Первый ряд монстров, бросившихся к двери здания, запылал сразу от удара светом Михаилом. Они вздрогнули, услышав, как те утробно завыли. Этим существам было больно от удара светом, и горящие упыри бросились в свои подземные убежища.
Остальные, оскалив зубы, дружно бросились на друзей. Все смешалось. Короткие сине-белые молнии Клима, испепеляющие существ, так, что они осыпались пеплом. Огненные шелестящие шары разного размера, которыми непрерывно посылала Кейна, прокатившись по земле шары выжигали целые ряды среди существ. Вася, у которого топор образовал сияющий круг, казался неутомимым, он рубил конечности и головы любого, кто смог подобраться близко к ним. Однако существа, даже без голова продолжали двигаться, а на месте груди у этих существ открылась щель-пасть, снабженная коническими зубами, которая хищно чавкала.
– Интересное изобретение, – прохрипел Миша, и в его руках появилось сияющее копье, в которое превратилась подаренная Сашей спица. Миша разил и разил копьем безголовых упырей.
– Не зевай! – завопил Клим, обнаружив, что упыри пытаются выломать дверь в здании.
Некоторые упыри трясли углы здания. На окнах были металлические решетки, когда упыри хватались за них, то вибрирующе выли и отскакивали, потому что их руки обугливались.
Кейна уже чувствовала, что не хватает сил, только ярость, что она не может, а мужики ещё сражаются, подпитывала её. Она взлетела, и осознала какое это преимущество. Луна посеребрила её, и она неожиданно поняла, что всё ещё не простила себя и что-то доказывает себе и им.
Усталость сделала её спокойной, и она задала себе вопрос. А что это с ней происходит? Почему она переживает за воинов? Главное в бою – не мешать соратникам делать своё дело и сражаться самой.
После этих мыслей, ей показалось, что её накачивают энергией. Вокруг неё порхали белые голуби Иштар.
– Думай! – завизжала она сама себе, потом вспомнила. – Луна!
Ведь свет луны – это же отраженный солнечный свет. Как она это сделала Кей не поняла, ей помогали голуби, которые сели на плечи и заворковали, потом они куда-то упорхнули, а Кейна свила из лунного света копьё. Кей прикусила губу и стала этим копьем взламывать норы монстров. Оказывается, там их было много. «У тебя две руки» – напомнил ей организм.
Кей вспомнила, как переворачивала мясо на сковороде. Теперь огненным и серебряным копьями она взломала крышу с обогревателями жилища упырей. Она ломала и жгла одновременно. Ведь это так просто – втыкаешь вилку в мясо, а лопаточкой поддеваешь и переворачиваешь. Потом и это она устала делать, но жгла и жгла.
Силы кончились и стало темно. Она очнулась, потому что лежала на руках у Клима.
– Знаешь, а ведь я не люблю тебя, – ляпнула она и смутилась. Тот смотрел очень серьезно. – Просто какой-то инстинкт древний сработал. Если такой роскошный мужик добивается, говорит, что жена, значит он – мечта этой женщины. А я вот сама-то не люблю, я как будто по чужому сценарию всё сделала. Однако хочу заметить, что лучше того, что я пережила с тобой уже никогда не будет. Знаешь почему? Не захочу другого! Никогда не захочу. А ты свободен, потому что ты тоже не любишь меня. Мы с тобой инвалиды.
– Две сгоревшие головешки, – понимающе проговорил он. – Решили, что вместе гореть лучше, если по одиночке не получается.
– Не говори парням! – попросила Кейна.
– Хорошо! Ничего соратник! Справимся, – Клим вздохнул – Надо внутрь войти, а мне, если честно не по себе.
К ним подошел Вася, улыбнулся.
– Готовы? Мы с Мишей взламываем дверь, и караулим всё, что полезет оттуда, а вы уж внутрь.
Внутри здания было одновременно страшно и банально. Стены, покрашенные знакомой им серебристой краской. Все охранники убиты и выпотрошены. Они аккуратно лежали на столах на колесиках.
– Жалко мужиков, как они вляпались. Здесь ещё кто-то был, – пробормотал Клим. – Мы значит там этих выжигали, а здесь неторопливо чем-то занимались. Были уверены, что те нас завалят.
В здании были два этажа и подвал. Дверь в подвал закрыта бирюзовой перепонкой.
– Что за идиотский цвет? – разозлился Клим.
– Почему идиотский? Бирюзовый. Помнишь, такой стал машина, когда загорелась? – Кейна аккуратно подергала ручки дверей. – Всё заперто.
