Спектакль-исследование «Человек и война» – участник внеконкурсной программы Всероссийского фестиваля театрального искусства «Арлекин».
Драматическая студия «Реникса» при творческом центре «Театральная Семья».
Режиссёр – Александр Серенко
В этом году исполняется 80 лет со дня Победы нашего народа над фашизмом в Великой Отечественной войне. Многие театры и творческие коллективы так или иначе стараются быть причастными к этому торжественному дню памяти. Через литературные композиции, спектакли, тематические встречи осуществляется попытка уже в который раз осмыслить события тех страшных лет.
Подростки драматической студии «Реникса» (возраст юных студийцев колеблется от 12 до 17 лет) во главе с режиссёром Александром Серенко начали сезон 2024/25 года с актёрского упражнения – наблюдения за пожилыми людьми (информация, полученная из первых рук). В процессе наращивания профессиональных навыков и развития образов, выбранных ребятами для работы, потребовался текст, который можно было бы использовать для того, чтобы «ветераны» заговорили. Тогда выбор режиссёра пал на документальную прозу – воспоминания очевидцев и детей войны. Для достижения максимальной подлинности образов, деталей визуального ряда и атмосферы также использовались рассказы близких людей и знакомых.
Тональность спектакля считывается ещё перед сценой и зрительным залом – у входа на произвольно сочинённой стене-баррикаде из чёрных кубов торжественно выстроен «почётный караул» из двенадцати кроваво-красных томов полного собрания литературных и энциклопедических материалов о Великой Отечественной войне. Входя в сценическое пространство, зритель как будто попадает в музей восковых фигур. На пяти местах с немногими аутентичными предметами обстановки сидят замершие «ветераны», в которых перевоплотились молодые актёры с помощью детальных подробностей одежды и грима. У некоторых уголки их памяти дополнены маленькими столиками, приспособленными под необходимый реквизит. Сидя каждый на своём стуле в немом оцепенении, «старики» словно ожидают своего часа, чтобы «ожить».
Зрительские места организованы по диагонали на самой сцене, непосредственно в пространстве спектакля. Камерность постановки вовлекает зрителя в ауру спектакля и позволяет до мельчайших подробностей рассмотреть нюансы актёрской мимики, движений, услышать дыхание образа, ощутить сопричастность историям, рассказанным ими, сочувствовать и сопереживать.
После полного затемнения поочерёдно будут включаться настольные лампы у каждого, кто «оживает» в своём фрагменте-воспоминании. В их рассказах высвечиваются потайные уголки памяти наших предков, прошедших ад блокады и войны. Студийцы пробуют трепетно, осторожно, уважительно понять и почувствовать состояние очень старых людей, их физическую немощь, душевную боль. Но вопреки физическому бессилию оказывается жив и силён дух этих людей, светел их ум и сохранна память о войне.
Вещный мир спектакля прост и даже аскетичен – во внимание зрителя попадают лишь немногие, наиболее важные для той или иной истории предметы-символы.
Вот патефон с пластинкой немца Баха. Спустя много лет после войны с Германией его заново училась слушать Ольга Георгиевна. Ведь музыка не имеет национальности – она может только объединять людей. Пожилая героиня наблюдения Яны Спиридоновой спокойно и уверенно доносит до зрителей свои воспоминания, свои чувства и мысли. Она так и понимает свой долг перед молодыми – рассказать, что видела, что помнит, что знает, что поняла за время страданий. К концу своего рассказа она, дочь музыкантов, всё же уходит в свой мир божественной гармонии слушать музыку, своего любимого Баха.
А вот настенные часы, которые давно не идут. Для многих в войну время остановилось. Но усилием воли, слабой дрожащей рукой старушка Лидия Евдокимовна в наблюдении Софии Певцовой переводит стрелки, и часы начинают бить свой набат памяти, обозначая время – своё время для всего в этом мире. Теперь и она, материалистка, научилась молиться. После войны главной её опорой и символом её веры стала Библия, которую она постоянно читает. Зрителю же отведена небольшая выдержка из книги книг, которая звучит проповедью и завещанием всем ныне живущим.
