Рассказ из Советского прошлого
-На Камчатку поедете! - сказал директор Целиноградской филармонии Петр Михайлович Викторов руководителю лекторийной бригады, авторской песни Валерке Глухову.
-Послушай, Валера, - продолжил он вкрадчивым, почти отеческим тоном, - тут к нам приехал мой давний друг, Моисей Израилевич Красносельский администратор Камчатской филармонии. Привёз фольклорный ансамбль горловых певцов, просит выделить для межфилармонического обмена какой-нибудь небольшой мобильный коллектив. Вот вас как раз три человека – вы у нас небольшой мобильный коллектив, - Собирайтесь. Поедете.
-Ну, хорошо, - сказал Валерка, - вы нам, правда, в прошлом месяце, запланировали гастроли в Кустанае…
-Кустанай от вас не уйдёт, Кустанай всегда тут под боком, соседняя область. А такой случай вам может больше никогда в жизни не представиться, собирайтесь!
О! Если бы знал Петр Михайлович, весной далёкого перестроечного года в разгар гласности, консенсуса и плюрализма, насколько пророческими будут его слова…
Но будущего не знает никто, кроме Ванги и Кашпировского, и Валерка решил:
-А чего тут думать? Директор филармонии, для артиста, он как партия для комсомола, а если партия скажет, - Надо! То компактный мобильный творческий коллектив ответит, - Есть!
-Водки побольше возьмите, с собой везите водку, там сухой закон, можно всё купить за водку, - говорили бывалые филармонические артисты, напутствуя, молодой растущий коллектив в дорогу, на гастроли.
-Так нас с водкой в самолёт не пустят,
- Кто это вас не пустит? Не переживайте, пустят, главное не светите ей в аэропорту. В смысле не напейтесь до вылета!
Вот это самое «Не светите», тогда в том далёком 198… перестроечном году, когда ещё только-только Миша Меченый развенчал культ личности пятикратного героя Советского союза Лёни Бровастого, а Боря Беспалый, ещё ни разу не падал с моста и был пока мало кому широко известен в узких кругах доживающего последние дни Советского государства.
Никаких контролирующих приборов, чтобы махровым рентгеновским излучением, изобретённым великим и ужасным Вильгельмом Конрадовичем Рентгеном и продвинутых жизнерадостной семейкой физиков Пьером и Марией Кюри, на погибель всему человечеству, чтобы насквозь просвечивать рядовых советских граждан, в области, я не побоюсь этого слова, гениталий, в аэропортах при регистрации авиабилетов, тогда ещё не было совсем, от слова вообще!
А что они там не видели? Эти самые контролирующие органы в районе органов рядовых советских авиапассажиров, чтобы ещё в рентгеновский мелкоскоп их разглядывать?
Мобильный творческий коллектив состоял из трёх человек:
Главным у них был Валерка Глухов, он же автор и исполнитель, а также аккомпаниатор сам себе на шестиструнной гитаре. Начинал-то он, как многие в Советском союзе, на семиструнке. Во-первых, это было патриотичней, но потом оказалось, что кроме патриотизма семиструнка ничем особенно не отличается от международно признанной шестиструнки, зато струн меньше, а значит играть легче, и Валерка переучился на шестиструнку. Это было не сложно, поскольку он, что на той, что на этой, играть умел только дворовым боем. А что вы хотите? Пальцев пять, а струн-то шесть… Несовершенство.
С ним вместе на сцене республиканских столиц и захолустных пырловок работала его возлюбленная красавица и фронт-вуменша, как говорят теперь у нас, а в то время говорили только у них… Я имею в виду на загнивающем Западе, Маргарита Блестящая, это был сценический псевдоним в какой-то мере. Никто не знает в какой.
