Это начало книги.
Зелёный клоун
Анонс
Планета Почва. Летающие машины тут пока не отлажены и взрываются, а голограммы – скорее неудобная модная безделушка, чем полезная технология.
Это история о девушке, которая борется с ожившими людскими страхами. А также о подвальном монстре с зелёными волосами. Естественные враги, что ж поделать. Но у каждого свои скелеты в шкафу.
Глава 1. Брунхильда Шруда
Где-то в космосе со скоростью 108 тысяч километров в час летит планета Почва, похожая на нашу Землю, но всё же другая, и немножечко в будущем.
***
Брунхи́льда Альбре́хтовна Шру́да давно мечтала переехать в другой город. Ведь страна Светли́я большая, в ней много разных мест.
То есть, конечно, Маяк был по-своему уютным…
«Вот именно, по-своему», – сердито думала иногда Брунхильда.
Крошечный город, построенный только для того, чтобы рыбакам было куда развесить сети после трудового дня. Но рыбаков тут не было уже лет тридцать, потому что рыбную ловлю официально запретили.
Были, конечно, нелегальные рыбаки.
Тёмным пасмурным утром их можно было кое-где увидеть меж чёрных скал, наполовину погружённых в седое северное море.
Казалось, даже скалы мёрзнут на этом ветру.
Смелых нарушителей можно было по пальцам пересчитать. Да и ловили они, в основном, на удочку.
Не то, что прежде: огромные рыболовные суда и целый флот утлых судёнышек. От сетей в море было тесно. Да их было больше, чем самой рыбы!
Теперь же рыбы развелось столько, что её можно было руками ловить. Но рыбаки-нарушители всё же предпочитали старинную удочку.
С тех пор, как люди изобрели искусственную рыбу и мясо, Маяк потерял половину своего населения. Все эти люди уехали в места побогаче. И поинтересней.
У Маяка была надежда остаться на плаву из-за экономически важного порта. Но вскоре после заменителей рыбы люди изобрели летающие машины и поезда. Эти чудеса техники могли с относительно большой скоростью пересекать даже океаны (хотя и не без определённой угрозы взрыва). Так или иначе, а Маяк стал совершенно ненужным для остального мира.
О состоянии бедного городка можно было судить по состоянию его единственной достопримечательности – огромного Белого Маяка. В честь него и назван город Маяк, между прочим. И вот это чудо инженерной техники, которое долгие десятилетия служило людям верой и правдой, постепенно стало ненужным и ветхим, как сами корабли, которым он когда-то указывал фарватер. Ненужным, как сам город. Как сама Брунхильда.
«Нет, – подумала Брунхильда. – Зря я, что ли, ходила на курсы веры в себя? Я должна верить!»
Жизнь Брунхильды была не менее серой, чем свинцовые тучи, всегда ровным слоем покрывающие небо над городом Маяком. Она работала клерком в таможне – жалком пережитке прошлого, бледной тени на фоне своего прежнего грозного величия.
Теперь уже никто не возил товары морем. Поэтому таможня выборочно проверяла воздушный транспорт, который редко-редко нарушал ленивую безмятежность холодного городка.
Работа была крайне скучной и скудно оплачивалась. Хотя Брунхильде она нравилась. Как и все оставшиеся в Маяке люди. она любила мир и тишину. И всё же сердце её порой тосковало по дальним странам и таким цветам, которые нельзя получить смешиванием чёрного и белого.
«Часики тикают», – так все говорили ей. Все доброжелательные родственники и знакомые. Удивительно, как может быть много родственников у одной девушки в таком маленьком городе.
«В больших городах не так», – с горечью подумала Брунхильда, подготавливая отчёт на полуголографическом компьютере. Гаджет представлял собой большую коробку с клавиатурой, из которой торчал полупрозрачный светящийся экран. В чём польза от этой неудобной гудящей громадины, Брунхильда никак не могла понять. К тому же, экономия на производстве экрана портилась большими объёмами основного блока. Да и прозрачность эта очень раздражала. Приходилось напрягаться, чтобы видеть написанное на экране, а не то, что находится за ним. А в солнечные дни, которых в Маяке бывало по целых три за год, голографический экран вообще было не разглядеть.
«Часики тикают», – эта фраза очень беспокоила Брунхильду. Такое ощущение, что она – это торт, который будет просрочен, если его никто не съест. Не то чтобы она была феминисткой. Но ей отчего-то начинало казаться, что женщины обладают способностью портиться со временем, как срезанные цветы или мороженое, которое вынули из морозилки. В то время как мужчины со временем становились только более уважаемыми и солидными. Брунхильда подозревала, что ей надо бы сходить к какому-нибудь психологу и поговорить об этом. Но она опасалась, что психолог сделает только хуже.