– Наверх! – скомандовал Клим
Они бегом понялись на второй этаж. Четыре комнаты, забитые незнакомыми приборами и компьютерами. Приборов было много – двенадцать штук. Когда Кейна сожгла все, последний компьютер вдруг проквакал:
– Что у вас происходит? Ты накормил всех?
Она зажала нос Климу и удивилась, потому что он все понял и шепнул:
– Перебои… Сгор… генер… Исправ…
Потом они это сказали хором в терцию, при этом Кейна говорила низко, а Клим хрипел. Получилось очень машинно. В ответ им сообщили.
– Сигнал желтый. Приеду завтра после обеда. С новыми образцами.
Всё отключилось.
– Надо возвращаться, – буркнул Клим.
Они прошли по остальным комнатам и вырубили компы везде, где нашли. Результат бы приятным – все двери на первом этаже были разблокированы. Две комнаты на первом этаже были комнатами охранников с нарами, телевизором и холодильником, забитом обычными продуктами. Еще одна комната с мертвыми экранами на сиенах, видимо, сюда поступала информация с наружных камер.
Четвертая комната озадачила. Там стояли холодильники и термостаты. Холодильники были уставлены колбами с жидкостью бирюзового цвета, а термостаты – колбы с серебристыми растворами. Кейна отметила, что температура в термостатах 37 градусов. В термостатах на решетках стояли не только колбы, но и культуральные флаконы с какими-то тканями.
Кейна угрюмо взглянула на Клима.
– Краска – это культуральная среда? – что-то ей было не по себе, после того как она провозгласила декларацию о независимости, а более всего злила его реакция.
– Непонятно, – бросил он ей.
Он так и не понял с чего бы это она вдруг объявила, что не любит его, а то он дурак не догадался. Здесь просто она подтвердила, что все женщины – лгуньи, да и он не собирался всю жизнь провести с этой помесью кокетки и бультерьера! Принюхался и вспомнил – этот запах на мгновение появился, когда машина вспыхнула. Осторожно прикрыл дверь комнаты и чутьем бойца понял, что они упустили. Комната была изолирована. Надавил на дверь. Перепонка по краю двери чмокнула, восстанавливая изоляцию.
– Все стены в комнатах и с компами, и в серверной были покрыты этой краской. Температура в комнате изменилась, – сообщил он ей.
Как бы она к нему не относилась, как к мужу, но напарником она была хорошим и, и должна знать, что их ожидает. Краем глаза Клим заметил, как перепонка, закрывающая подвал, взмыла в воздух, а из коридора полыхнуло жидким пламенем из ранее им не замеченных и хорошо спрятанных щелей.
Никогда он не сможет забыть, как взметнулись её крылья, закрывая его. Он тупо смотрел на ту, которая объявила, что не любит, а потом сожгла свои крылья, спасая его. Голос Васи заставил его очухаться, тот кричал, чтобы они уходили. Он выбежал, держа её, как в романах, на руках. Здание полыхало синим пламенем.
– Вася! – прохрипел Клим. – Эта гадuна посмела мне сказать, что не любит меня, а потом сожгла свои крылья, спасая меня.
Вася вздохнул.
– Повезло! Твоя, когда злится на себя, говорит глупости, Сашке его тоже, обещает, что этого не потерпит. Можно же так узнать, о чем идет речь?! Моя хуже, она запирается и молчит, а ты потом разбирайся из-за чего она психанула.
Кейна очнулась. Вздохнула запах горелой органики и потрясла его тем, что со всего маха влепила ему пощечину, прошипев:
– Я головешка, значит, подонок?! Поверил, что не люблю!
Глупо конечно, но Клим рядом с горевшей лабораторией и под хохот Миши и Васи, висел в воздухе вверх тормашками и целовал жену, потому что вся её спина была сожжена, а он очень боялся, что просто бросит её на землю и начнёт доказывать свое право, как единственного и неповторимого мужчины в ее жизни.
Клим, очухавшись, удивился, неужели он так подумал. Посмотрел в её глаза в пол-лица и сообщил
– Всё заживет, и я знаю, что это было.
Голова у неё работала теперь хорошо, и она торопливо заговорила:
– Краска! На самом деле это – какой-то реактив или среда, вводящая в сознание сомнения, порождающие неспособность адекватно мыслить. Когда ты надышался, потом тебе становится все равно, и тобой легко управлять. Ты просто выполняешь приказы.
Здание бухнуло внутри и, крякнув, осело. Теперь оно горело зеленовато-коричневым пламенем, а запах был хорошим, потому что знакомым – горелая резина.