И третьей участницей мобильного коллектива была скрипачка Светлана Вольная, выпускница неоконченного высшего… в незаслуженном изгнании. Виртуозная, между прочим, выпускница! Вот у меня такой вопрос, допустим девушка в музыкальном учебном заведении по классу скрипки имеет прекрасные оценки и отличные успехи, а по какой-нибудь теории музыки, где учат не играть на инструменте, а наоборот изучают всякие гармонии и строи, какие-нибудь, пентатоники и кварто-квинтовые круги. Так и что, если она по этим кругам ада не успевает, её за это выгонять? На инструменте играет виртуозно, ноты с листа читает бегло, что вам ещё надо? Дайте спокойно доучиться ребёнку, получить диплом по выбранной специальности! Нет, отчисляют. Неправильно это.
Вот так и со Светланой Вольной поступили.
-А что там за погоды стоят? - Задался уместным вопросом Валерка и стал регулярно смотреть программу «Время», откуда, кроме политических новостей о всеобщем процветании, вскоре узнал, что на Камчатку стремительно надвинулась весна и сдёрнула снеговую шапку с вулкана Авачинская сопка.
-Ну, тогда и мы оденемся по сезону, - решил он, и остался, как был, в болоньевом плаще.
Валерка получил в кассе филармонии командировочные, суточные и билеты до Петропавловска-Камчатского. Представляете, филармония сама заказывала билеты! Артисту не надо было толкаться в очередях вместе со своей публикой.
В назначенный день они прибыли в аэропорт и погрузились в самолёт до Москвы. Поскольку самый короткий путь из Казахстана на Камчатку пролегал как оказалось, через Московский аэропорт Шереметьево, а это три часа полёта, удаляясь от Камчатки, на самолёте Ту-154 из Целинограда в Москву и ещё 9 часов полёта на самолёте Ил-86 в противоположную сторону, теперь уже непосредственно в сторону Камчатки, летайте, друзья, самолётами «Аэрофлота!» с посадкой для дозаправки то ли в Новосибирске, то ли в Красноярске. А чему вы удивляетесь? Уже тогда в стране нашли самый оптимальный путь ко всему, через… ну, вы знаете, через что! Через Москву, а вы через что подумали? Хорошо, что не через Австралию!
С собой у них была гитара, скрипка, и сумка с пятью бутылками водки по 0,7 литра. Да еще у скрипачки Светланы Вольной две бутылки тоже по 0,7.
Итого 7 умножить на 0, 7 это сколько же водки в декалитрах получается? Ух, ты! Это же почти круглая цифра выходит!
Вот так в то время ездили на гастроли филармонические артисты.
Таких удобных сумок на колёсиках с выдвигающейся ручкой, как сейчас у нынешних авиапассажиров, у них не было, потому что, их тогда ещё не изобрели. Советская инженерная мысль ещё до такого не додумалась. В космос летать додумались, а колёсики и ручку приделать к чемодану, нет.
Поэтому свой позвякивающий, булькающий багаж пришлось нести в руках, потому что за плечами была гитара. Но вы не переживайте, всё было надёжно перемотано штанами, платьями, трусами и лифчиками, и в дороге, так же как при написании этого рассказа, ни одна бутылка не пострадала, и ни одна капля спиртного не была пролита зря.
В Шереметьево произошла небольшая несколько-часовая пересадка. Творческая бригада, сдала вещи в камеру хранения и отправилась побродить по красавице Москве, и в частности, заглянуло посидеть в кафе «Аист», которое тогда имело место находиться на втором этаже одной из многоэтажек, неподалёку от метро «Динамо», ближе к метро «Аэровокзал», и где выпило бутылку вина «Вазисубани» под осетрину с маслинами. Осетрина была запечённая в духовке, вино грузинским, а маслины греческими, - крупными и блестящими. Что такое бутылка сухого вина на троих здоровых малопьющих молодых людей? Так, дуновение кавказского ветерка. Но, однако же хорошо пошло!
