Я сидел и рисовал в голове её образ: острое лицо, аккуратный нос, нежные щёки, которые мне довелось потрогать, когда я обрабатывал ей рану.
Л-Гирон!
Меня выдернуло из мыслей — передо мной стояла Люция.
Г-Ой, прости, совсем в мыслях витаю, сражение с головы не выходит, — сказал я, снимая шлем.
Она села рядом и спросила, мягко и со скорбью:
Л-Сколько у вас погибших?
Г-Больше четырёхсот солдат, и это только лёгкая пехота. Не считая артиллеристов и поддержки. А у вас?
Л-Двести пятьдесят сестёр и одна Командующая, — ответила Люция.
Г-Соболезную. Их жертва не была напрасной. «Император помнит всех», —тихо произнёс я.
Она взглянула на меня и спросила:
Л-А ты как?
Г-Лёгкие ссадины, — улыбнулся я. Посмотрю — и ты в полном порядке.
Л-Да, а как иначе, — ответила Люция. — Гирон, для меня честь сражаться рядом с тобой. Ты очень храбрый, несмотря на свой, столь небольшой размер перед космодесантом хаоса.
Г-Это взаимно, Люция, — сказал я, и в голосе прозвучала искренняя признательность.
Набравшись смелости, я взял её за руку. Она посмотрела на меня и сжала мою ладонь в ответ. Я смотрел на неё, и в сердце билось одно — как же я рад, что она цела. Пусть она — дочь Императора, служит ему, — я не могу отказаться от неё. И зачем? Пусть сам Бог Император видит чистоту моих побуждений, и только он меня рассудит: был ли я прав или нет.
Г-Люция, я рад, что ты цела, и что мы сейчас сидим здесь вместе, — тихо произнёс я.
Она ответила, чуть улыбнувшись:
Л-Я понимаю твою радость, Гирон. Мне самой становилось не по себе, когда я думала, что ты можешь погибнуть в этом бою.
Г-Ну, как видишь, я цел. А значит, я всё ещё с тобой!
После этих слов мы соприкоснулись лбами. Я потянулся к ней, чтобы поцеловать, она ответила движением, но в последний момент отвернулась. Я, не растерявшись, поцеловал её в щёку.
Люция сразу же потерялась, не могла связать и пары слов, её лицо стало румяным, а руки — дрожать. Но она не думала даже отпускать мою руку. Внезапно её дрожь исчезла, она встала и произнесла:
Л-Прости меня, Гирон, мне пора идти. Нужно почистить оружие и помолиться.
Г-Люция... — я не успел сказать и слова, как она удалилась прочь.
Я даже не смог проследить за ней взглядом. В голове звучала одна мысль: «Все сестры здесь, час молитвы ещё не скоро. Неужели я её чем-то обидел?»
Оставшуюся ночь я просидел в тёмных раздумьях, не сомкнув глаз.
На шестой день, когда уже начинало светать, усталость взяла верх, и я отключился прямо на ящике. Проспал я не меньше пяти часов. Разбудил же меня голос комиссара. Открыв глаза, я увидел его перед собой и резко встал, но затёкшее тело не послушалось меня — я упал прямо ему в ноги.
— Солдат, я так понимаю, ночью ты не спал? — спросил он.
Г-Да, Комиссар, я не спал, как и многие другие, ожидая нового нападения! — вскочил я, отчеканив слова.
— Похвально, но увы, на сон у нас нет времени. Хочу выразить тебе благодарность за твои успехи в борьбе с хаоситами. Сегодня прибудет ещё один новый полк, они развернутся рядом с нашим, а ваша задача — помочь им сделать это быстро. Всё ясно? — продолжил он.
Г-Да, Комиссар, — ответил я.
— Тогда бегом к посадочной площадке. И найди своё оружие.
Только я собрался побежать, как за спиной услышал его слова:
— Отставить бегом, прогулочно, пешком. А то опять падать будешь.
Поправив шлем, нагрудник и пояс, я направился к посадочной площадке. Весь день шестого дня, да и часть ночи, я помогал новоприбывшему полку. Ничего особенного — разве что одна встреча запомнилась особенно.
Мне довелось увидеть Люцию. Я поймал её взгляд на себе. В тот момент я улыбнулся ей, но она никак не отреагировала, просто закрыла забрало шлема и продолжила свои дела. Всё это время я не мог выбросить из головы её образ. Уже ночью, когда мы закончили помогать новоприбывшим, я заметил, как Люция куда-то шла. Я догнал её, и у нас случился разговор.
Г-Люция, подожди, стой, прошу тебя, — начал я.
Г- Прости меня, если чем-то задел... — добавил я, чувствуя, как сердце бьётся сильнее.
Г-Я правда не хотел, прошу, остановись. — голос мой дрожал.
Г-Люция! Я люблю тебя! — выкрикнул я, не в силах больше держать слова внутри.
Она остановилась. Я смотрел ей в спину. Не проронив ни слова, она простояла так пару секунд и всё равно ушла. Я остался в неведении: что же произошло? Вернувшись в свой блиндаж, я всю ночь, обнимая найденный лазган, думал о том, чем мог задеть Люцию и как мне перед ней искупить свою вину. Но, кажется, этого и не потребовалось: на утро седьмого дня нас снова атаковали — с ещё большей силой. Мы были готовы и ждали врага.
Откинув все мысли, я крепко сжал лазган и выбежал из блиндажа. Встав у бойницы, я открыл огонь по предателям — хаоситам. В этот момент к нам подбежал комиссар и произнёс слова поддержки:
— По нам веет холодная злость. Мы им как в горле кость, пусть задохнутся от нашего присутствия!
Все мы громко воскликнули:
— Слава Императору! — и продолжили бой.
Противников было очень много, но артиллерия и авиация делали своё дело — враг не мог дойти до наших позиций. Я улыбнулся, почувствовав радость. Но она была недолгой. Внезапно я услышал душераздирающие вопли — это были предатели. Десантники хаоса и группа демонов.
— Уж они-то точно дойдут до наших позиций и сметут их, — подумал я, и не я один.
Но и в этот раз Сёстры Битвы не остались в стороне и пришли нам на помощь.