Городок Горбатов стоял в глухой архангельской тайге, обнесённый ржавым забором с табличками "Опасная зона". В 60-х здесь изучали северное сияние, пытаясь «приручить» его энергию. Но в 1975-м проект свернули, а жителей вывезли за сутки — бросили даже игрушки во дворах. Местные шептались, что учёные нашли под землёй "что-то", что светилось в темноте.
Саша, студент-историк, приехал сюда за материалом для диссертации. Единственный, кто согласился говорить — пьянчужка дядя Витя, бывший водитель института.
— Они копали слишком глубоко, — бубнил старик, разглядывая бутылку. — Потом начались... "тихие дни".
— Какие ещё дни?
— Когда ветер стихал, и птицы не пели. И люди стали пропадать. Не сразу — по одному в месяц. Как будто их стирали ластиком.
Саша решил проверить шахту на окраине. Ржавый лифт скрипел, спускаясь в чёрную пасть. Стены шахты покрывали странные "отпечатки" — гигантские спирали, будто вмёрзшие в камень. Одни вились, как двойные цепочки ДНК, другие закручивались в бесконечность, напоминая рукава далёких галактик.
Внизу он нашёл дневник геолога Марченко, 1974 год:
*«Образец №17 светится без источника. Когда держу его в руках, слышу... нет, не звук. **Чувствую** шепот. Как будто горы говорят на языке древнее людей»*.
К вечеру Саша вернулся в заброшенный ДК, где разбил лагерь. На стене висел календарь 1975 года — все листы после "12 сентября" были срезаны. Рядом валялась детская кукла с выгоревшими глазами.
Ночью его разбудил холод. Воздух стал густым, как сироп. На полу лежал "Образец №17" — кусок породы с голубоватым свечением. Саша не помнил, чтобы брал его из шахты.
С тех пор начались "тихие дни".
Сначала пропал дядя Витя. На пепелище его избы Саша нашёл только расплавленную бутылку. Потом исчезли консервы из рюкзака. Затем — карта местности. Каждое утро он находил новые спиральные отпечатки: на стенах, на спальнике, даже на собственных ладонях — те же двойные витки, словно его кожу переписывали по чужому шаблону.
В последнюю ночь Саша увидел "их".
Тени, похожие на людей, но движущиеся как жидкость. Они вытекали из шахты, оставляя за собой следы голубого света. Одна подошла к дневнику Марченко и коснулась страницы. Буквы поплыли, превратившись в спираль — точь-в-точь как те, что украшали стены.
Утром Саша бежал через тайгу, не оглядываясь. На вокзале попытался вызвать полицию, но участковый лишь хмыкнул:
— Горбатов? Да там полвека ни души. Только волки да медведи.
В поезде Саша открыл рюкзак — внутри лежал "Образец №17". И дневник. На последней странице, которой раньше не было, красовалась запись:
*«Они не вредили нам. Они просто... переписывали. Чтобы стало удобнее»*.