Найти в Дзене
МОЯ СИБИРИАДА

Легенда о камнерезе и лике в скале

Рассказ из серии "Романтические исторИИ". На крутом берегу Бии, где волны вечно спорят с камнем, есть скала, на которой высечен огромный лик. Люди зовут его «Иконостасом» — будто это не просто портрет, а святыня, вмурованная в саму вечность. А создал его один человек — с молотком, зубилом и упрямством, достойным древних богов.   Звали его Иван Сычев. Фамилия его не затерялась в памяти людей, потому что жива из-за подвига, совершенного в камне. Он не был ни знаменитым скульптором, ни учёным — просто верил, что искусство должно жить не в музеях, а прямо в сердце мира. И выбрал для этого самую неприступную скалу над Бией.   Работал он так: привязывал старую железную кровать верёвками к вершине утёса, ложился на неё лицом вниз и, раскачиваясь над пропастью, выбивал удар за ударом. Ветер рвал верёвки, дожди размывали следы, а он возвращался снова. Говорят, однажды сорвался, но чудом уцелел — местные шептали, что сама река его подхватила, будто пожалела.   Шли годы. Лик Ленина (а тогда эт

Рассказ из серии "Романтические исторИИ".

Барельеф на Иконостасе
Барельеф на Иконостасе

На крутом берегу Бии, где волны вечно спорят с камнем, есть скала, на которой высечен огромный лик. Люди зовут его «Иконостасом» — будто это не просто портрет, а святыня, вмурованная в саму вечность. А создал его один человек — с молотком, зубилом и упрямством, достойным древних богов.  

Звали его Иван Сычев. Фамилия его не затерялась в памяти людей, потому что жива из-за подвига, совершенного в камне. Он не был ни знаменитым скульптором, ни учёным — просто верил, что искусство должно жить не в музеях, а прямо в сердце мира. И выбрал для этого самую неприступную скалу над Бией.  

Работал он так: привязывал старую железную кровать верёвками к вершине утёса, ложился на неё лицом вниз и, раскачиваясь над пропастью, выбивал удар за ударом. Ветер рвал верёвки, дожди размывали следы, а он возвращался снова. Говорят, однажды сорвался, но чудом уцелел — местные шептали, что сама река его подхватила, будто пожалела.  

Шли годы. Лик Ленина (а тогда это имя звучало как заклинание) проступал из камня медленно, будто не художник его высекал, а сама скала решала — явиться миру или нет. Когда работа была закончена, Иван исчез. Кто-то говорил, что ушёл в горы, кто-то — что Бия унесла его в своём течении, как уносит всё лишнее.  

Но Иконостас остался. И теперь, когда лодки проплывают мимо, люди замолкают — не из-за политики, а потому что чувствуют: это не просто портрет. Это памятник упрямству человека, который решил, что даже гранит должен покориться воле живого.  

А если приглядеться к трещинам на скале, можно разглядеть следы зубила — будто сам камень иногда вздыхает, вспоминая того, кто осмелился его изменить.

Аудиорассказ "Робинзоны тайги"