У входа в аэровокзал, трио встретило известного артиста Леонида Куравлёва, который там неизвестно зачем ошивался, в белом длинном плаще. Популярного, красивого и рослого, в шляпе. Но брать автограф у звезды трио постеснялось, а только благоговейно поглазело на него.
В аэропорту им подали самолёт Ил-86, и трио полезло по трапу на второй этаж этого огромного комфортабельного аэробуса. Перед которым всякие Боинги нервно взатяг курят. У самолётов Аэрофлота Ту и Илов крейсерская скорость была на 100 км в час выше, чем у Боингов. Если Боинг летает со скоростью 850 км в час, то наши летали со скоростью 950 км в час. В салоне им дали пледы, а в полёте два раза давали аэрофлотовскую курицу с рисом, чаем в пакетиках и сахаром в синей фирменной упаковке. Ну и леденцов немеряно. Время от времени приносили воду и лимонад. После очередного визита стюардессы, про них Владимир Высоцкий пел так:
«И вот идёт вся в синем стюардесса, как принцесса,
надёжная, как весь гражданский флот»,
с лимонадом и леденцами, который Валеркины сценические партнёрши похватали, не смея отказаться, но выпить не смогли и предложили Валерке,
-Валера, хочешь лимонад? - он возмутился со словами,
-Я вам что, сливной бачок?! - но выпил.
Салон Ил-86, был просторным, и пассажиры могли сидеть вольготно развалясь в креслах, а не как в нынешних Боингах, где народу приходится сидеть скрючившись, обняв коленями голову.
Когда стюардесса сообщила, что «Наш самолёт пошёл на посадку в Камчатском аэропорту Елизово», - попросила, - «пристегнуть ремни, и привести спинки кресла в вертикальное положение», трио облегчённо и радостно вздохнуло и прилипло к иллюминаторам.
В аэропорту их встретил на филармоническом «Бобике» лично Моисей Израилевич Красносельский с шофёром. Это был невысокого роста типичный еврей с пышными чёрными усами, почти как у Вилли Токарева. Он отвёз их в гостиницу «Петропавловск». Дорога от Елизово до города шла по бетонке. И машину ритмично трясло, как везде на дорогах Советского севера.
-Афиши привезли? - Задал вопрос Красносельский, - тех, что я у вас взял, когда был в Целинограде мне не хватило.
-Привезли, - сказал Валерка
-А водки привезли? - спросил Михаил Израилевич,
-Привезли, - ответили артисты.
-Молодцы! – похвалил администратор, - у нас тут сухой закон, - потом, критически оглядев, их верхнюю одежду, он сказал, - Да! – как Гоголевские Бобчинский с Добчинским одновременно. - Одеты вы не по сезону…
-Я смотрел по телеку погоду в Петропавловске-Камчатском, - сказал Валерка, - обещают весну и потепление.
- Гастроли будут проходить в основном по всему полуострову, - включая северную часть, где Камчатка кончается и начинается Чукотка. А там ещё пока что, зима… Я уже вам тридцать концертов заделал. В Аянке, Пахачах, Анадыре,
- В какой, какой дыре? - переспросил Валерка.
-В Анадыре, - серьёзно сказал Моисей Израилевич, - кстати, и тут в Елизово тоже. А пока что заселяйтесь в гостиницу и отдыхайте.
В гостинице делать молодым общительным социально активным людям было абсолютно нечего, а отдохнули они за долгий перелёт и в самолёте неплохо, так что в тот же вечер трио созвонилось с местными бардами. Голодная до новых впечатлений, поющая камчатская публика, с приятным предвкушением пригласила их в гости на чей-то День рождения. Валерка заказал такси, и они отправились по адресу.
Петропавловск -Камчатский располагается на склоне сопок, узкой полосой между морем и горами. Дорога шла вдоль моря пока не кончилась из-за обычной рутинной причины. Она была перекопана поперёк всей улицы.
Валерка, Марго и Светлана вылезли из машины и попали под снежок, который увлекаемый порывами морского ветра летел параллельно земле.
