Глава 4
Я лежала на кровати, еле слышно пересчитывая цветы на обоях. Это всегда приносило мне некоторое успокоение и заставляло забыть о тревожных мыслях. Ребята внизу уже вовсю готовили шашлык. Мне конечно нужно было спуститься и помочь им, но собственные тело будто приросло к кровати.
Я ощущала жгучий стыд из-за своей беспомощности. Нужно было просто встать с кровати и вести себя как ни в чем не бывало. Но я не могла. Совсем.
Голоса за дверью заставили меня навострить слух. Один голос, точно принадлежавший Антону, удивленно воскликнул:
– Ты куда? Эмма же сказала, что ей немного нездоровится. Не стоит ее тревожить.
– Иди, я тебя догоню, - ответил второй голос безапелляционно, словно отдавал приказ.
Это был Михаил. Будь моя воля я бы заколотила эту дверь гвоздями, лишь бы он не вошел. Сейчас мне абсолютно было нечего ему сказать. А те слова, что крутились в моей голове пару дней, мне не стоит произносить. Никогда.
Я молюсь. Лишь бы он послушал Антона и ушел. Пожалуйста, я прошу тебя, уйди. Но Михаил остается глух к моим молчаливым мольбам и по комнате раздается глухой стук.
– Входите, - собственный голос звучит слишком хрипло.
Я встречаю Михаила слабой улыбкой. В его темных глазах блестит беспокойство. Не отрывая от меня взгляда, он осторожно садится на край моей кровати. Карие глаза обеспокоенно изучают меня: от них не укрываются синяки под глазами и бледность моей кожи.
– Совсем плохо, - делает он вывод и только огорченно качает головой, - Пила таблетку от головной боли?
– Ага, - вру, даже не краснея, - Вы ходили с Лизой к реке?
Он полностью игнорирует меня, кладет свою широкую ладонь на мой лоб. От его горячих рук мурашки бегут по всему телу, я нервно сглатываю.
– Тебе стоит ее туда сводить, там красивые кувшинки, - продолжаю я свои нелепые поптыки говорить о чем-то отвлеченном, игнорируя бешеный стук собственного сердца.
Но Михаил молчит. Ожидаемо не почувствовав жар, он хмурится еще сильнее. Будто старается мучительно понять, что же вызвало мой недуг. Совсем не понимая, что причина в нем.
Из последних сил сдерживаю себя, чтобы не засмеяться от этой иронии.
За окном внезапно пролетает черная статья птиц. Я дергаюсь, и это не укрывается от Михаила, рука которого все еще покоится на моей лбу.
Осторожно убрав руку, он лукаво улыбается мне:
– Боишься птиц? Серьезно, Эмма?
– Не особо. Есть же люди, которые не любят птиц, - само собой вырвавшаяся фраза в свете последних событий обретает двойственное значение. Меня начинает трясти, и мне кажется, будто я бледнею еще сильнее.
Михаил застывает на мгновение от произнесенной фразы. А затем к моему огромному удивлению его губы украшает облегченная улыбка. Он кидает на меня ласковый взгляд, каким матери смотрят на своих детей, когда они делают нечто глупое.
– Когда-то давно на школьной перемене я увидел, как первоклашки увлеченно столпились возле чего-то. Это что-то они тыкали палкой и смеялись. У меня сразу возникло плохое предчувствие. И оно меня не подвело. Это был маленький голубь. Я сразу же отобрал его у детей. Но было слишком поздно. Они оторвали ему одно крыло и повредили череп. Мой отец ветеринар, поэтому я точно знал, что спасти его будет просто нереально. Голубь беспомощно трепыхался в моих руках, я совсем ничего не мог сделать, кроме как облегчить его страдания. И я убил его, Эмма.
Его глаза заволокло чередой воспоминаний. От осознания, что именно я заставила его вспомнить все это по новой, сердце мое пронзила боль.
– Хотя знаешь, даже, если бы я знал, что из-за этого несчастного голубя весь следующий год надо мной будут издеваться, я бы все равно не оставил его так мучительно умирать.
– Михаил, ты не обязан был рассказывать мне. Я прекрасно понимала, что ты не мог сделать кому-то больно намеренно. Конечно, я хотела узнать, что же тогда вынудило тебя это сделать, но мне показалось, это будет неправильным, мне не хотелось делать тебе больно. Просто знай, что я не думала о тебе плохо.. - мысли мои терялись, а голос дрожал слишком сильно. Никакие мои слова не смогут искупить эту вину.
– Мучилась сомнениями, но упорно молчала, лишь бы не сделать мне больно. В этом вся ты, Эмма. Когда-нибудь твое благородство тебя погубит, давай я поделюсь с тобой капелькой эгоизма? - он склоняет голову в бок и усмехается.
– Я подумаю. Как ты понял, что я переживаю именно из-за этого?
– Лиза говорила, что ты недавно встречалась с нашей бывшей одноклассницей, Викой.
– Ясно.
На моих губах появляется слабая улыбка. Михаил, видимо, замечает это и облегченно выдыхает. Напряжение между нами слабеет. Я чувствую будто могу вновь дышать полной грудью.
– Впредь сразу говори мне все. Я не хочу больше волноваться и мучиться в догадках.
– Хорошо, - я оживленно вскакиваю с кровати, - Пойдем скорее вниз. Лиза уже тебя заждалась.
Михаил только кивает и послушно следует за мной.
***
В клубе ярко сияет диско шар. Впервые за долгое время я в платье. Оно черное и не особо короткое. То, что надо, для подобной вечеринки.
