- Добрый день! Войти можно? Поговорить надо.
На пороге стояла Татьяна с двумя увесистыми хозяйственными сумками в руках. Из-за ее плеча виновато выглядывал Анатолий, поспешно вытаскивая из дыры между зубами недокуренную сигарету.
Шурочкин молча отошел от двери пропуская внутрь гостей.
- Толян, займись. – приказала Татьяна, передавая сумки бывшему мужу.
Сама она по-хозяйски расположилась на стуле у стола.
- Нехорошо с пустыми руками, когда такой разговор. – начала она, и как по волшебству под руками Анатолия стол немедленно заполнился нарезками, закусками, появились конфеты, торт и под конец литровая бутылка водки.
- Вы уж извините, что мы без приглашения, но такое дело, сами понимаете… - развела руками Татьяна.
- Если честно, то не совсем. – осторожно сказал Шурочкин, косясь на отца Артемий.
- Ну, как я понимаю, мы все всë друг про друга поняли, поэтому хотелось бы дело полюбовно решить. Толян, наливай. – Татьяна тяжело посмотрела на отца Артемия. – Батюшка же выпьет?
- Как вы догадались? – без тени смущения поинтересовался отец Артемий, принимая стакан из рук Анатолия.
- По запаху. Вы мне как синенькую дали, так я сразу все понял, ладаном пахнет, святой церковью. К тому ж к часовне с уважением. – радостно сообщил Анатолий
- Молчи, дурак. – оборвала его Татьяна -Я сначала-то не заподозрила, а потом, все поняла. По своим канала уточнила. Это же вы с моим родственником, Колькой Лихомётовым работали? Почет и уважение! С таким человеком большая честь за одним столом оказаться.
- Надо же! Не знал, что среди ваших он за героя не считается. Выпьем, что ж. – отец Артемий опрокинул стакан, за ним и Татьяна с Шурочкиным. Анатолий жалобно смотрел на присутствующих и ограничился колбасой, торопливо запихнув ее в рот.
- В завязке я теперь. – гордо пояснил он.
- Какой он герой, паскудник этот? Всех нас позором покрыл. – возмутилась Татьяна.- Дрянь такая! Нас и так всего ничего осталось, а тут еще он!
Шурочкин никак не мог понять, куда они клонят. И чего ожидать . Такое застолье с оборотнями могло обернуться плохо, а Евгений с амулетом неизвестно где.
- Я ходить вокруг да около не буду. Раз вы про нас всë знаете и мы про вас тоже, то давайте миром разойдемся. Вы к себе, а мы к себе. – предложила Татьяна, вылавливая острыми ногтями соленый огурец из банки.
- Нет, уважаемая Татьяна, никак мы уехать просто так не можем. После того, как у вас тут такие дела происходят. – ответил отец Артемий, глядя ей прямо в глаза.
- А какие дела? – невинно уточнила она
- А пропавшие дети не считаются? – встрял Шурочкин.
- Нет, уважаемый, не считаются. Не мы это. Вот вам крест! – Анатолий размашисто перекрестился прямо над столом.
- Ну да, сами утонули в болоте. – кивнул Шурочкин, наливая всем по второй. Он решил тянуть время.
- Сашка с Юлькой сами утонули. Это правда. Место могу показать. Только не достать их, очень глубоко там. Я хотел достать, хоть косточки родным отдать, но никак. – честно сообщил Анатолий.
- Допустим, а остальные? – кивнул Шурочкин
Татьяна тяжело вздохнула и достала из сумки большой сверток в расписном платке. Внутри платка оказалась старая икона на толстой темной доске, изображавшая собакоголового святого, несущего на плечах радостно смеющегося младенца.
- Святой Христофор Псеглавец! – ахнул отец Артемий, троекратно осеняя себя крестным знамением. – Александр, это же невероятно. Таких икон и не осталось уже, после искоренения ереси. Это, наверное, последняя такая икона в стране.
Татьяна благоговейно поцеловала икону и протянула отцу Артемию
- Это наша святыня, переданная старцем Игнатием нашему племени. Реликвия! Побожитесь на Святом Христофоре, что уедете, как я правду вам скажу и не будете нас преследовать!
Отец Артемий в замешательстве смотрел на Шурочкина. Тот недоуменно поднял брови. Что делать, было непонятно.
- Татьяна, нам очень лестно, что вы доверяете нам и показали вашу святыню, но мы не можем. Поймите, ну никак. Тут речь о детях, о безопасности остальных. – попытался вразумить ее отец Артемий
- Побожитесь. Ничего плохого ни с кем не случится. Не по нашей вине точно. Клянусь Господом Богом нашим и Святым Христофором Псеглавцем! – Татьяна снова поцеловала икону и перекрестилась.
- Ну, хорошо. Я, как лицо духовное побожиться не могу, но обещаю, что если вы скажете правду и она окажется далекой от криминала и вреда людям, то мы уедем и никаких преследований не будет. – отец Артемий перекрестился и приложился к иконе.
Татьяна протянула икону и Шурочкину, на что он замотал головой.
- Я не верующий. Но слово офицера даю.
- Ксива есть? Покажи! – не поверил Толян
Шурочкин полез за удостоверением в карман.
- Ка-пи-тан Шу-роч-кин..- по слогам прочитал оборотень и кивнул.
- Тогда наливайте, капитан. Разговор обстоятельный будет.- согласилась Татьяна и вздохнула.