-Так, - сказал Валерка, - похоже программа «Время» была слишком оптимистична, - прикрываясь от ветра зачехлённой гитарой и прикрывая собой прекрасные две трети коллектива.
-Ну, и куда мы теперь? – спросила Маргарита у Светланы, которая созванивалась из гостиницы с принимающей стороной по телефону.
- А вон, смотрите, это не Сашка Громов идёт? Мы с ним на «Груше» прошлым летом пересекались.
-«Грушей» - барды называют фестиваль под городом Куйбышевом, нынешней Самарой, посвящённый памяти туриста Валерия Грушина, который как гласит легенда, погиб где-то в Сибири, спасая тонущих детей. Эти туристические сборища происходят на берегу Волги, в районе Мастрюковских озёр. И там много лет собираются барды со всего Советского союза чтобы попеть свои песни. Живут в палатках, жгут костры, знакомятся, общаются, дружат и влюбляются.
-Точно! Это он!
Оказалось, что внимательные хозяева, осведомлённые о ведущихся строительных работах на дороге, выслали вперёд встречающего.
Компания, куда камчадал Сашка Громов привёл Валерку и его артисток, была уже тёплой, и слегка, как показалось Валерке, высокомерной. Когда творческие люди долго общаются друг с дружкой и их авторские песни по многу раз ими перепеты и обсуждены, то бывает, что до гитары дело не доходит.
А часто повторяется назидание про то, что каждую секунду с поверхности спиртосодержащей жидкости испаряется три мономолекулярных слоя и поэтому с очередным тостом за здоровье и разнообразные позитивные и уникальные качества новорожденного тянуть нельзя!
-Выпьете? - спросила компания
-Выпьем, если нальёте, - ответили гости.
Им налили. Все выпили и закусили.
Автор частенько говорит о том, что в разных местах Советского союза и в разные его периоды существовал сухой закон и тем не менее регулярно описывает всякие посиделки, торжества и просто пьянки.
-Как это может быть? - спросит любознательный читатель.
У автора нет объяснения этому парадоксальному явлению.
Как-то так, вот оно получается… Положим это в копилку загадок русской действительности, души и истории любимой страны. Но чтобы наш человек не смог найти выпивку, если ему приспичит, этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!
После нескольких тостов в честь именинника, компания вопросительно посмотрела на Валерку и его воробышков. Дескать, спойте уже что-нибудь, хотя бы домашний адрес!
Валерка расчехлил гитару, Светлана Вольная достала из футляра скрипку, Маргарита Блестящая, хватанула рюмаху, и они спели несколько песен Валеркиного сочинения из своего репертуара. Компания потускнела, помрачнела и молча выпила за искусство.
-Молодцы! - похвалил только Сашка Громов.
-Так вы с концертами к нам?
-Да, завтра начинаются гастроли по Камчатке, а потом вернёмся в Петропавловск и здесь будем ещё по городу выступать, - сказал Валерка.
-Вы не барды, вы эстрадники, - сказали местные барды, - привет от дружественного жанра!
-Да? – усмехнулся Валерка, - а эстрадники утверждают, что мы как раз барды, а не эстрадники! Куда же бедному артисту податься?
-Слушайте, - обратился к компании Сашка Громов, - устали уже меня эти ваши разговоры про чистоту жанра. Вам что, не понравилась? Ребята хорошо поют и хорошо играют.
-Слишком хорошо, - пробурчал лысеющий здоровяк с дивана, - барды так не поют.
-Ну, извини, хуже не умеем, - сказал Валерка, - не всем дано прикалываться по ля минору, кого-то и другие гармонические радости увлекают.
-Ладно, - перебил Громов, - давайте лучше выпьем за новопреставленного, то есть, тьфу, за новорожденного.
-Ну, мы пойдём, - поднимаясь сказал Валерка, - поздно уже, а у нас завтра концерты начинаются.