«Тридцать шесть лет – это не так уж и много, – думала она. – И это ничего, что лицо у меня странное, какое-то шестиугольное, и краситься я не умею. Вот только эти волосы… не рыжие и не светлые. Ни то ни сё. И лохматятся, точно собачья шерсть. Ох, боже мой».
Даже сладкая иллюзия воображаемого превосходства над другими, которой пичкают себя несчастные люди, чтобы заглушить боль от проблем, у неё не получалась.
***
Была у Брунхильды Шруда ещё одна проблема, помимо неустроенной личной жизни и слишком длинного имени. Она видела то, что видеть не полагается.
Ну, знаете, всякие там загадочные призраки в простынях или элегантно одетые вампиры? Так вот, ничего такого она не видела.
А вот полупрозрачный слизняк на лице начальника – сколько угодно.
Или вот, например, маленькие цветные шарики со странными наростами на них, которые иногда летают в общественных аэровтобусах. Брунхильда подозревала, что это вирусы, которые вызывают у людей разные болезни. Но ещё со школы она прекрасно помнила, что вирусы очень маленькие, их только в электронный микроскоп и можно разглядеть.
«Наверное, это всё-таки не вирусы, – думала она, наблюдая как один такой шарик попал в рот какому-то парню, но тот ничего не заметил. – Скорее, это мои фантазии. Эх, надеюсь, никто не узнает о том, что я это вижу, а то меня ждут большие неприятности».
Никто на свете, даже родители Брунхильды, не знали, что она видит все эти штуки. Потому что она предусмотрительно молчала об этом в тряпочку.
Более того, она приучила себя не замечать ни кривоногих обезьянок, лазающих в людские дома, ни больших медуз, сидящих на голове у некоторых её знакомых, точно разноцветные шапки.
Путём многолетнего труда она научилась не замечать их.
А потом научилась не видеть.
***
Однажды Брунхильда шла на работу. Дул сильный и холодный ветер. Лето же.
В витрине магазина бытовой техники стояли новенькие головизоры (маркетологи нарочно дали им провокационное название, но означает оно всего лишь «полуголографический телевизор»). На всех головизорах шли новости. Диктор в новеньком костюме и с прилизанными рыжими волосами гордо заявил:
– Мы стоим на пороге новой эпохи! Буквально полчаса назад в городе Бэн был впервые запущен «Ма́са», самый крупный генератор электромагнитного поля! Это сулит нам новую энергию, более дешёвую и безопасную, а также…
«Опять они ставят опасные эксперименты, – подумала Брунхильда. – Если бы учёные нашли ящик с надписью: «Не открывать, иначе ваши носы превратятся в лимоны!», то они бы сшибли друг друга за возможность первым открыть этот ящик… А потом стали бы измерять получившиеся лимоны. Ой, как же сильно болит голова… Я что, простудилась на ветру? Ох, надеюсь, что нет».
На этих улицах ветер был ещё резче и холоднее. Она запахнула поплотнее воротник пальто,
«Где бы сейчас найти горячий кофе?» – со вздохом думала она.
Девушка нырнула в тёмный переулок между двумя серыми домами.
Две школьницы, наверное, третьеклассницы, шли по переулку на несколько шагов впереди неё. У них были модные светящиеся курточки. У одной кислотно-розовая, у другой – кислотно-жёлтая.
– Мне страшно, – пожаловалась одна из девочек.
– Ой, Галя, ты такая трусиха! – манерно протянула вторая, очевидно, копируя интонации кого-то из взрослых.
– Но Ира! – воскликнула Галя. – Ты что, не слышала, что тут живёт Чёрный Вампир?..
Не успела она закончить, как что-то позади неё бесшумно слетело из тени под балконом на третьем этаже и спряталось за мусорными баками. Брунхильда остолбенела, с ужасом глядя на помойку. Школьницы же ничего не заметили и шли как ни в чём не бывало.
Брунхильда судорожно соображала, что делать.
«Кричать или нет? Если я закричу, то оно бросится на девочек? Или на меня?» – проносились мысли в её голове.
А Галя и Ира уже подходили к бакам.
Наконец, Брунхильда решила, что ей делать.
Стоило школьницам поравняться с баками, как чёрная тень выпорхнула из укрытия и оказалась за их спинами. Девочки даже голов не повернули, так тихо она двигалась.
Тварь, по форме напоминающая человека, уже собралась наброситься на них, уже занесла свои когтистые руки, но внезапно что-то с размаху ударило её по голове.
Тварь завизжала мужским фальцетом.