- Мы на этой земле давно живем. Так давно, что и не помнит никто, как здесь оказались. Это только в сказках по триста лет оборотни живут, а на деле долго, конечно, но не больше 120 лет. И вот так вот вышло, что последние мы с Толяном остались. А детей у нас и нет. После нас некому род продолжать. И посоветоваться не с кем. После революции про нас забыли все. Как старец Игнатий преставился, после него отец Василий был, после него батюшка Олег,а потом и вовсе никого не осталось. Забыла церковь про псеглавцев.
Татьяна вздохнула и продолжила, не выпуская икону из рук.
- И вот решили мы с Толяном на крайние меры пойти. На усыновление. Не в обычном смысле конечно. Знали понаслышке, что можно так, а только что именно делать и как, нет. Пришлось экспериментировать.
До Шурочкина стал доходить страшный смысл слов Татьяны.
- Сашка и Глеб все равно бы пропали,беспризорники.– встрял Анатолий. – Зазвал я их на болото, якобы клад бандитский мне подсобить вытащить. Поделиться обещал. Ну, укусил. С Глебом промашка вышла. Не получилось. А Сашка испугался, побежал, в трясину и попал.
- Наташку я зазвала. С ней все просто вышло, сразу и с первого раза. Получилось. – Татьяна начала светлеть на глазах . - Потом Марианна. Я ее специально приметила. Такая ладная девчонка!
- И Данька, последний пропавший, сынок. – с гордостью сообщил Анатолий.
Он поставил на диван вторую сумку и осторожно расстегнул. Там, на мягком свитере сбившись в комок сопели три серых щенка.
- Я ради них все сделаю, я пить бросил. – тихо сказал Толян, заглядывая в лицо отцу Артемию
- Они после обращения сперва мучаются, кровь в них меняется. Потом щенками становятся, а потом вырастают и уже ничего не помнят, кем они раньше были. Только мать обращать может, поэтому у Толяна и не вышло. – сказала Татьяна, застегивая сумку.- Они и святой Христофор - всё, что у нас есть. Я вас уважаю, святой отец, поэтому и показала сокровища наши. А если б что не так пошло, разорвала бы пополам. И капитана вашего. Потому что я –мать.
- А как же Юлька, внучка бабы Зинаиды? – выдавил Шурочкин.- А их родители? Вы понимаете, что вы наделали? Вы детей у семей отняли!
- Юлька сама утонула. Пошла на болото Сашку искать. Любила его. – сказал Толян, заслоняя собой сумку.
- Никого мы не отнимали. Вы ничего не знаете!- защитилась Татьяна. Эти дети сами по себе, как трава росли. А мы, мы им все дадим!
- Да что вы им дадите, если их все равно узнают? Не в лесу же вы их растить будете? – возмутился Шурочкин
- Не узнают! – рыкнула Татьяна. – Они после обращения другие внешне становятся. Похожие, но не они. И имена мы им другие дали. Скажем, что в Твери, в детском доме усыновили.
- А документы? Откуда вы документы на детей возьмете? В наше время без документов?! – не унимался Шурочкин
Татьяна и Анатолий как будто бы сдулись, замолчали, смотрели друг на друга и не решались признаться, что здесь и вышла ошибка, которую они не предусмотрели.
- Я не знаю, что вам сказать. Это ужасно, то, что вы натворили. – Шурочкин одним махом осушил стакан.
- Вы слово офицера дали.- напомнила Татьяна, вставая между Шурочкиным и сумкой с ее драгоценным содержимым.
Отец Артемий вытащил телефон.
- Евгений Николаевич, приветствую. Ошибка вышла. Все отменяется. Простите за беспокойство. Все в порядке. Группу можно отпускать. На месте расскажу. Да, сегодня или завтра с утра выезжаем.
Татьяна и Анатолий переглянулись. Шурочкин вопросительно смотрел на отца Артемия.
- Что? – обернулся к нему отец Артемий – Ну, дело мы распутали? Несчастный случай. Трое детей живы. Можем уезжать. Сейчас билеты посмотрю на вечер.
- Батюшка, - Анатолий осторожно тронул его за рукав – просьба есть. Нам бы деток окрестить.
- О, как! Псеглавцев я еще не крестил. Ну, да грех в таком деле отказать. Как имена детей?
- Христина, Марфа и Марк.- быстро нашлась Татьяна.
- Гавриил же! Гаврила Анатольевич. – укорил ее Анатолий
- Марк, я сказала! Я –мать! – оборвала его Татьяна и обернулась к Шурочкину – Капитан, и у меня просьба. Может поможете с документами, а?
- Может вам еще и материнский капитал, и льготы, как многодетным? – скептически поинтересовался Шурочкин – Ладно, я подумаю, что можно сделать, но не быстро это.
Уезжали отец Артемий и Шурочкин с группой спецназа, на бронированном тонированном автобусе. Шурочкин сам решил поскорее покинуть это злосчастное место. На прощание Анатолий с Татьяной, прижимавшие к себе покрепче сумки с иконой и волчатами долго жали им руки, благодарили, просили отца Артемия не оставлять их без духовной поддержки. Шурочкин еще раз пообещал решить вопрос с документами для детей.
На обратном пути молчали. Наконец, где то у Валдая отец Артемий положил свою руку поверх Шурочкиновской и сказал:
- Я все понимаю. Но это лучший вариант. По сути ведь Анатолий только Глеба неудачно обратил. Да и то, вопрос, он ли до конца виноват. Мы же не знаем, может мальчик болен был.
- Знаете что, святой отец? Вот даже я, неверующий и некрещеный, считаю, что все это не по-христиански. По сути мы просто потворствовали злу. – с укоризной сказал Шурочкин и до самого офиса не произнес больше не слова.
КОНЕЦ.