В пожилой супружеской паре «достаёт из памяти» пережитое в основном Ольга Васильевна – Оля. Её поочерёдно играют две молодые актрисы – Ксения Кузьменко, недавняя выпускница студии, и Маргарита Анастасиади, студентка третьего курса мастерской В. Реутова и С. Вагановой в РГПУ им. Герцена. В исполнении Ксении Оля более живая, в ней не угасла озорная искра, и даже сквозь переживания пробивается смешливость. Но тихое страдание от воспоминаний в итоге сменяется почти истерическим всхлипом. На этой эмоциональной кульминации парный этюд обрывается. У Маргариты Оля выходит горделиво-сдержанной, с достоинством переносящей боль воспоминаний. Весь отрывок до переключения света на следующего героя спектакля в её глазах стоят застывшие слёзы, так и не нашедшие выхода, что усиливает впечатление от наблюдения. Из-за наличия двух составов Оля меняется от спектакля к спектаклю. Но это никак не мешает Саулу Генриховичу, ветерану войны с глубоким практическим знанием, бережно и тепло относиться к её чувствам. Матвею Бутенко удаётся передать зыбкость уходящих из памяти его старичка картин прошлого, которые для него из раза в раз снова и снова воссоздаёт “она” – его Оля.
Наблюдение Григория Анисимова органично продолжает череду рассказов очевидцев. Перечисление страшных картин, застывших в глазах ребёнка войны, ужасов, которые не должен лицезреть человек, звучит из уст безымянного старика укором всему человечеству и каждому в отдельности. Вопрос Богу, видел ли он это всё и что он об этом думает, пожилой мужчина обращает куда-то по вертикали, и зритель становится свидетелем его вечного диалога с Небесами. Конечно, ответ не прозвучит буквально. Но божественный, ангельский язык в спектакле всё же есть.
Неспроста тема Ангела появляется в самом начале спектакля - в подробном наблюдении Софьи Жоговой. Её старушка, Зоя Николаевна, с тревожным удивлением рассказывает о своём чудесном спасении. В самые страшные дни войны, когда она теряла веру и надежду и уже пыталась свести счёты с жизнью, он пришёл к ней – её Ангел. Рассказ о нём поддержан тонкими музыкальными перезвонами, напоминающими благовест. Звуки извлекают с помощью специально подвешенных на спинках стульев металлических приспособлений сами актёры. Из темноты это кажется самостоятельным волшебным звоном ангельских крыльев. Зоя Николаевна простодушно удивляется, как он, её Ангел, такой маленький, смог спасти её. Трогательно и символично к концу спектакля она достаёт из-под кофточки трепещущую полупрозрачную белую фигурку и поднимает её в свете лампы высоко над собой.
Явление Ангела становится сквозной темой в спектакле, и хоть формально он появляется только в конце, его незримое присутствие чувствуется с самого начала. Это и тонкий колокольный звон в этюде-воспоминании Зои Николаевны. Это и многоголосное пение а capella народных «Кумушек» (педагог по вокалу - Ольга Юрина), которое будто из временных глубин зачинает героиня Софии Певцовой Лидия Евдокимовна. Это и музыка Баха со старого проигрывателя Ольги Георгиевны. А также единение душ пары Саула Генриховича и Ольги Васильевны, и его платок, молчаливо протянутый ей, чтобы смахнуть слёзы. Это, наконец, прямой вопрос безымянного мужчины в исполнении Григория Анисимова к Богу. Ближе к финалу всё сливается в единую гармонию, и начинает звучать «Херувимская песнь» П. И. Чайковского, постепенно охватывая постановку нарастающим звуком и выводя высказывание за пределы сценического пространства (за звуковым пультом бессменно работает Дарина Новосёлова).
Финальное песнопение поднимает всех актёров со своих мест, они условно разоблачаются, постепенно оставляя свои образы. Одновременно с этим отодвигается чёрный занавес, всё время действия закрывавший зрительный зал (это технически чётко выполняет Георгий Фролов), и за пустыми креслами страшным напоминанием возвышаются деревянные кресты разной величины – своеобразный сочинённый мемориал, которому поклоняются и актёры, и их герои, и зрители. Все стоя.
Божественный язык объединяет все уголки памяти в этой постановке и связывает их неразрывно в единый узел – одну из составляющих культурного кода каждого человека, живущего на русской земле.
Память о тех страшных событиях сегодня необходима, как никогда. Она – фундамент, опора для гражданской, национальной и человеческой идентичности. Как говорит уже к концу спектакля героиня наблюдения Яны Спиридоновой Ольга Георгиевна: «Страшно вспоминать. Но ещё страшнее не вспоминать!» И пусть с трудом, через фотографии, обрывки документальных текстов, рассказы ещё живущих очевидцев, путём воскрешения чувств и мыслей возникают в воображении каждого современного человека картины прошлого, озвученные в этом спектакле-высказывании голосами нового молодого поколения.
Текст ЕЯ