— Ну, скоро? — Карина, словно зачарованная, смотрела в заледеневшее окно. Бесконечное белое полотно мелькало за стеклом, словно заколдованное.
— Почти, почти, — откликнулся Максим, бросив на нее быстрый взгляд. Улыбка его, впрочем, не рассеяла ее беспокойства. — Минут десять, не больше.
Карина кивнула, но тревога ее никуда не делась. Она, конечно, хотела понравиться, но страх оплошать, показаться глупой или нелепой давил на плечи. Макс, казалось, не разделял её переживаний.
— Послушай, Макс, а они вообще ждут нас? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от пейзажа за окном.
— Ну конечно! — ответил он, но в голосе проскользнула какая-то фальшь. — Мама, наверняка, уже наготовила всяких вкусностей, дядька говорил, баньку истопил… Все будет отлично.
Карина смолчала, но мысленно продолжала перебирать возможные сценарии.
Пять минут тянулись, как часы. Наконец, машина затормозила у старенького деревянного дома, из трубы которого клубился белый дым. Карина с трудом выбралась из машины, тут же провалившись в сугроб по колено.
На крыльце стояла женщина в ярком платке и цветастом халате.
— Ой, приехали! — радостно воскликнула она, но взгляд ее был острым и оценивающим. — Кариночка, наверное? Замерзла, бедная? Заходите скорее, чего на морозе стоять!
— Спасибо, все хорошо, — натянуто улыбнулась Карина. Женщина критически оглядела ее с ног до головы и махнула рукой в сторону двери.
Внутри дома царил настоящий гвалт: громкие голоса, смех, звяканье посуды. В небольшой гостиной толпились родственники Максима: дядька с теткой и их шумными детьми, двоюродный брат с женой и еще несколько незнакомых лиц. Воздух был пропитан ароматом еды и ощущением перегретой печи.
— О, Каринка! Наконец-то свиделись! — завопил здоровенный мужик, которого Максим представил дядькой Костей. — Чего такая скромная? Чайку налей, угощайся! Тут все свои!
Карина выдавила улыбку, но ответить не успела. За спиной раздался скрипучий голос бабушки:
— Молода, да больно худа. Что ж ты, Максимка, ее совсем не кормишь?
Щеки Карины залило краской.
— Ба, ну что ты начинаешь, — буркнул Максим, отводя ее в сторону стола. — Привыкай, тут все прямолинейные.
— Вот, садись тут, ладно? — усадил он ее в угол. — Расслабься, все будет хорошо.
Но расслабиться не получалось. Родственники то и дело задавали бесцеремонные вопросы, не дожидаясь ответов, перебивали друг друга, громко обсуждали какие-то свои дела. Карина чувствовала себя абсолютно чужой. Она украдкой взглянула на Максима, который вовсю смеялся с двоюродным братом. "Ему-то хорошо, в своей тарелке", - подумала она с обидой.
К вечеру, когда шум немного стих, дядька Костя громогласно объявил:
— Ну что, молодежь, такая оказия. Места у нас маловато, все комнаты заняты. Так что банька вас приютит! Зато тепло и свежо!
— Спать в бане? — переспросила Карина, не веря своим ушам.
— А что, банька у нас душевная! — подмигнул ей дядька. — Максим, покажи ей, где что, а мы тут пока разберемся с постелями.
Карина не стала спорить. Почувствовала, что бесполезно. Макс уже вытаскивал их сумки. Она молча последовала за ним под взглядами всей развеселой компании.
Баня оказалась маленькой, обшарпанной, с едва теплым воздухом. В углу стояла старая лавка, на которой лежали какие-то мятые покрывала.
— Ну, нормально же? — Макс не замечал ее состояния.
— Нормально?! — Карина больше не могла сдерживаться. — Макс, тебя это устраивает? Твоя семья меня явно не ждала. Ты видел, как они на меня смотрят?
— Да ладно тебе, чего ты начинаешь? — отмахнулся он. — Это ж мои родные, они такие… Завтра привыкнешь, все будет хорошо. — Он замолчал и отвернулся.
Карина почувствовала, как к горлу подступает комок.
— Макс… Макс, ты слышишь? — Карина толкнула мужа в бок. Он только промычал что-то неразборчивое и отвернулся к стене.
Стены тихо постанывали от ветра, в углу что-то подозрительно скреблось. Карина лежала неподвижно, стараясь не думать о плохом. Сначала она убеждала себя, что это просто мыши, но тут за стеной раздался глухой стук. Сердце ухнуло в пятки.
— Эй, Макс, проснись! — ее голос стал громче, она слегка встряхнула мужа.
— Чего тебе? Дай поспать, — Макс открыл один глаз и тут же закрыл его.
— Там кто-то есть! Я слышала! — Карина села на лавке, запахнувшись одеялом.
— Кто там? Мышь, что ли? — зевнул Макс и смахнул ее руку. — Спи спокойно.
— Да ты посмотри хотя бы! — в ее голосе прорезалась паника. — Мне одной идти?
— Да тебе кажется. Спи, — отрезал он и снова отвернулся к стене.
Карина стиснула зубы. Мало того, что он вел себя как черствый сухарь, так еще и заснул, пока она сходила с ума от страха. Шум не прекратился, и она решилась. Обула старые тапки и подошла к двери.
Холодный воздух ворвался в баньку, когда она приоткрыла дверь. Снаружи было тихо. Только где-то вдалеке лаяли собаки. Но Карина ясно видела: возле сарая мелькнула чья-то тень.
— Макс! Вставай, там кто-то у сарая! — Она чуть ли не закричала, но в голосе сквозило отчаяние.