На следующий день к ним в гостиницу пришёл администратор Моисей Израилевич Красносельский и сказал,
-Ну собирайтесь, сегодня у нас концерт в Елизово, в рабочий полдень, а вечером в Усть-Большерецке, и Октябрьске, туда мы поедем на нашем уазике, а завтра летим в Аянку, это самая северная точка Камчатки, оттуда начнём.
Концерт в Елизово они дали для авиаработников, стюардесс, лётчиков, техников, диспетчеров, и бухгалтерии в актовом зале административного здания аэропорта. Народу набралось достаточно. Встречали на ура! Провожали ещё лучше.
Вечером был Усть-Большерецк. Там концерт длился час.
Оттуда в Октябрьский уехали, даже не сняв концертных костюмов, потому что время поджимало.
-Артисты, как девочки по вызову, должны уметь быстро переодеваться, - шутил Валерка.
-Нет уж, - сказала Маргарита Блестящая, - тогда мы со Светкой артистки, а ты у нас девочка по вызову…
Моисей Израилевич расхохотался. Гастрольная бригада ему понравилась. Работают задорно, с юморком, поют чисто, песни со смыслом, весёлые и актуальные, программа слажена, ребята молодые привлекательные, костюмы яркие. Вокалисты голосистые, скрипачка виртуозная! Публика довольна!
-Нужно их здесь как следует покатать, - подумал он про себя, - К тому же коллектив стоит недорого, вместе с авиаперелётом и здешними затратами на транспорт рублей 50-60. Каждый концерт можно смело делить на два и всегда оставаться с прибылью. Я поясню для интересующихся что означали его умозрительные выкладки.
Итак, по тем временам ставка артиста-вокалиста была…
-Всем нам цена червонец, - грустно определил как-то один рокер, в разговоре с Валеркой.
На самом деле, согласно тарифной сетки, и того меньше - от шести - для инструменталиста, до восьми рублей для вокалиста, за один концерт. То есть на зарплату трёх человек уходило не больше двадцати пяти рублей, столько же или чуть меньше на гостиницу, суточные и транспортные расходы, амортизацию музыкальных инструментов, костюмов, обуви, авторские отчисления, типографские расходы - итого коллектив стоил максимум 50 рублей. А профком учреждения, который покупал коллектив, платил за их выступление как минимум 125 а иногда и 250 рублей, а у ловкого администратора и того больше. Деньги то государственные, кто их считал!
И если ловкому администратору удавалось поделить концерт на два или на три, то он подписывал с профкомом не один, а два или три договора.
На вопрос профкома, - а зачем вам второй договор?
-Ой, теперь с нас, кроме бухгалтерии, ещё и в концертный отдел требуют.
Профсоюзному комитету предприятия, где они выступали тоже нужно было освоить до конца года выделенные средства и поэтому профорги не шибко скупились. Но государственную копейку расходовали по назначению, потому что раньше за нецелевое использование казённых денег можно было и по шапке, а в крупных объёмах и под статью, а в особо крупных и под исключительную меру… ОБХСС и народный контроль с ревизорами не дремал!
Но это проблема тех организаций, где выступали артисты. А для концертной бригады, в результате этих невинных манипуляций количество «палок», как выражались администраторы, что означает проведённые концерты, удваивалось, а с ними и зарплаты артистов, и самого администратора, только доход филармонии не удваивался…
В принципе, прибыль тогда никого не интересовала, важны были другие показатели, а именно, профессионально - художественный уровень, идейно-политическое соответствие, количество концертов и зрителей. Ну, конечно, чтобы коллектив работал всё-таки не в убыток.
Забегая вперёд, скажу, что Пётр Михайлович Викторов директор Целиноградской филармонии, по приезду командированного на Камчатку коллектива, «Созвучье слова и струны», остался доволен разультатом их гастролей, но ехидно сообщил Валерке, что камчадалы его облапошили.
