И начну я рассказ об одном из легендарных произведений исламского искусства, невероятном Павлиньем троне, чьи красота и непревзойденная роскошь исполнения поражали современников и потомков.
Павлиний трон — был заказан в XVII веке для падишаха Могольской империи Шах-Джахана, работа по созданию велась семь лет. В числе драгоценных камней, вставленных в трон, были жемчуг, рубины, изумруды, шпинели, сапфиры и бриллианты. Эти драгоценности выглядели как разноцветные перья павлина в окружении украшений. Самыми заметными драгоценными камнями Павлиньего трона были алмаз «Шах Акбар» (глаз павлина), алмаз «Великий Могол» (роза), «рубин Тимура» (находился в углублении для подушки, которая служила сиденьем падишаха) большой алмаз «Большая Скрижаль» и алмаз «Шах» (Шах» был подвешен на балдахине над троном так, что всё время находился перед глазами правителя). Подданные приближались к нему по серебряным ступеням. Ножки у трона были золотые и украшены самоцветами.За спинкой вздымались два павлиньих хвоста из золота, с алмазными и рубиновыми вкраплениями, украшенные эмалью. Подробное описание Павлиньего трона для европейцев оставила весьма интересная личность - Жан-Бати́ст Тавернье́ — французский купец, державший в своих руках европейскую торговлю бриллиантами с Индией. Типичный «человек эпохи Возрождения», Тавернье был коммерсантом и воином, путешественником и исследователем, писателем и картографом.
Навидавшийся в своих восточных путешествиях самых разных сокровищ, Тавернье пишет, тем не менее, что «это был самый роскошный трон в мире». Он имел возможность увидеть Павлиний трон во время посещения королевского двора в Красном форте в Дели и писал, что трон был украшен примерно 108 большими отполированными до блеска рубинами, самый маленький из которых весил около 100 карат. Они были окружены большими изумрудами, которые весили от 30 до 60 карат. Всего было около 116 изумрудных камней.
В отчете Тавернье говорится, что на троне висели меч, булава, щит, лук, колчан и стрелы. Они также были украшены драгоценными камнями, равно как и подушки со ступенями. Тавернье заметил, что над балдахином трона стоит Золотой павлин с поднятым хвостом. Его хвост был украшен синими сапфирами и другими драгоценными камнями, а перед грудью висел большой рубин, с которого свисала грушевидная желтоватая жемчужина весом около 50 карат. Павлина окружали два цветочных букета, тоже из золота и драгоценных камней.
12 марта 1635 года, во время празднования Нового года, готовый трон был установлен у южной стены нижнего двора в Агре. Трон выглядел настолько великолепно и величественно, что не избегал сравнений со знаменитым троном царя Соломона (Пророка Сулеймана – как называют его в исламе). Более того, в народе считалось, что этот трон был даже точной копией трона Соломона. Шах-Джахан восседал там до конца марта 1648 года, когда императорский двор был переведён в Дели. Здесь трон установили в Зале частных аудиенций Красного форта. Следующий император, Аурангзеб,(1658—1707), также использовал Павлиний трон в качестве символа блеска, богатства и силы своей власти.
При разграблении Дели в 1739 году победитель, Надир-шах, вывез Павлиний трон, среди прочих сокровищ, в Иран. Видевший трон в Персии безымянный агент сообщал русскому консулу в Исфахане Кадушкину, что
при виде такого сказочного богатства «было отчего сойти с ума»: сам Павлиний трон весил чуть менее двух тонн чистого золота. Одних только оправленных в золото рубинов, изумрудов и бриллиантов вывезли на 21 верблюде более пяти тонн, мелких алмазов до полутонны, а жемчуг вовсе не стали считать.
Речь в донесении шла обо всех сокровищах, вывезенных Надир-шахом из кладовых моголов. Есть свидетельства, что из Павлиньего трона было частично извлечено золото и драгоценные камни для создания трона для каджарского Фетх-Али Шаха (1797—1834).
Персидский правитель, в свою очередь , лишился Павлиньего трона во время боёв с курдами. Последние, по всей видимости, разобрали трон на части и распродали фрагменты его декоративного убранства. Таким, судя по всему, был конец легендарного шедевра восточных художников и ювелиров, непревзойденного и великолепного Павлиньего трона.
Одной из величайших потерь русского искусства стала утрата иконы Казанской Божией Матери - одной из самых почитаемых икон русского православия.
Эта икона относится к типу Одигитрия - «Путеводительница» (в сокращенном - оплечном - варианте) и считается чудесно обретенной в Казани в 1579 году, после большого пожара, уничтожившего не менее половины города. Этот образ вскоре стал одним из наиболее воспроизводимых в Русской православной церкви. Икону многократно украшали все более драгоценными окладами, а в 1768 году императрица Екатерина II украсила оклад Казанской иконы Богородицы в Казанском Богородицком монастыре своей бриллиантовой короной. Московский и Петербургский списки с иконы также оставались крайне значимыми, но уже в XIX веке не было полной ясности, где находился подлинник «явленной» иконы.Однако большинство специалистов склонялось к тому, что он оставался в Казанском Богородицком монастыре.
В ночь на 29 июня (12 июля) 1904 года из Богородицкого монастыря икона была похищена вместе с образом Спасителя в драгоценных ризах; обе иконы были украшены драгоценностями на сумму до 100 тысяч рублей (более 1,2 млн $ в пересчете на сегодняшний курс); похищены были также деньги из свечных ящиков. Похитителей нашли: ими оказались Варфоломей Чайкин (Стоян), крестьянин двадцати восьми лет и его сообщники. На суде Стоян отрицал участие в краже. Однако следственные действия показали, что иконы были сожжены на квартире Стояна. Впоследствии возникало много версий, что икона не была уничтожена, в частности, что на самом деле была украдена копия иконы, а также что икону Стоян за огромную сумму перепродал старообрядцам, но ни одна из этих версий не была доказана (хотя лучшие криминалисты Российской империи пытались разрешить эту загадку, так, например, легендарный Аркадий Францевич Кошко, начальник Московской сыскной полиции, еще спустя 5 лет пытался найти какие-то новые детали в этом деле и ездил с этой целью в Казань). Кошко не поверил ни в то, что щепки в печи в доме Стояна принадлежат украденной иконе, ни в то, что сжег он ее, якобы, из любопытства - желая проверить, накажет ли его Небо за такое святотатство.
Стояна приговорили к 12 годам каторги, и в 1916 году он умер в Шлиссельбургской крепости.
Многие, однако, не утеряли надежду на вторичное обретение Казанской иконы и ее чудесное спасение. Среди них как обычные верующие, так и историки и архивисты. Работа по поиску, которую продолжают энтузиасты, ведется и по сей день. Ведь убедительных доказательств того, что икону уничтожили, нет. Свидетельства противоречивы, а главное — Стоян не имел никаких причин её сжигать. Он был опытный вор и знал, что дорого за это поплатится.
— Ранее он уже несколько раз крал иконы, — рассказывает казанский историк Дмитрий Хафизов. — Но никогда их не уничтожал, ведь это считалось святотатством и за такое выносили суровый приговор. А за кражу украшений с образа — всего три года каторги. Поэтому воры обычно снимали драгоценности и отправляли в полицию анонимную записку: икона находится в таком-то месте.
Кто знает, может, однажды какому-нибудь счастливцу повезет, и его поиски увенчаются успехом?