— Да никого там нет, — лениво пробормотал он. — Сама себя накрутила. Дай поспать, у меня башка трещит после этого дурдома.
Карина хотела возразить, но тут дверь тихонько приоткрылась сама. Скрип словно распорол тишину. Инстинктивно схватила старый ковш, стоявший у печки, и замерла.
Шаги стали громче, и в проеме показалась фигура. Карина сжала ковш, готовая обороняться.
— Ага, попалась! — голос хриплый и довольный. Это был двоюродный брат Максима, Лёха. В руках он держал старую шапку, а в глазах плясали искорки смеха. — Ну ты и перетрухнула, Каринка! Прямо как девчонка!
Карина молчала, стараясь унять дрожь. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно даже в соседней деревне.
— Зачем?! — наконец выкрикнула она, глядя на него. — Это у вас такое развлечение, да? Людей пугать?
Лёха только расхохотался.
— Да ладно тебе, не обижайся. У нас тут так принято, новеньких проверяем. Макс, что ли, не предупредил?
— Максим… — повторила она, злобно оглядываясь на мужа, который сделал вид, что спит.
— Ладно, спи, не бойся, никто тебя больше не тронет, — Лёха бросил шапку на пол, еще раз захохотал и скрылся в темноте.
Дверь захлопнулась, но холод остался. Карина вернулась на лавку, но сон пропал. В голове роились обидные мысли, а злость на Максима только нарастала. Он предал ее, оставил одну в этой, как она уже про себя называла, "враждебной деревне".
— Ты мог бы хотя бы притвориться, что тебе не все равно, — бросила она мужу, но тот не ответил.
Ночь казалась бесконечной. Она лежала, прислушиваясь к каждому шороху. "Сколько еще раз мне нужно доказывать, что я сильная? Но сил на это уже не осталось..."
Утром, как ни в чем не бывало, Максим сказал:
— Ну что, пойдем в дом? Будем тебя с семьей знакомить. Вчера, вроде, все нормально прошло!
— Нормально?! — голос Карины дрожал. — Это по-твоему нормально ночевать в бане, потому что нам места нет? Это нормально, что твои родные пугают меня до смерти?
— Да брось ты, Лёха просто дурак. Он всегда так, — Максим поднял голову. — Они ж не со зла. Просто… такие они. Деревенские.
— Деревенские людей в тепло пускают, а не в баню гонят. И за свои шутки извиняются!
Макс потёр лоб, словно пытаясь переварить ее слова.
Карина резко встала и начала собирать вещи.
— Знаешь что, Макс? Если ты хоть чуточку меня уважаешь, мы уедем прямо сейчас.
— Карин, ну ты чего заводишься с утра? — на лице Максима отразилось недоумение. — Снег же валит, дорога скользкая. Да и мама говорила, пироги к обеду будут…
— Мне плевать на пироги! — голос ее был твердым. — Если ты не поедешь, я сама пойду. Пешком.
— Да ладно, ладно, успокойся, — он махнул рукой, будто сдаваясь. — Сейчас соберёмся.
Через полчаса они шли к машине по глубокому снегу. Карина молчала, а Максим пытался сгладить ситуацию.
— Ну чего ты? Они нормальные, правда. Просто грубоватые. Здесь не до церемоний.
— А я тебе кто? Доярка? Я для тебя кто, Макс? Ты хоть раз подумал, как мне было среди всей этой… «нормальности»?
Он опустил голову.
— Если ты мой муж, то должен быть рядом. А не хихикать с братом или спать, когда я трясусь от страха. Я что, сама по себе?
— Прости, я… не подумал, — пробормотал он. — Просто я привык к ним, и мне казалось, ты тоже привыкнешь.
— Макс, я больше не собираюсь привыкать. Ни к твоей семье, ни к их «нормальности».
— Уезжаете? Рано-то как, — протянула свекровь с порога, с укоризной глядя на сына. — Карин, тебе пирожков на дорогу положить?
— Спасибо, не надо, — улыбнулась Карина. — Нам пора. В другой раз лучше вы к нам.
Макс, не зная, куда деться, поправил шарф.
— Спасибо за баньку, было… тепло, — добавила Карина, прощаясь с иронией.
В машине она молчала. Максим косился на нее, но слов не находил.
— Я… не прав был. Ты хорошая. Я просто дурак, — выдохнул он.
Она повернулась к нему.
— Знаешь, Макс, мне нужно только одно. Чтобы ты был рядом. Больше ничего.
— Буду, — коротко ответил он, и в его голосе она услышала искренность.
Машина двигалась по заснеженной дороге.
Пять лет спустя Карина открыла собственную пекарню в городе. Однажды туда зашел Лёха, тот самый шутник из деревни. Они долго смеялись, вспоминая ту ночь в бане.
— Ты знаешь, я тогда хотел произвести на тебя впечатление. Думал, может, ты от Макса ко мне уйдешь, — признался Лёха.
— Ох, Леха, я тогда и правда чуть к тебе не ушла! — подшутила Карина.
— Неужели так напугал сильно, что во мне мужика рассмотрела?
— Напугал это точно, но только от страха…
Когда Лёха ушел, Карина смотрела ему вслед через стекло, держа в руках его забытый пакет с пирожками. Чужие пироги слаще? — невольно подумала она. Судьба иногда преподносит самые неожиданные сюрпризы.
Дома ее ждал Макс и их дети. Карина знала, что чужие пироги, может и выглядят аппетитнее, но самые вкусные – те, что испечены в родном доме, с любовью. И для этого, иногда, нужно уметь постоять за себя и за свою семью.