— Ирина Петровна, я вовсе не настраивала, — Оля почувствовала, как к щекам приливает кровь.
— Раньше он почти каждый день ко мне заходил, а теперь я его почти не вижу, — свекровь театрально всплеснула руками. — Не иначе как ты ему запретила!
Вова поперхнулся пирогом.
— Мам, никто никому ничего не запрещал, — выдавил он, отпивая воду из стакана. — Просто на работе завал, проект горит...
— Не выгораживай её! — отрезала Ирина Петровна. — Я же вижу, как она тебя за верёвочки дёргает. В кого ты превратился? Раньше матери всё рассказывал, а теперь?
Оля почувствовала, как внутри закипает что-то тёмное и опасное. Воспоминания о том, как свекровь разболтала всей родне об их попытках завести ребёнка, обожгли сознание.
— А что раньше? — тихо спросила она. — Раньше Вова прибегал к вам поплакаться, а вы потом звонили всем знакомым обсудить наши проблемы?
— Не смей так со мной разговаривать! — глаза Ирины Петровны сузились до щёлочек. — Я мать! Я имею право знать, что происходит в жизни моего сына.
— Знать — да. Распространять — нет, — Оля выпрямилась на стуле. — Особенно когда речь идёт о личном.
— О чём вы? — Вова растерянно переводил взгляд с матери на жену.
— О твоих походах к мамочке с подробным отчётом о наших постельных делах! — не выдержала Оля.
Три месяца назад Оля случайно встретила тётку Вовы в аптеке. Та с участливым видом положила руку ей на плечо и громко, так что услышали все покупатели, поинтересовалась, помогли ли им "витаминки для зачатия" и "получается ли у Вовочки каждый день, как врач советовал". Оля тогда буквально вросла в пол от ужаса и стыда.
Вечером выяснилось, что Вова в приступе паники из-за задержки с беременностью поплакался матери. А та провела "консилиум" со всеми родственницами, среди которых оказалась и тётка-фармацевт.
— Я запретила? — теперь Оля почти кричала. — Да, запретила! После того, как твоя мама устроила общественное обсуждение нашей интимной жизни!
Вова сидел с таким видом, будто его огрели сковородкой по голове.
— Я просто поделилась опытом с женщинами, которые могли помочь, — Ирина Петровна поджала губы. — Я хотела как лучше.
— Как лучше? — Оля горько усмехнулась. — Мне теперь стыдно в глаза смотреть половине твоих родственников. А вчера твоя сестра прислала мне какие-то народные рецепты для повышения потенции "Вовочке". С пошлыми картинками!
Вова побледнел и с ужасом посмотрел на мать:
— Мам, ты правда всё рассказала? Даже про... — он замялся, не в силах произнести это вслух.
— Сынок, я же волновалась! — Ирина Петровна попыталась взять его за руку, но он отдёрнул ладонь. — Я только с близкими поделилась...
— С близкими? — Оля нервно рассмеялась. — Ваша "тесная семья" — это полгорода! Даже наша соседка теперь интересуется, не нужна ли нам "волшебная трава для мужской силы"!
— А что такого? — Ирина Петровна гордо вскинула голову. — Семья должна поддерживать в трудную минуту. Вы бы сами не справились.
— Это наше личное дело! — Оля стукнула ладонью по столу, отчего подпрыгнули тарелки. — Вы понимаете разницу между поддержкой и сплетнями?
— Не смей повышать на меня голос в моём присутствии! Я тебе не девочка! — Ирина Петровна выпрямилась, став похожей на разъярённую кобру.
— А я вам не подстилка для вытирания ног! — парировала Оля. — У вас что, своей жизни нет? Только и делаете, что в нашей копаетесь!
Вова, наконец выйдя из ступора, поднял руки:
— Давайте все успокоимся...
— Молчи! — хором рявкнули обе женщины, заставив его вжаться в стул.
— Ты выбрал себе жену с характером бешеной собаки, — процедила Ирина Петровна. — В наше время невестки уважали свекровей!
— В ваше время динозавры по улицам ходили, — съязвила Оля. — И свекрови знали границы приличия.
Ирина Петровна побагровела.
— Знаешь, почему у вас дети не получаются? — с ядовитой улыбкой произнесла она. — Бог всё видит. Он не даёт детей змеюкам.
Вова резко встал.
— Мама, хватит!
— Правда глаза колет? Если бы ты женился на Леночке Сидоровой, у тебя уже трое бегали бы!
— На Леночке, которая сейчас в третий раз разводится? — Оля фыркнула. — Которая от каждого мужа успевает по ребёнку родить, прежде чем он сбежит?
— Зато она почтительная! И плодовитая! А не то что некоторые, — Ирина Петровна смерила невестку презрительным взглядом. — Бесплодная смоковница.
Повисла звенящая тишина. Оля медленно поднялась со стула, её руки дрожали.
— Вон из моего дома, — тихо, но твёрдо сказала она.
— Это дом моего сына! — возмутилась Ирина Петровна, но в глазах мелькнул испуг. Она перешла черту и осознавала это.