Кейна боялась, неужели Клим поверил, что он ней не нужен?
Люди ведь не понимают, что Бог отпускает каждому один раз любовь, которая его должна заставить взлететь. Некоторые не справляются и отказываются, потому что гораздо легче пользоваться, чем любить. Некоторые путают потребности души с требованиями тела, а любовь – это так просто, отдавать, ничего не требуя взамен.
Конечно, кто-то паразитирует и берёт, и берёт у партнера по жизни, а потом становится монстром. Он или она потом пробуют опять присосаться к чьей-то любви, но никогда уже не могут пережить то чувство полета. Никогда! Иногда они могут заработать прощение своим добрыми поступками, но полюбить так, чтобы лететь, никогда! Иногда приходит любовь-покой, любовь-уважение, любовь-нежность. Они всегда сопровождают истинную любовь! Она же многообразная! Однако это только части истинной любви. Люди иногда и ссорятся, и мирятся (как без этого?), но любовь не только пламя, это и мирра – ароматное масло, которое залечивает раны.
Кейна испуганно смотрела на него, губы у неё тряслись, а он странно ухмыльнулся и просипел:
– Головешка ты обгорелая! Видела бы ты свою спину, – ну не мог он ей сказать, что услышал ее мысли о любви. Его любви хватило, и огненные крылья за её спиной вспыхнули пламенем жизни.
– Редко бывает такое излечение любовью, но у нас, кто работает в Конторе, это есть, – прогудел Вася. – Мы можем все друг другу сказать, когда любим, или передать мысли. Моя Лелька помолчит-помолчит, а потом так целует сладко. Голова идёт кругом! Вот уж тогда можно спрашивать, но обычно некогда, потому что горишь от её любви. Это наши жены от неуверенности в себе начинают сердиться на нас. Клим, смирись! Они свирепые на поле брани и в жизни, рядом с нам становятся беззащитными, а мы, наоборот, могучими. Не забывай об этом, хотя… Я как-то привез жене шаль редкую в подарок, а на утро получил по физиономии. Жена уехала к Косте – жене Саши, и они обе дулись. Мне потом Саша пояснил, что это дурочка решила, что шаль, это что-то вроде оплаты за страсть.
– А если не дарить? Дать деньги, пусть себе сами покупают подарки, – Миша, стоявший рядом, свои копьем подбрасывал в огонь тела упырей.
– Конечно, если бы они просили или сами покупали было бы легче, но они никогда не просят. Мы должны сами думать, как украшать наших королев. Нет, не должны, а хотим!!
Клим погладил всклокоченную голову своей жены и промурлыкал:
– Ужасно накажу тебя, как только дотащусь до кровати.
– Свяжешь или как? – глаза Кей вспыхнули.
Клим сердито сморщил нос. Что за озорница?! Ведь спросила при друзьях открытым текстом. Ну, получи по полной, подумал он.
– Спать буду до утра.
– Так жестоко? Ужасно! – Кей ахнула, а потом всхлипнула.
Они еще не пришли в себя от хохота, как здание охнуло и просело, а из его недр появился металлический бирюзовый шкаф, краска с которого уже почти полностью слезла и загорелась.
Шкаф на колесиках был примечателен ещё тем, что имел одну стенку полностью прозрачной. Все внутренности шкафа были видны. Там были всё те же колбочки с краской, в которой плавали аккуратные кубики из костей, мяса, сосудов, кожи и даже мозга.
Внутри шкафы какая-то пружинка на стекле нарисовали рот, и тот прохрипел старческим голосом:
– Молодые люди, это надо уничтожить всё! Дотла, чтобы нельзя было восстановить.
Кейн поклонилась ему.
– Здравствуйте, Антон Федорович! Спасибо, что помогли!
Брйцы угрюмо переглянулись. Шкаф печально вздохнул.
– Здравствуйте! Старался помочь, но видите, что от меня осталось?! Кстати, не думайте, что я скажу имя того, кто это затеял. У меня стоит мощное ограничение. Он остановил только часть отделов мозга, правда… – жутко было видеть, как шкаф захихикал от радостного старческого смеха. – Не читает он новой литературы, а зря. Короче! Это – метеорит! Он маленький был. Оказалась что эмульсия из него при разных температурах обладает замечательными свойствами. Регенерирует раны, восстанавливает позвоночник. Я сначала эти эмульсии втирал, но только безнадежным, или умирающим, те готовы были на всё, лишь бы жить. Себе артрит вылечил. М-да… А потом эта девочка из деревни… Она просто хотела пить и глотнула этой эмульсии… Бедная крошка!