Третьеклассницы повернулись и тоже завизжали. На иг глазах чудовище лопнуло, как мыльный пузырь, и превратилось в облако чёрного дыма.
Брунхильда облегчённо вздохнула и опустила доску, которую до этого осторожно подобрала с земли.
– Что это? Что это было?! – кричали девочки. – Тётя, зачем тебе доска?!
– Я вас спасла от этой штуки! – немного сердито ответила Брунхильда и бросила доску на асфальт.
– Но… дым всё ещё остался! – дрожащим голосом заметила Галя.
И правда. Густой чёрный дым не растворялся. Вместо этого он постепенно поменял цвет и стал молочно-белым. Его форма стала неустойчивой: отростки дыма неуверенно тянулись то к девочкам, то к Брунхильде.
Девочки закричали и отскочили подальше, но не убежали. Уж слишком любопытно им было.
Брунхильда тоже отошла подальше от дыма.
Таким образом, щупальца, тянущиеся к ней и девочкам, не добились результата, зато щупальце, тянущееся к доске, достигло своей цели.
– О боже мой, – прошептала Брунхильда, глядя, как грязно-белый дым втянулся в доску, словно вода в губку.
– Ух ты! – восхитились Галя и Ира, когда старая доска с кучей заноз вдруг стала намного новее, заблестела и даже чуть-чуть засветилась золотым в тех местах, где были годичные кольца.
– Девочки, идите скорее отсюда, – порекомендовала Брунхильда. – Вы куда шли? В школу? Вот и идите.
Третьеклассницы обиженно надули губы, но всё же ушли.
«Так. Я отправила их отсюда. Теперь я одна с этой светящейся доской… – с лёгким ужасом подумала девушка. – Что же мне теперь делать? Может, позвонить в полицию?»
Не успела она достать свой старомодный смартфон (теперь уже все пользовались голофонами, только Брунхильда и подобные ей любители старины предпочитали смартфоны), как в узкий переулок с трудом приземлилась полицейская летающая машина.
Дверца открылась, и из неё выбежал худощавый, немного сгорбленный полицейский. Он был, как и положено, в синей форме, но фуражка его была до такой степени измята и перешита, что утратила свою первоначальную форму.
– Стой, не двигайся! – хрипло крикнул он и подбежал к девушке.
У него было измученное, но всё же живое лицо, как будто он когда-то перенёс тяжёлую болезнь. Его большие серые глаза смотрели на Брунхильду, да и в целом на весь мир взглядом, который можно было бы перевести как: «Ну-ну. Вот и ты. Н-да, так я и думал. Ничего хорошего от тебя ждать не приходится».
Серые коротко остриженные волосы и серая щетина как нельзя хуже дополняли полисмена.
– Я и не двигаюсь, – забито произнесла Брунхильда.
– Что тут было? – строго спросил он.
– «Капитан Пикклз»? – ошеломлённо прочитала девушка бейджик на груди полицейского.
(«Pickles» – значит «соления» по-английски.)
– Сейчас не время обсуждать имена! – рявкнул он. – Говори, что тут произошло, а не то я тебя арестую!
Брунхильда рассказала всё в мельчайших деталях.
– Вампир, значит, – фыркнул капитан Пикклз и удивлённо спросил: – Говоришь, у тебя получилось его убить? Невероятно. Говоришь, огрела его по голове доской, когда на других и пули не действуют? Боже правый… Ты уверена, что это была доска?!
– Конечно, – сказал девушка. – Вот эта самая доска.
– Чёрт! – заорал Пикклз, увидев поблёскивающую от собственного света доску. – Гленарва́н! Иди сюда и забери эту штуку!
Из полицейской машины вывалился детина-полицейский с рыжей бородой и целой армией веснушек. Он одарил Брунхильду усмешкой, которую, вероятно, он сам считал обворожительной.
– Идиот! Возьми доску! – заорал капитан. – Да не руками же! Заверни её в пакет, дурак ты этакий!..
– А что, собственно, тут происходит? – поинтересовалась Брунхильда. – Почему под балконами прячутся жуткие тени и нападают на детей? Что это был за дым и зачем он залез в эту доску?
– Хорошие вопросы, мадам, – Пикклз сунул в рот сигарету и зажёг её плазменной зажигалкой. – Но боюсь, что у меня нет ответов. Поедемте с нами. Там есть пара людей. Я надеюсь, они объяснят, что за чертовщина тут происходит.
– Но я опаздываю на работу… – заволновалась Брунхильда.
– Не бойтесь, – неразборчиво ответил капитан. – Мы выпишем вам справку, ха-ха, – в его смешке не было и капли веселья, только мрак и пепел.
***
Следующая глава (ссылка будет доступна, когда появится продолжение)