Валерка тогда подумал, «Нет, это Камчатская филармония облапошила при расчёте Целиноградскую, а мы артисты свою денежку получили сполна!»
На следующий день коллектив «Созвучье слова и струны», отправился тем же автотранспортом, филармоническим «Бобиком», в Мильково, где дал концерт в Районном Доме культуры, в зале примерно на триста-пятьсот мест, где им выставили звукоусиливающую аппаратуру.
В гримерке было, однако, прохладновасто, а на сцене было просто холодно! Начнём с того, что публика сидела в шубах и валенках, из разинутых в восторге ртов шёл пар. Валерка окоченевшими руками не попадал по струнам, Светлана от холода замёрзшими негнущимися пальцами не всегда точно выигрывала скрипичные пассажи, чего с ней никогда не бывало, у Марго посинели её алые губы, она пританцовывала особенно ритмично в такт даже на грустных песнях. Народ хлопал рукавицами и притопывал унтами и валенками.
Через несколько песен Валерка объявил небольшой антракт, и на второе отделение артисты вышли уже не в туфельках и декольтированных платьицах, а в своей верхней уличной одежде.
После концерта, коллектив вместе со своим администратором, из Мильково вылетел вертолётом в Аянку. На самый север Камчатки.
В Аянке их встретили на снегоходе. Потом гостиница. Концерт в местном клубе и дальше на вертолёте в стойбище к чукчам. Температура в воздухе была минус 25 градусов… Весна!
Концерт в чуме для десятка коряков и чукчей длился около получаса. Оленеводы плохо понимали по-русски, но слушали с вежливым интересом и старательно хлопали в ладоши.
-Нам скрипка нравится!
После концерта, пока хозяюшки варили в котелке оленину и угощали артистов, Валерка, спросил потихоньку у Моисея Израилевича можно ли купить у коряков соболей?
Через несколько минут Моисей Израилевич подошёл к Валерке и сказал
-Можно!
Валерку посадили в вертолёт и отвезли на корякскую стоянку, где ему в чуме показали двух крупных баргузинских соболей, за которые Валерка отдал две бутылки водки.
Пока он летал, к Маргарите Блестящей подошёл молодой чукча.
-Я слышал вы соболей хотите? Вот посмотрите, по бутылке каждый.
И Марго увидела шкурки двух новорожденных собачьих щенков. Она не поняла, что это за вывернутые мездрой, а не мехом наружу, как обычно делают со шкурками соболей, зверьки, но они ей совсем не понравились и поэтому отказалась.
-Нет, спасибо, таких не надо, я мужа дождусь, сейчас он вернётся.
Молодой предприимчивый коряк, или чукча, или эвен, кто их разберёт, разочарованно отошёл. Зато к девушкам обратилась одна из мамушек, готовивших еду.
-А торбасы не хотите? У нас торбасы красивые, тёплые, мы сами шьём.
-Покажите, - воодушевились артистки.
Торбасы были действительно красивые, сшитые из оленьих лап, с узором разноцветного меха и украшены бисером и вшитыми в швы яркими лоскутками ткани. Правда они не были посажены на подошвы, но чукчи этим не занимаются, зато любой городской сапожник быстро и недорого может поставить унты на подошву. Светлана тоже загорелась при виде их, а водка у неё была своя и при себе. Так что девушки вскоре сговорились с хозяйками за две бутылки водки, и купили две пары оленьих торбасов, или унтов, как их иначе называют.
После удачной сделки, артистки соскучившись в тёмном чуме, вышли на воздух, где к ним сразу подошли олени и стали тыкаться в руки прося хлеба.
Марго взвизгнула, но Моисей Израилевич успокоил девушек.
-Не бойтесь, они не опасные.
- Я теперь переживаю, Света, - обратилась Маргарита к скрипачке, - а вдруг Валерка таких же заморышей, каких показывал этот чукча, привезёт?
-Не должен, он же на севере жил, в соболях разбирается.