Пружинка на стекле нарисовала слезы. Все нахмурились от страдания, которое переживал бывший человек.
– Помочь сможем? – сразу спросил Миша.
– Нет и нет! Надо меня уничтожить! – Шкаф грустно вздохнул.
– Как возникли упыри? – спросил Миша.
– Они давно лежали в земле и не жили, и не умирали, вот он и стал на них экспериментировать. Девочка… Её имя… Он накормил их её телом, чтобы самому спастись. Стольок врал... Сказал, что её выкопали из могилы звери. У этих полумертвяков, оказывается, была совесть, вот и стало её имя пропуском в их мир. Представляете?! У упырей была совесть, а у него нет! Этих здесь он уже сам делал. Научился. Я помогал, думал, что умершие смогут ожить по настоящему, но фракции из метеорита оказываются действуют по-разному. Страшно! Меня предала родная дочь! Захотела стать владычицей нового мира. Так больно!
– Меня тоже предали дочери, но я выжила и стала собой, – печально подбодрила его Кей.
– Повезло! – Шкаф вздохнул. – Ты не видишь, кем они станут и смогла оборвать привязанность. Для тебя они умерли. Я знал, кем она планирует стать. Она помогла ему меня уничтожить.
Кей, дрожа от внутреннего озноба, прошептала:
– Ваша дочь тоже умерла.
– Это я сделал. Нет, мне прощенья, но и она не должна была жить! Маньячка, да и только. Они же пробовали разные приборы красить этими экстрактами, иногда получились удачные экземпляры. Представьте, мы смогли остановить развитие рассеянного склероза у некоторых пациентов, без единственного лекарственного препарата! Представляете?! Только физиотерапевтически, но с использованием этого экстракта под клеммы на теле. Так интересно! Я же говорил им, что надо связаться с молекулярными биологами! Посмотреть, что происходит на уровне клеток!
– Хотя бы намекните! Кто он? – прошептала Кей.
– Пожалуйста! Он считает себя врачом. Представляете? До сих пор считает себя врачом! Это всё, что могу сказать. Вот что! Я расскажу, как меня уничтожить. На меня, в отличие от созданных нами чудовищ, металл токсически не действует. Я тут у вас вижу боевой топор… Топор – это славное оружие! Но! Если рубить топором по этой оболочке, то можно облучиться. Надо бить издалека как-то…
– Он ковался из метеоритного железа, – проговорил Вася.
– Тогда не знаю! Всё равно, Вам надо как-то защитить себя. Какая-то странная реакция после удара по этой оболочке, я про стенки шкафа. Я рад, что здесь всё сгорело. Ребятки, я же видел, кто вы! Уж если таких, как вы, послали, то значит он ещё что-то задумал страшное. Но, он всегда был троечником и мышление у него, как у обычного паразита. Хапать!
– Думаете, что мы его найдем? – заволновался Вася.
– Непременно найдёте! Не волнуйтесь! Слушайте! Эту оболочку можно разломать удалённо, а то, что внутри сотрите в пыль… Чтобы и мысли больше ни у кого не возникло о подобном. Это – почкование… Это – неправильно, это то, что природа делала в самом начале и отказалась от этого, – пружинка нарисовала улыбку на стекле. – Давайте одновременно! Вы топором, а я внутри буду все ломать!
Они отошли. Вася размахнулся и секира из метеоритного булата, полетела к шкафу и рассекла боковую стенку шкафа.
Старческий голос завизжал:
– Больно! Больно! Вот, что он придумал, негодяй! Он думал так меня остановить! Давайте, ребята, свобода стоит того, что со мной сделали! Рубите!
Кей, к изумлению, всех попросила:
– Гоша, не для себя прошу! У Миша есть уже копье, у Клима молнии, а вот Вася безоружный. Одолжи ему на время твою мощь.
Топор в руках Васи превратился в светящееся копье. Молнии и копья в руках мужчин ломали и ломали это сооружение под всхлипы стоны и подбадривание старика!
– Круши! А-а! Прощайте!
Когда им удалось разломать, этот Шкаф, Кей опять воспользовалась мощью луны. Они свила из её лучей светящийся поток, бросила его на то место, которое было когда-то чудовищной лабораторией. Парни присоединились и теперь четыре копья вонзились в останки чудовищной задумки. Земля застонала и просела. Теперь на этом месте была глубокая воронка со стеклянными краями из сплавленной местной породы.
Наступила звонкая тишина. Они стояли около машины и радовались, что та уцелела. Им надо было срочно возвращаться и искать, того, кто все это придумал.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: