Когда на свет появился мой внук Максимка, мир, казалось, стал на несколько оттенков ярче. Первые улыбки, первые шаги, первые сказанные слова – каждое его достижение было для меня огромной радостью, гордостью за мою Светочку, мою дочь, которая стала такой замечательной мамой. Мы с мужем (Царствие ему Небесное, рано ушел) сами воспитывали Светочку в строгости, в труде. Знали цену копейке, не жили в роскоши. И, конечно, хотели, чтобы у нашей дочери было всё, что нужно для счастливой жизни.
Светочка и Андрей, её муж, первое время вроде бы придерживались разумных взглядов на воспитание. Любили Максимку безмерно, это было видно. Играли с ним, гуляли. Но постепенно, как будто незаметно для самих себя, их любовь стала принимать формы, которые у меня, человека старой закалки, начали вызывать... даже не то чтобы недоумение, а скорее растущую, подспудную тревогу. И касалась эта тревога одного – Максимка начал становиться центром вселенной, вокруг которого крутилось абсолютно всё, и которому, кажется, было позволено всё, что угодно.
Первое время это были, казалось бы, безобидные вещи. Вот Максимка увидел в магазине игрушку и закапризничал. Светочка тут же, после минуты слабых уговоров, покупала. В другой раз он отказался доедать кашу, потребовал печенье. Получил печенье. Потом это стало системой. Захотел – получил. Потребовал – дали. Никаких "нет", никаких "потом", никаких "ты это не заслужил".
Подарки... Ох, подарки – это отдельная песня. Если раньше игрушки покупались по праздникам или как поощрение, то у Максимки они появились просто так. Много. Очень много. Не успевал он наиграться с одной машиной, как у него уже появлялась новая, еще более дорогая и навороченная. Конструкторы, гаджеты, какие-то модные приставки, фирменная одежда, которая ему явно была не нужна в таком количестве. К своим восьми годам у него была такая куча вещей, которая мне, честно говоря, и за всё моё детство, юность и молодость не снилась. И ведь это не было привязано к достижениям! Он не получал это за "хорошо закончил четверть" или "помог бабушке". Нет, просто потому что он – Максимка, и ему захотелось.
Я наблюдала за этим во время наших нечастых визитов (они живут в другом конце города). Приеду, а у него новая коробка с игрушкой, которую он даже не открыл. Или планшет последней модели, который ему купили, потому что "у всех в классе такой".
И как это проявлялось в поведении Максимки? А вот тут и крылась моя главная боль. Ребенок становился... требовательным. Капризным. Он не просил – он ТРЕБОВАЛ. Если ему что-то не давали (что бывало крайне редко), он мог устроить показательную истерику. Не было понимания "нельзя", "нет возможности", "подожди". Был только один вариант: "хочу". И, как правило, его "хочу" тут же исполнялось.
Я видела, как он перестал ценить то, что у него есть. Новая, дорогая игрушка могла быть заброшена через полчаса. Одежда, купленная за приличные деньги, могла валяться на полу. Не было бережного отношения к вещам. Зачем? Завтра будет что-то новое!
О какой-либо ответственности речи не шло. Убрать за собой игрушки? "Ой, мам, потом!". Вынести мусор? "Андрей вынесет". Убрать свою тарелку со стола? "Бабушка (то есть я, если я в гостях) уберет". Светочка делала за него абсолютно всё, что он просил, или что, как ей казалось, он "не хотел" или "не мог" сделать сам. Завязать шнурки, собрать портфель, решить простую задачу по математике – если Максимка демонстрировал малейшее сопротивление или нежелание, Светочка тут же приходила на помощь и делала это за него.
Мое сердце сжималось. Я пыталась осторожно поговорить со Светочкой. Ну, знаете, такими мягкими намеками.
– Светочка, может, Максиму уже пора самому за собой убирать? Он ведь уже большой.
– Ой, мам, у него столько уроков! И он так устает в школе! Пусть лучше отдохнет.
Или:
– Смотри, как много у него игрушек. Может, хватит пока покупать?
– Мам, ну это же не я покупаю, это он просит! И потом, я же хочу, чтобы у него было всё! У меня в детстве такого не было! Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обделенным!
Вот оно. Ключевая фраза: "У меня в детстве такого не было". Я понимала ее. Понимала, что она хочет дать сыну всё то, чего, как ей казалось, не хватило у нее. Но ведь нельзя же перегибать палку так сильно! Наша "нехватка" в детстве научила нас ценить то, что есть, добиваться чего-то, быть самостоятельными! А что эти "всё" дадут Максимке в будущем?
Мои намеки не работали. Я попробовала поговорить с Андреем. Он слушал внимательно, кивал.
– Да, Надежда Петровна, я понимаю ваши опасения. Иногда мне тоже кажется, что мы перебарщиваем. Но Света... Вы же знаете Свету. Она так его любит. Хочет, чтобы он был самым счастливым. И не хочет его расстраивать.
Андрей, кажется, видел проблему, но не имел сил или желания идти на конфликт с женой из-за воспитания. Или просто ему тоже было удобно, что ребенок не устраивает скандалов, получая всё желаемое.
Ситуация ухудшалась. Максимка становился нетерпеливым не только дома. Я слышала от Светочки, как он может устроить скандал в магазине, если ему не купят то, что он хочет. Или как он может нагрубить учителю, если тот требует от него того, чего Максимке делать не хочется. А Светочка... Светочка всегда находила ему оправдания. "Он просто устал", "Ему просто не объяснили", "Учительница придирается".
Моя тревога росла. Я видела, как ребенок, окруженный безусловной любовью и буквально заваленный материальными благами, постепенно теряет связь с реальностью. Теряет способность преодолевать трудности, ждать, ценить усилия (свои и чужие).
Кульминация для меня наступила в один из моих приездов. Максимка захотел какой-то новый, очень дорогой гаджет. Прямо СЕЙЧАС. Светочка сказала, что денег сейчас нет, купим к его дню рождения через месяц. И тут началось. Не просто капризы, а настоящая, контролируемая истерика. С криками, швырянием предметов, обвинениями в том, что его не любят и "всегда всё покупают другим, а мне нет!".
Я опешила. Такое я видела впервые. Светочка сначала пыталась его успокоить, уговорить. Но Максимка не слушал. Он привык, что после определенного уровня протеста ему всегда уступают. И он повышал ставки. Довел себя до слез, до крика.
И тут я увидела лицо Светочки. На нем была не злость, не твердость. На нем была... паника. Страх перед этими детскими криками, перед его слезами. Она не знала, как справиться с этим напором, к которому сама же его и приучила. Она посмотрела на Андрея, на меня, с мольбой о помощи.
И знаете, что она сделала в итоге? Она достала телефон, открыла банковское приложение и сказала дрожащим голосом: "Ну ладно, ладно... Успокойся... Купим мы тебе этот... этот твой гаджет... Прямо сейчас закажем... Только не плачь, пожалуйста...".
Максимка моментально замолчал. Всхлипывая, подошел к ней, заглянул в телефон. Через минуту он уже сидел довольный, обсуждая с матерью детали доставки своего нового "счастья". А Светочка сидела бледная, с опустошенным взглядом.
Я не выдержала. Когда Максимка ушел в свою комнату, заваленную игрушками, я тихо сказала:
– Светочка... Ты видела? Это ненормально. Так нельзя. Ты же сама... сама делаешь ему хуже.
Светочка взорвалась.
– Мам! Не лезь! Это мой сын! Я сама знаю, как его воспитывать! Я хочу, чтобы он был счастлив! Чтобы у него было всё! Ты просто завидуешь! Ты не понимаешь!
Разговор перерос в ссору. Светочка обвиняла меня в старомодных взглядах, в том, что я не понимаю "современных детей", в том, что я всегда была слишком строга к ней самой. Я, конечно, пыталась объяснить, что такая "любовь" – это медвежья услуга, что потакая всем капризам, она растит человека, не готового к жизни, не способного к благодарности, не умеющего добиваться чего-то самому. Но она меня не слышала. Стена непонимания и обиды выросла между нами.
Я уехала тогда с тяжелым сердцем. Эта ссора... она была неизбежна, наверное. Я не могла больше молчать, видя, как моя дочь своими руками, из лучших, казалось бы, побуждений, вредит своему ребенку.
Прошло время. Отношения со Светочкой наладились, но легкое напряжение осталось. Тему воспитания Максимки мы стараемся не затрагивать. Но я вижу. Вижу, как он растет – всё такой же требовательный, нетерпеливый, не особо ценящий то, что у него есть. Учится без особого рвения, ведь мама всё равно "порешает", если что.
И вот тут и возникает тот самый вопрос: хорошо ли это? Хорошо ли так баловать ребенка?
Мой материнский инстинкт и жизненный опыт кричат: НЕТ, НЕ ХОРОШО! Любовь – это не только "дать всё, что хочешь". Любовь – это научить жить. Научить справляться с трудностями, ценить свой и чужой труд, быть благодарным, понимать, что не всё в жизни достается по первому требованию. Это научить быть самостоятельным, сильным, ответственным.
Когда ты потакаешь каждому капризу, ты не делаешь ребенка счастливым в долгосрочной перспективе. Ты растишь человека, который столкнется с огромными проблемами, когда выйдя из родительского гнезда, обнаружит, что мир не вращается вокруг него, что за успех нужно бороться, что "нет" – это вполне нормальный ответ, и что деньги не появляются по мановению волшебной палочки. Он будет не готов к этим разочарованиям, будет обижен на мир, а возможно, и на тех, кто его так "подготовил" к жизни.
Я вижу в Светочке отражение её собственной детской "нехватки" – она просто не хочет, чтобы Максимка это почувствовал. Но в своем стремлении дать ему "всё", она, кажется, забывает дать ему самое главное – возможность научиться быть сильным. Возможность набить свои шишки, научиться ждать, научиться добиваться. Возможность вырасти самостоятельным человеком, а не вечным ребенком, зависимым от чужой щедрости и готовым закатить истерику при первом же препятствии.
Хорошо ли это? Я до сих пор люблю свою дочь безмерно. И Максимку обожаю всей душой. Моё сердце разрывается от нежности при виде его улыбки. Но разум... Разум сжимается от страха за его будущее. За то, каким человеком он вырастет. Сможет ли он быть по-настоящему счастливым, когда счастье не измеряется количеством новых гаджетов и отсутствием запретов?
Потакание капризам и заваливание подарками – это, наверное, самый легкий способ для родителя здесь и сейчас. Ребенок не плачет, доволен. Родитель чувствует себя "хорошим", "щедрым", "любящим". Но это путь наименьшего сопротивления, который ведет к большим проблемам в будущем. И, к сожалению, это тот путь, по которому, как я вижу, сейчас идет моя дочь.
И моё сердце бабушки болит. Болит за внука, которого любят, но, кажется, не совсем понимают, как подготовить к настоящей, взрослой жизни. Любят слишком сильно? Нет, любви не бывает слишком много. Бывает неправильная любовь. Любовь, которая балует, но не воспитывает. И, кажется, именно такую горькую правду я сейчас наблюдаю в своей собственной семье. И не знаю, как с этим справиться. Могу только любить их и молиться, чтобы мои страхи оказались напрасными. Но жизненный опыт подсказывает – вряд ли.