару дней. Но, как же Коломна? И он обещал подкрепление, и послал Михайлу и Семёна, что придёт с помощью? Не мог не прийти, не мог…
Видел, что непрост Кулай, хотя и молод, многое знает о нём, как в бой свою рать водит. Но раз знает, так и ожидает другого, а вернее, другую! Опять Коловрат поглядел на свою мёртвую жену, и представил её в обличье Мёртвой царевны, хотел её явить батыеву воинству… Подумал, да раздумал. Не могла его мёртвая Улия ни слова сказать. Замолкла навеки.
Но пробиться надо было к Коломне, помочь своим! И придумал Коловрат, заняло это дело у него всю ночь.
Поутру заметили воины Кулая, разведчики, русичей, не спеша идущих прямо к их лагерю. По виду не мертвецы, а обычные люди, в тулупах. И из лагеря, навстречу вышел отряд, человек в пятьсот, поучить неразумныых. Но тут, разался страшный крик:
— Вперёд, бегом! Убивайте их всех!
Поняли воины Кулая свою ошибку, но было поздно. Мертвецы бросились на них с немыслимой быстротой, истребляя десятки и десятки людей. Кто остался в живых, в страхе победале к ограде из телег, надеясь спастись
Ну Кулай приказал пустить в дело луки, и стрелы поражали и своих, и втыкались в мёртвые тела. Дали залп из камнемтов, ядра сшибали с ног десятки людей и мертвецов, проделывая кровавые коридоры в толпе сражающихся. Но, оставшихся в живых мертвецы прижали к телегам. Но и мёртвая рать поредела, и теперь к лагерю Кулая ползли неумирающие тела бе рук или ног, тоже стремившиеся убивать!
С отчаянием наблюдал за этим Коловрат, на неразбитую ещё стену из телег и рогаток. Не мог он сам идти в бой, мог попасть под случайную стрелу, и тогда всё было бы кончено! Скрестил тут опять мечи Евпатий, и поднялись стреляные своми же воины Кулая.
— Убивайте всех! — приказал своим новообращенным воинам Бессмертный.
***
Кулай смотрел, лицо его то краснело от злости, то бледнело. Войско его гибло, а хитрый див держался вдали и от стрел, а камни из камнемётов попасть пока не могли, тоже было далеко. Знал, помнил легенды сын Чингиса, что рассказывала его приёмная мать, русокудрая Баргин:
«Помни, сын мой… Не убьёшь ты дива никак, кроме как камнями… Убьёшь, и сруби ему буйну голову не жалеючи… Силы они невероятной, а мощь от Белой Царевны, из её они войска. Ну а её увидишь, так земно поклонись, ибо бессмертна они и беспощадна. Лицом белее снега, губы синие, глаза чёрные, темнее ночи. И ведёт она за собой Мёртвую рать»
Спросил он тогда:
«Как же ходят они, раз мёртвые?»
«Не в них сила, а в Царевне. Как заснёт Ледяная Царевна, так и её рать развеется. Но ходить походом на Обь нельзя, худо будет. Вот, киргизы сказывали, там опять всё их войско истребили. Насмерть забили.»
И он, тогда совсем маленький, прятался от ужаса под шёлковым одеялом, а мама гладила по голове, успокаивая. Потом и медовым напитком напоила. Не помнил он родной матери, а от отца подарок остался — грифон охотится на оленя. Часто шустрый мальчишка смотрел на древнюю игрушку, и всё думал- кто же его отец, то за степной богатырь?
Ну, а сейчас, как видно, настал и его смертный час. Но не мог он, чингисид, струсить!
— Сейчас я на бой вызову их главного. Знамя поднимешь…
— Я за тебя должен жизнь положить! — кричал темник.
— Никто не скажет, что я струсил. Будет это в двуста шагах, направишь все двадцать камнемётов на нас. Как я паду, метай камни и меня не жалей! Понял ли?
Тёмник Тагай в отчаяньи упал на колени и коснулся лбом снега. Затем вскочил, и прижал руку к сердцу.
— Нет никого храбрее тебя, Кулай -хан!
Вестник выехал на поле, рамахивая белым флагом. Он закричал:
— Кулай-хан предлагает поединок! Если ты победишь, войско Батыя уйдёт!
***
Евпатий просто выдохнул, услышав такое. Такой ведь случай, а перебить войско Кулая оказалось непросто. Хитер сын степи, и трудно даже мёртвым пробиваться через ряды саней и завалов! В него уже пять стрел попало, а как убьют? Так падёт войско, рассыпется прахом! Ну, а поединок- почтит он Кулая…
— Я согласен! — крикнул богатырь, — остановитесь!
Войско мёртвых встало, как вкопанное. Евпатий, в латах, с копьём у ноги, и щитом в левой руке, выехал, показывая готовность к бою. Шлем, на этот раз с личиной, был в левой руке. Не мог даже бессмертный сейчас испытывать удачу. Тут же сидел верхом на своём аргамаке и Кулай-хан, и подобный шлем, но с украшенной золотом маской, был и у него. Показав себя и уидев противника, оба воина вздели шлемы, и разъехались, приготовив копья.
И тот и другой держали оскепища сарматским хватом, двумя руками, забросив щиты за спины. Ни слова не было сеазано. да и говорить было не очем. Евпатий, крикнув, послал своего еоня вперёд, навстречу поскакал и Кулай.
Бессмертный куда быстрее смертного, и сбросил боярин хана с седла. Спешился, подежал к упавшему. Задумалаедь богатырь взять в плен чингисида, да не тут было. Тот схватил два меча китайской работы, и кинулся вперёд. Выпад Кулая был хорош, но уклонился Евпатий, и отклонил вражий клинок своим мечом. И сам решил себя распотешить, не бился в полную силу.
Удар, отбив, выпад, уклон. схватка продолжалась долго. Слышал, как уже тяжко дышит подвесом своих лат храбрый сын Чингисов.
— Чего ждёшь, див? Что задумал? — наконец прошипел Кулай.
— Сланая битва у нас. Думаю, а может и мне послужишь, удалец! — ответил Евпатий.
— Так не бывать тому, что бы я нечисти служил!
И сделал Кулай-хан отчаянный бросок, ударив мечом в ноги богатырю. Бессмертный лишь подпрыгнул, и уже не помня себя, ударил своими мечами не жалеючи. Обезглавленное тело упало перед ним…
Евпатий посмотрел на перстень на правой руке павшего храбреца. Пальцы лежали в разом растёкшейся крови, бессмертный присел и разом сдёрнул печатку, и перед глазами разом потемнело… Фигурка грифона и олень в пасти крылатого… Этот, приметный перстень он отдал сыну-несмышлёнышу перед расставанием, в Серпонов-граде!
Бессмертный дико закричал, уронил мечи на землю, и упал на колени перед телом. Снял шлем, посмотрел в остановившиеся глаза своего так поздно узнанного своего сына.
— Вот и встретились мы, Арган… — тихо произнёс богатырь.
Он не видел и не замечал уже, как в небо взлетели двадцать каменных шаров из камнемётов. Солнце милосердно померкло для него, а Мёртвая рать разом пала, превратившись в прах.