Друзья, всех с праздником весны! Но сегодня хотелось бы остановиться вот на чем. Вчера промелькнула новость о том, что рассекречены материалы архивов ФСБ, связанные с расследованием смерти одного из величайших злодеев современности – Адольфа Гитлера. Еще бы, исполнилось 80 лет наступлению бесславного конца для этого преступника вселенского масштаба с руками по плечи в крови. Попробуем разобраться, как же в итоге закончил свою жизнь этот человек, принесший неисчислимые страдания всему человечеству.
Фюрер-развалина
Вообще, фюрер бы просто долго не протянул, поскольку к концу войны превратился в настоящую развалину. «Нет почти никаких сомнений в том, что в 1940‑х годах Гитлер страдал от разновидности болезни Паркинсона, хотя его симптомы не вполне характерны для этого заболевания, – пишет известный западный историк Хью Томас. – К концу 1942 года ухудшение его состояния прогрессировало весьма быстро; в большинстве случаев болезнь протекает гораздо медленнее…». Как видим, то, как Гитлера образца 1945 года показывали советских фильмах – немощный, едва переставляющий ноги - было недалеко от истины. Об этом говорят и следующие свидетельства.
Ближе к концу войны немецкой кинохронике разрешалось вести съемки Гитлера только под определенными углами. И он сам, и Геббельс прекрасно осознавали, что свидетельства все усиливающейся немощи Гитлера разрушают миф о нем. В последние месяцы пребывания Гитлера в берлинском бункере его умышленно почти не снимали для кинохроники. Тем не менее и в этих немногочисленных кадрах видны неподвижность позвоночника, сутулость, затрудненность при ходьбе, медлительность, проблемы с координацией движений, застывшая маска лица, неподвижный взгляд, руки в карманах – все это служило явным доказательством неврологического заболевания.
Историк Иоахим Фест цитирует показания пожилого штабного офицера, давно знавшего Гитлера: «Физически он являл собой ужасающее зрелище: он волочил себя болезненно и неуклюже, вытягивая туловище вперед и подтягивая вслед ноги, когда перебирался из жилых комнат в конференц‑зал. Он утратил чувство равновесия: совершая этот короткий переход (25–30 метров), он вынужден был присаживаться на одну из скамеек, которые были установлены там для этой цели, или повисал на своем собеседнике. Глаза у него были налиты кровью, и хотя все документы для него печатались на специальных „пишущих машинках фюрера“, где шрифт был втрое крупнее обычного, он мог читать их только с помощью увеличительного стекла. Из уголков рта у него то и дело выступала слюна».
Несколько свидетелей вспоминают, что Гитлер обычно прижимал левую ногу к ножке стола, чтобы она не дрожала, и придерживал дрожащую левую руку правой, прижимая ее к телу. Еще в марте 1944 года свидетели описывают, как Гитлеру должны были помогать сесть за письменный стол, как трудно ему было сидеть на диване, стоявшем в его комнате, и как ему поднимали ноги, когда он хотел лечь. Левая нога Гитлера самопроизвольно дергалась, когда он лежал. Шпеер вспоминает, что скамейки вокруг бункера устанавливались на уровне его бедра, потому что камердинер Гитлера Гейнц Линге жаловался, что ему тяжело поднимать фюрера с низких скамеек.
Если ухудшение физического состояния Гитлера было очевидным для его последователей, то что говорить о врачах?.. Профессор Вернер Хаасе был врачом персонала Имперской канцелярии еще в 1933 году, благодаря своему старшинству был призван в последние недели в бункере наблюдать Гитлера. Он был потрясен состоянием Гитлера:
«Я, конечно, знал, что это Адольф Гитлер, а не его двойник.. Его глаза, хотя он смотрел прямо на меня, не могли сфокусироваться. Они походили на бледно‑голубой фарфор, тусклые, скорее серые, чем голубые. Они были подернуты пленкой, похожей на кожицу винограда. Белки налиты кровью. На его вялом, неподвижном лице я не мог различить никакого выражения. Глубокие складки пролегали от его мясистого, довольно крупного носа к уголкам рта. Рот был крепко сжат, губы нервно сомкнуты. Его рукопожатие, холодное как рыба и вялое, было равнодушным. Было уже слишком поздно: ни один смертный врач не смог бы ничего поделать. В пятьдесят шесть лет фюрер был парализованный, физически разрушившийся человек со сморщенным лицом, похожим на маску, всю желтую с серым. Я был убежден, что этот человек совершенно одряхлел».
Судя по доступным нам свидетельствам, ясно, что физическая деградация Гитлера стала весьма заметной в последние два года войны. Есть мнение, что Гитлер подхватил сифилис, когда он бродяжничал в Вене и его не слишком примерный образ жизни мог подвергнуть его риску заразиться от проституток. Вполне вероятно, что в 1944-1945 годах он стал жертвой поздних симптомов этого заболевания.
В общем, по большому счету это уже неважно, ведь так или иначе, состояние Гитлера было таково, что спасать его не было никакого смысла. Ему оставалось лишь умереть. А как он в итоге умер?
Расследования обстоятельств смерти с разных сторон
Обычно полагают, что Гитлер отравил спутницу Еву Браун и отравился сам цианистым калием. Но тут же сразу возникает вопрос: в состоянии ли он это был сделать? Как он мог заставить принять яд Еву, если был столь физически немощен? Хватило ли у него самого духу разгрызть стеклянную капсулу?
Книга Тревор‑Ропера «Последние дни Гитлера», английского разведчика, которому по поручению английского правительства было поручено произвести первое расследование обстоятельств смерти фюрера поражает скудностью материала, несмотря на то что ее автор работал в тесном сотрудничестве с английской разведкой и контрразведкой, имел доступ к копии дневника гитлеровских передвижений, который вел его камердинер Гейнц Линге. Этот дневник был тайно показан ему офицером разведки, полковником Джоном Маккоуэном, по приказу Дика Уайта, который был тогда главой британской разведки в Берлине.
Интересно, что подлинные свидетельские показания, собранные Тревор‑Ропером, – а он располагал списком людей, остававшихся в имперском бункере до самого конца – опубликованы не были. В книге дан лишь их краткий анализ и описание церемонии прощания Гитлера и его новоявленной супруги с членами гитлеровского штаба: «Гитлер и Ева Браун пожали руку каждому и вернулись в свое помещение. После этого часть присутствовавших была отпущена, кроме первосвященников и тех, чья помощь могла понадобиться. Они ждали в коридоре. До них долетел звук выстрела. Выждав какое‑то время, они вошли в комнату. Гитлер лежал на диване, залитом кровью. Он выстрелил себе в рот. Ева Браун тоже лежала на диване, мертвая. Рядом с ней лежал револьвер, но она им не воспользовалась – приняла яд. Времени было половина четвертого».
Как видим, британский разведчик настаивает на том, что Гитлер застрелился. Однако недосказанность книги, туманность многих выражений Тревор‑Ропера внесли свой существенный вклад в живучесть гитлеровского мифа о том, что призрачный фюрер жив
Не случайно, не веря западным источникам, И. В. Сталин велел провести собственное расследование обстоятельств гибели фюрера. Благо, что после войны бункер оказался в советской зоне оккупации Берлина.
Расследование проходило в обстановке полной секретности. Сталин велел даже игнорировать официальный запрос американцев по этому поводу. Лишь сравнительно недавно в печати появились первые свидетельства непосредственных участников этого расследования, в частности, и документы ФСБ из этого архива.
Камердинер дает показания
Генерал Серов, уполномоченный НКВД СССР по Группе советских оккупационных войск в Германии, взялся основательно за работу. Велись допросы камердинера фюрера Линге и его помощника Баура. Протоколы допросов, которые длились по восемь‑девять часов и проходили большей частью по ночам, в делах отсутствуют, их заменяют конспекты. Из документов явствует, что Линге не доверяли. Когда его схватили, он дал сомнительные показания, будто бы заранее приготовил одно одеяло, чтобы завернуть в него труп, и положил это одеяло в коридоре около комнаты Гитлера в ожидании его самоубийства. Как это могло быть, спрашивали советские следователи, когда должно было быть два самоубийства?
Более того, Линге говорил своему сокамернику Бемену, что никогда не расколется и поэтому его нельзя будет обвинить во лжи, потому что только Мартин Борман и он знают правду!
Тем не менее следователи были уверены, что он лжет и что он намеренно отослал в последнюю минуту из кабинета Гитлера второго камердинера, чтобы он, Линге, «освободился от свидетеля». Во всех показаниях, которые Линге давал советским следователям, он ни разу не упоминал о каком‑либо запахе вроде цианида, а только о едком дымке, в отношении которого они не верили, что его можно было унюхать через закрытую дверь, не пропускавшую запахов.
Вот что говорил Линге сокамернику Бемену насчет пулевой раны на виске покойного фюрера: «Они спрашивали меня о пулевом отверстии и о том, были ли на одежде следы крови. Я ответил, что заметил кровавое пятно на правом виске – красное пятно – размером не больше трех почтовых марок. Я не знал, действительно ли это рана от пули – это красное пятно могли и нарисовать…». Как мог Линге, якобы последний человек, который видел Гитлера живым, и первый, кто увидел его труп, даже предполагать, что пулевая рана могла быть кем‑то нарисована? Это весьма странное заявление, к тому же одно из многих подобных. Интересно также, что «маленькая капля крови», про которое он говорил ранее на виске увеличилась до размера трех почтовых марок, чтобы удовлетворить допрашивающих, и что в первоначальных показаниях Линге утверждал, что видел кровь на левом виске. В целом, советские следователи этим удовлетворились, для них был важнее сам факт смерти именно Адольфа Гитлера, а не его двойника.
Убийца – самый близкий к телу. Версия
В заключение позволю себе немного вольности и подойду с художественной точки зрения к историческим фактам и составлю свою версию происходящего в бункере Гитлера 80 лет назад. Мог Линге убить фюрера? Да запросто, как написано выше, Гитлер уже не был не нужен никому в последние апрельские дни. Ну, разве что Геббельсу.
Вот какими могут быть последние часы жизни одного из величайших злодеев современности.
30 апреля 1945 года. Эсэсовская охрана без всякой необходимости громко хлопала тяжелыми стальными дверями на входе бункера – настроение у всех было мрачное и нервное, все уже думали как спасать свою шкуру. Поступали тревожные сведения о том, как продвигается наступление русских: вот они уже у станции метро «Штадгмитте», всего в 200 метрах от бункера, выходить в сад Имперской канцелярии небезопасно.
Генерал СС Раттенхубер все утро поддерживал контакт с Борманом и Штумпфеггером, с которыми он имел долгое секретное совещание. Вот Борман о чем-то приглушенным голосом разговаривает по телефону с Раттенхубером. Его плечи напряжены, локти выдвинуты так, словно он хочет прикрыть ими телефонную трубку, сделать звук еще тише. От Руттенхубера поступает по телефону сообщение: весь персонал, за исключением выделенных лиц, должен немедленно покинуть нижний бункер и не заходить туда вплоть до нового распоряжения.
В коридоре Линге настаивает на том, чтобы его заместитель Крюгер, чье дежурство должно продолжаться еще два часа, сдал ему смену; протест Крюгера резко обрывает Борман. Высунув голову из своей комнаты, он сердито машет Крюгеру рукой, показывая, чтобы тот убирался, и приказывает Линге взяться за дело, и без шума. Крюгер выходит за дверь, поднимается по ступенькам и исчезает из виду.
Вернувшись в коридор к двери комнаты Гитлера, Линге торопливо переговаривается с Борманом и достает из‑под скамьи одеяло и складывает его на стуле в коридоре. Он стучит в дверь и входит в гостиную – там он обнаруживает находящуюся в обмороке Еву, с головой, закинутой на спинку дивана, кровь из ее запястья капает на ручку дивана – она пыталась вскрыть себе вены, но неудачно. Лучше времени для организации смерти фюрера не найти.
Гитлер, решив проведать Еву, выходит из комнаты Геббельса и рассерженный кричит, требуя объяснений. Но никто не торопится успокоить его, эсэсовская охрана уже покинула нижний бункер, как и большинство его обитателей. Гитлер пугается, подозревая что‑то неладное.
Он еще ковыляет к своей комнате, когда возвращается Линге. На вопрос Гитлера, что происходит, Линге отвечает, что Ева вскрыла себе вены, и предлагает фюреру ампулу с цианистым калием из маленькой медной шкатулки и армейский пистолет, который достает из ящика стола.
Непонимающе глянув на своего камердинера, Гитлер поворачивается к нему спиной. Тогда Линге берет ампулу с цианидом и сзади пытается засунуть ее в рот Гитлеру, сжимая своими сильными пальцами челюсти Гитлера, чтобы тот открыл рот и насильно вталкивает ему ампулу цианида. А может Линге, физически крепкий, его просто задушил. Затем подобным же образом расправляются с Евой Браун, в труп Гитлера Линге всаживает пулю, чтобы затем рассказывать всем, что «Гитлер умер достойной смертью, он умер как офицер и джентльмен, застрелившись и приняв яд».
В конечном итоге, неважно, как умер Адольф Гитлер. Важно, чтобы не нашлось преемников крупнейшего убийцы за всю историю человечества. Его бесславная смерть, как и результат его деятельности, никогда не должны быть забыты и служить напоминанием о том, к чему приводит нацизм.