В толпе я замечаю Михаила и Лизу. Мой план сработал идеально. Я посоветовала Михаилу надеть синий костюм, который сейчас прекрасно сочетается с платьем Лизы.
– Выглядите очень хорошо вместе, - говорю я им, подходя ближе.
– О, Эмма, ты тоже просто красавица! - Лиза обнимает меня и мы обмениваемся улыбками.
Михаил внимательно разглядывает меня и лукаво улыбается:
– Прекрасно выглядишь. Кому-то нужно чаще вылезать из бесформенных толстовок.
– Спасибо, Михаил, - я лишь тихо хмыкаю, и мы все вместе идем за стол.
Там нас уже ждут. Максим, Антон, Таня и какой-то парень, которого я вижу впервые. Лиза и Михаил садятся слева, и мне ничего не остается как сесть справа, рядом с незнакомцем.
– Кто еще не знаком, этой мой друг - Илья, - торжественно произносит Лиза.
– Я Эмма, - когда я представляюсь, парень криво ухмыляется, неотрывно глядя на меня.
Михаил это замечает и едва заметно хмурится, холодно отчеканивая собственное имя:
– Михаил.
Илья одет в спортивные штаны и черную толстовку. Все его руки и шея в татуировках. А в носу блестит пирсинг. Из-за громкой музыки я не слышу других голосов. Поэтому вынужденно мне приходится общаться с Ильей. Не сказать, что общение с ним доставляло мне хоть сколько-то удовольствия.
Он рассказывает мне о мотоциклах, долго и слишком нужно. Я почти не слушаю, вяло крутя трубочку от коктейля в своих руках.
– А чем занимается такая красавица, как ты? - он кладет руку мне на ногу, и меня чуть ли не выворачивает от отвращения.
Я тут же скидываю ладонь Ильи словно мерзкого паука. Он предпринимает еще пару нелепых попыток спустя некоторое время, я сразу же убираю его руку.
– Держи руки при себе!
– Эмма, для тебя, что угодно, - Илья расплывается в глупой ухмылке.
За этой нелепой картиной неотрывно наблюдает Михаил, его глаза начинают темнеть. Злость в них заставляет мое сердце испуганно упасть.
– Пойдем на свежий воздух, - Лиза вырывает меня из собственных мыслей и торопливо вытаскивает из-за стола. Напоследок она что-то шепчет Михаилу, и он лишь коротко кивает.
Мы поднимаемся на крышу. Холодный воздух действует успокаивающе. Я обессиленно сажусь на грязную коробку. Лиза опускается следом.
– Он просто перепил, забей, - Лиза сочувственно треплет меня по плечу.
Говорила бы она так, если бы к ней лез какой-то урод?
– Ага, сяду ближе к Антону, вот и все, - я лишь пожимаю плечами, стараясь подавить поступающую тошноту.
Вскоре на крышу поднимаются все остальные ребята, включая Михаила и Илью. Какого черта?
– Эмма, я не хотел тебя обидеть, извини, - говорит Илья заплетающимся языком, его держит Максим, - У меня есть особый способ попросить прощения, другие девушки были от этого без ума.
Я не успеваю ничего ответить. Михаил вырывается вперед. Под наши испуганные вскрики он хватает его за шкирку. Михаил подводит Илью к самому краю крыши.
– Проси прощения, - зло приказывает Михаил.
Худощавое тело Ильи дрожит, он наполовину свешивается с крыши.
– Эмма, извини! Я умоляю! - Илья в ужасе кричит извинения.
– Я прощаю, Михаил, умоляю, хватит.
Жизнь Ильи полностью находится в руках Михаила. Если он отпустит его, Илья упадет вниз и разобьется насмерть.
– Я тебя умоляю! - мой голос срывается на крик.
Михаил отбрасывает Илью к старым коробкам, словно мешок с мусором. На один крошечный миг мне казалось, что Михаил все-таки скинет его. Слишком много злобы было в этом темном взгляде.
– Михаил, - Лиза растерянно тянется к нему.
Он отбрасывает от себя ее руки и подходит ко мне. Во взгляде вновь привычная мягкость. Он надевает на меня свой пиджак и шепчет одними губами: “Не бойся”.
***
Мы едем до общежития молча. Я и Лиза. В одном такси. На мне все еще пиджак Михаила. Но мне плевать. Картинка драки и воинственные глаза Михаила все еще маячат перед моими глазами.
– Эмма, можешь мне кое-что пообещать? - хрипло спрашивает Лиза.
Я удивленно поворачиваю голову в ее сторону, и вижу, как на ее глазах блестят слезы.
– Что пообещать?
– Если Михаил предложит тебе быть вместе, пообещай, что откажешься.
Боже, что за глупость она несет?
– Лиза, он просто помог мне, - вяло отвечаю я, стараясь скрыть раздражение.
– Пообещай.. Ты ведь его не любишь. Ты боишься любви. А он так сильно ее жаждет от тебя получить, что совершает идиотские поступки. Своими сомнениями ты его погубишь.
– Обещаю, - бесцветно говорю я и сглатываю горькой ком в горле.
Да, я боюсь любви.
Отец бил меня и мою мать как сумасшедший. На следующий день на моем теле не оставалось живого места. Я удивляюсь, как он нас тогда не убил.
Кажется, будто пережитое насилие невидимой стеной навсегда отделило меня от реального мира, где люди просто так встречаются и влюбляются, и мне никогда не вырваться из этой бездны.