Когда вертолёт с Валеркой приземлился возле стойбища, Маргарита первым делом заставила его показать, на что он потратил их драгоценную водку и увидев шкурки осталась довольна.
Когда летели обратно в Аянку увидели внизу на белом снегу, среди редколесья нескольких лосей, которые не обратили на вертолёт и прилипших к иллюминаторам пролетающих над ними будущих популярных звёзд, никакого внимания.
В Аянке им больше делать было нечего и гастрольный коллектив перебрался опять же на вертолёте в Пахачи.
Здесь у них получилась небольшая задержка. После концерта к ним подошла местная заведующая аптеки, большая любительница артистов.
-Ребята, можно мне пригласить вас к себе в гости? - очень стесняясь просительным тоном сказала она.
-Можно, - разрешил Валерка, и в тот же вечер они сидели за столом, в доме у Заведующей аптекой, в кругу её друзей и знакомых. Заведующая, нарядная дама средних лет, угощала собравшихся напитком коричневатого цвета, налитого в графинчик. Напиток был крепче водки и по вкусу отдавал какими-то корешками не то редькой, не то брюквой.
-А что это? спросил Валерка.
-Это коньяк, - бойко отрапортовала Заведующая, моргая честными глазами.
-Замечательная вещь! – похвалил Валерка.
-А вот попробуйте, какая у нас уникальная Олюторская селёдочка! Такой вы больше нигде не отведаете! А вот нерка и кижуч, икру берите. Стол ломился от местного колорита: и крабы тут, и осьминоги!
- Под конец вечера, когда хозяйка под воздействием «коньяка», в кавычках, и общения по-простецки с заезжими артистами, немножко, да не немножко пожалуй, а совсем отпустила вожжи и воображаемые правила этикета, лучших домов ЛодОна и Парижа, то под большим секретом она призналась, что это на самом деле настойка аралии, обладающая очень тонизирующими свойствами особенно для мужского организма, и подала очередную партию выпивки непосредственно в медицинских фанфуриках, то бишь во флакончиках.
-А давайте, завтра поедем на шашлыки! -жизнерадостно предложила она.
Поскольку Моисей Израилевич куда-то отъехал, видимо по работе, заделывать концерты и расклеивать по полуострову афиши, то как раз на завтра у гастролёров был свободный день.
Они легко согласились и в начале дня к гостинице, подкатили на нескольких мотоциклах молодые люди во главе с заведующей.
Артисты вскарабкались на сиденья, в люльки и по раскисшему весеннему бездорожью рванули на берег Олюторского залива, самого что-ни на есть Берингова моря. Берег был пустынен у кромки прибоя белели высокие ледовые торосы с огромными сосульками, намытые солёными волнами. На берегу возвышался голый холм.
-А это наш Дунькин пуп, - сказала Заведующая.
На пляже было ветрено, сыро и неуютно, кроме того день выдался тусклым и ненастным. Маргарита и Светлана, решили, пока разводят костёр и жарят шашлыки, сходить на берег моря. Валерка, по принципу «Баба в баню, в нашем случае к морю, – мужик следом», разумеется, увязался за ними.
Высокие морские волны разбивались о торосы, в воздухе висела водяная пыль и брызги не дали молодым людям подойти близко к берегу, чтобы…
-Хочу ножки в Беринговом море помочить, - капризно надув алые губы сказала Марго.
-Я тоже, - подхватила Светлана.
-Ну, видите, погода какая! – сказал Валерка, - к воде не подойти, ничего, помочите ещё…
Они вернулись к костру, где шашлык подгорел, что не помешало молодым проголодавшимся артистам вместе со всей компанией с аппетитом наброситься на него, чокаясь под оленину флакончиками с настойкой аралии и выпивая её непосредственно из горлышка, поскольку на таком голом месте открытом всем ветрам, наливать её по рюмкам было бы совершенно невозможно.
Как вернулись в гостиницу, творческий коллектив уже не помнит.