— Вова, скажи ей! — Оля повернулась к мужу, её глаза блестели от слёз.
Вова стоял бледный, сжимая кулаки. Внутри него словно что-то надломилось — привычная роль примирителя, буфера между двумя любимыми женщинами, больше не работала.
— Мама, — его голос звучал непривычно твёрдо, — ты перешла границы. Извинись перед Олей.
Ирина Петровна опешила.
— Я? Извиняться? Перед ней? — она театрально всплеснула руками. — Да она отобрала у меня сына! Приворожила тебя! Я одна тебя растила, ночей не спала, а ты...
— А ты решила, что это даёт тебе право на всю мою жизнь? — Вова сделал шаг к матери. — Думаешь, я не знаю, что ты следишь за мной? Что ты приходишь к нам, когда нас нет дома?
— Что? — Оля ошеломлённо уставилась на свекровь.
— Ключи у неё, — горько усмехнулся Вова. — Сделала дубликат, когда я давал ей свои на день. Правда, мам? Думал, показалось, что вещи не на своих местах. А потом нашёл твой платок под диваном.
Ирина Петровна смутилась лишь на мгновение.
— Я имею право проверять, как вы живёте! Как мой сыночек питается!
— Твой сыночек питается нормально! — взорвалась Оля. — И спит тоже нормально! И интим у нас отличный, если тебе интересно! Не нужно рыться в наших вещах!
— Я никогда... — начала Ирина Петровна.
— Не ври! — Вова достал телефон и включил видео. На экране свекровь деловито копалась в ящике с нижним бельём Оли. — Камеру поставил в спальне месяц назад. Знаешь, почему? Потому что моя жена не параноик. Она действительно видела, что кто-то трогал наши вещи.
Ирина Петровна застыла с открытым ртом. Затем её лицо исказилось.
— Ты... ты меня предал! Поставил камеру, чтобы шпионить за родной матерью!
— Нет, мама. Это ты предала моё доверие. Это ты шпионила за нами. И я хочу, чтобы ты сейчас ушла. И ключи оставь.
Ирина Петровна побледнела. Её подбородок задрожал.
— Вова, ты же знаешь, что я желаю тебе только добра...
— Ключи, мама. Сейчас же!
Дверь за Ириной Петровной закрылась в гробовой тишине. На полу лежали ключи, которые она швырнула на прощание. Оля и Вова стояли в прихожей, не решаясь посмотреть друг на друга.
— Давно ты знал? — наконец спросила Оля.
— Подозревал пару месяцев. Подтвердилось три недели назад, — Вова прислонился к стене. — Не знал, как тебе сказать. Боялся, что ты потребуешь полностью разорвать отношения с ней.
— Она копалась в моём белье, Вова, — Оля горько усмехнулась. — Это... это отвратительно.
— Я знаю. Поэтому и не ходил к ней. Не мог простить, но и сказать не мог.
Они переместились на кухню. Оля механически начала убирать со стола, Вова помогал.
— Что теперь будет? — спросила она, складывая тарелки в раковину.
— Не знаю. Она моя мать, но это не даёт ей права... — он не закончил фразу, с силой сжав край столешницы.
— Может, это и к лучшему, — Оля подошла к нему сзади, обняла за плечи. — Правда всегда лучше. Даже такая.
Вова повернулся к ней.
— Знаешь, мне почему-то легче. Как будто гора с плеч. Всю жизнь между вами метался, всё пытался угодить.
— А теперь?
— А теперь у меня есть выбор. И я выбираю тебя, — он впервые за вечер искренне улыбнулся. — Мама либо примет это, либо нет. Это её выбор.
Оля крепче обняла мужа.
— Знаешь, я ведь правду сказала. У нас действительно всё хорошо, - Оля улыбнулась. - А я ведь так и не нашла своё нижнее бельё, которое ты мне подарил на годовщину.
- Ну мама, - они громко рассмеялись.
Два часа спустя.
- Вот змея! - Ирина Петровна залетела к себе домой. - Ну я тебе покажу!
Она бросилась к шкафу и достала то самое нижнее бельё, которое украла у невестки. Оля его надевала всего несколько раз. Из альбома свекровь вытащила фотографию, которую Ольга подарила ей на память. Женщина схватила телефон и набрала номер:
- Алло! Никитична! Ты ещё порчи наводишь? - кричала она в трубку.
- Ну практикую немного, а тебе зачем?
- Хочу проучить одну выскочку! Есть фото и личные вещи!
- Смотри Петровна, может в обратку подать.
- Через час буду у тебя! - свекровь бросила трубку.
И оно подало. Ирина Петровна была уверена, что теперь Оля будет страдать. Но через несколько дней после обряда женщина почувствовала неладное. Её живот неожиданно посинел, а кончики пальцев почернели. Врачи только разводили руками, а ей становилось только хуже. Ещё через неделю она умрёт, так и не узнав, что у Ольги был амулет, от всякой порчи, который ей подарили мама.