На следующий день появился Моисей Израилевич.
-Едем в Тиличики! - Провозгласил он.
-Моисей, вы наш, библейский! - обрадовался Валерка, - мы по вам уже соскучились.
Администратор оценил шутливую историческую аналогию и улыбнулся. Кто не в курсе, аналогия в том, что никто иной как иудей по имени Моисей, сорок лет водил еврейский народ по Синайской пустыне. Но там было тепло.
Попрощаться с гостеприимной заведующей аптеки, они не успели, да и не решились, боясь получить на дорожку упаковку настойки аралии в одни руки.
Каждому!
Опять собрали вещички, инструменты и на вертолёт.
-Теперь летим до Тиличиков! – сказал Моисей Израилевич.
Там всё по накатанной схеме, концерт в посёлке, в актовом зале местной школы, вечером в холодную неуютную гостиницу.
На следующий день Моисей Израилевич повез их в порт, где артисты по шаткому трапу взошли на плашкоут, уставленный какими-то коробками и наваленными кучей мороженными оленьими тушами. Буксирный катер, к которому прицеплен был плашкоут, затарахтел, затрясся, выпустил струю густого солярного выхлопа и двинулся через пролив в сторону Корфа.
Сопровождающий груз морячок, увидев двух молодых привлекательных артисток, предложил им,
-Девочки, не стесняйтесь посмотрите там в коробках обувь, может быть, что-то понравится, выберите для себя.
Девочки, воспитанные в условиях тотального Советского дефицита, не стали долго стесняться и полезли рыться в коробках, доставая и примеряя всё, что попадалось под руку. Какие-то красные босоножки, туфли на каблуке и без, мужские мокасины и ботинки.
-Я вот эти возьму! - сказала Марго радостно прижимая к груди несколько пар обуви.
- А я вот эти, - не отставала от партнёрши по сцене скрипачка Светлана.
-Валера, расплатись с товарищем! – скомандовала Маргарита Блестящая.
За этим приятным для каждой женщины занятием они прибыли на остров Корф, который являлся продолжением Тиличиков, только по другую сторону бухты. Собственно, на Корф можно было в принципе, совершив большой крюк попасть и по суше, потому что, остров на самом деле являлся полуостровом, но это было долго и неудобно по бездорожью.
На Корфе администратор заделал им ещё один концерт, и выступив, с неизменным успехом, концертная бригада тем же путём, поздно ночью вернулась в гостиничный номер в Тиличиках.
По дороге Моисей Израилевич, рассказал им о дальнейших планах.
-Завтра перебираемся на другую сторону Камчатки на побережье Охотского моря в Палану. Там выступите в двух местах в центре корякского народного творчества и в доме культуры.
-Он сидел рядом с водителем и не услышав восторженных голосов одобрения, оглянулся, артисты спали, привалясь друг к дружке, и покачиваясь в такт движению.
В Палане, а это был большой посёлок городского типа с универмагом, церковью и зданием администрации, артисты, как всегда, с блеском отработали два концерта.
В промежутке между концертами гастролёры всей бригадой забрели в универмаг и там приобрели три детских оленьих шубки с капюшонами, для племянников и Светкиного сына. Несколько пар очков, для Маргариты, балыки из горбуши, несколько банок красной икры и клешни крабов.
Мешок с барахлом распух на глазах. Там уже были шкурки соболей, две пары торбасов, а теперь добавилось ещё вот это вот.
В Паланском аэропорту местный альфа-кот подошёл, обнюхал, задрал хвост и нагло пометил мешок с багажом.
-Брысь, животное! - заорал, Валерка, оттаскивая помеченный мешок.
Концертная бригада за две недели гастролей устала, промёрзла, осунулась и потускнела. Хорошо, что в этих экстремальных условиях никто не заболел!
А впереди их ожидали ещё Оссора, Тигиль, и где-то в самом конце Петропавловск.
Продолжение следует