В Европе города всеми силами добивались (и чаще всего им это удавалось) независимости от феодалов, но независимость нуждается в защите. Естественный путь – вооружение самих горожан, но очень скоро они приходят к выводу, что защиту своего города лучше доверить профессионалам. Даже оборона городских стен нуждается в специалистах, хотя кажется, что всё так просто: вот на стену лезут враги по хлипким лестницам – да, луком и мечом купец, кузнец, ткач и прочие ремесленники качественно не владеют, но дать по голове атакующему тем же топором, молотом, опрокинуть на лезущих котёл кипятка, швырнуть с высоты стены камень – какое тут требуется умение?!
Но вот к Владимиру подошли степняки – Великий князь Юрий с дружиной ушёл «собирать полки», оставив семью и город под защитой могучих стен.
Никоновская летопись повествует, чем закончились сборы полков: «И ту убиен бысть князь велики Юрьи Всеволодичь Владемерский, и многие воеводы его и боаре, и воиньство его избиено бысть».
Город остался без дружины – или с незначительной её частью. Что представлял Владимир в XIII веке? Длина валов (и соответственно стен на этих валах) составляла почти 7 км. Сами валы и сейчас достигают в высоту 10 метров. Сравним: длина стен Новгорода – 6 км, валы Киева – почти 4,5 км. По оценке историка М.Н. Тихомирова, который основывался на летописных данных, в начале 13 века в Новгороде проживало от 20 до 30 тысяч человек. Владимир – центр огромного княжества, вероятно, жителей в нём было не меньше, чем в Новгороде, и всё же город был взят: 3 февраля жителям продемонстрировали захваченного в плен сына князя, потом Владимира казнили на глазах горожан, затем началась подготовка, 6 февраля был первый штурм, а на следующий день город был взят – горожане героически сопротивлялись, но «сила солому ломит».
Итак: ополчение город против профессионалов отстоять не может, причём отметим, прежние "ужастики" Карамзина о 400 000 татар, которые пришли на Русь, историки сейчас всерьёз не воспринимают.
Вне стен города ополчение горожан чаще всего тоже способно только героически погибать: в ходе Раковорского сражения 1268 г. новгородское боярское ополчение, отлично вооружённое, не смогло остановить удар рыцарского клина, в битве погибли посадник, пятнадцать «вятших мужей», а тысяцкий не был опознан среди убитых, растоптанных ливонской конницей, и ситуацию спасла совершенно отчаянная атака профессиональной конной дружины, которую вёл в бой Дмитрий Переславский, сын Александра Невского.
Автор просит в комментах, доказывая «афффтарку», что он «чюш и брет пишит», не пересказывать фильм «Александр Невский», в котором чуть не мужики в лаптях с оглоблями помогают бить закованных в броню рыцарей – с Ледовым побоищем, как говорил товарищ Сталин, правда, по другому поводу, «всё нэ так было!»
Серьезное развитие городских милиций Италии и Германии с середины XIII века прекратилось вследствие широкого обращения городов к практике привлечения наёмников, точно так же, как на Руси в XIV веке против степняков выходили не толпы горожан с вилами и топорами, а профессиональные княжеские и боярские дружины – победные битвы на Воже и Куликовом поле не сопровождались призывам ополченцев – только профессионалы!
В Европе к этому подошли по-деловому. Именно здесь возник термин «солдат» – так стали называть человека, который в средневековой Италии получал определённое жалование за военную службу. Само слово "солдат" в конечном итоге происходит от solidus – монета.
Германские города стремились обеспечить себя договорными отношениями с проживавшими по соседству рыцарями. Как мало воинственны были горожане и как высоко котировались рыцари, видно из текста этих договоров: большой город Кельн в 1263 году договорился с графом Адольфом фон Бергом – граф становился гражданином Кельна и обязался выходить на помощь городу с 9 рыцарями и 15 «молодцами в полном вооружении, на бронированных лошадях». Город уплачивал за это ежедневную субсидию графу в 5 марок и со своей стороны обязался помогать графу Бергу 25 родовитыми гражданами в полном вооружении на бронированных лошадях. Большой город вошел в политическое соглашение из-за 24-25 человек – 25 конных бойцов считались уже серьезной силой, так что к рассказам о том, что на Чудское озеро немцы привели «силу тяжкую», нужно относиться критически.
Во Франции ситуация была немного другая: король поддерживал создание «городской милиции», эквивалента нашего «городского ополчения», поскольку король видел в городах опору для борьбы с крупными феодалами, стремившимися превратить королевскую власть в формальность: «Сидит на троне и ни во что не вмешивается».
Так, Людовик VI в 1137 году, утверждая устройство городского управления, ввёл положение о городской милиции: каждый город, в зависимости от богатства и количества населения, должен был выставлять определенное число пеших и конных воинов, которые группировались по приходам в дружины и выступали в поход под начальством городских старейшин, а общее руководство осуществлял мэр города.
Правда, особых подвигов от городских вооружённых сил не ждали ни крупные феодалы, обладавшие дружинами и вассалами, ни даже король, который видел реальный уровень подготовки буржуа, даже обладающего доспехами и оружием.
В 1347 году король Филипп VI заявил, что «в будущем будет водить в бой только дворян. Горожане являются просто балластом, который тает и исчезает в рукопашном бою, как снег перед лицом солнца. Можно пользоваться только городскими стрелками да городским золотом, чтобы уплачивать издержки и жалованье дворянам. Горожан же лучше оставлять по домам – пусть стерегут своих жен и детей и ведут свою коммерцию; для военного дела годятся только благородные, изучившие его и воспитанные для него с детских лет».
Когда во время Столетней войны, в 1415 году, город Париж объявил мобилизацию буржуазии, Жан де Бомон, известный рубака (служивший и английскому королю, и французскому – правда, не одновременно, по очереди) воскликнул: «К чему нам в армии присутствие этих лавочников?»
Столкновение пехоты и даже конницы, состоящей из горожан, которые взяли в руки оружие, но не стали из-за этого воинами, и профессиональной конницы означало психологическое противостояние, в котором главное оружие атакующей массы был моральный шок, вызываемый непосредственно видом несущейся на галопе массы всадников. Считалось, что необученный человек физически не может устоять перед всадником на лошади, несущейся на него во весь опор, и это действительно было так.
Один из ярких примеров – схватка в 1128 г. жителей Брюгге, которые пришли на битву с отрядом барона, пожелавшего наложить свою руку на доходы горожан. Стоило вооружённым горожанам увидеть рыцарей, которые двинулись на них в атаку, как они просто бросились бежать – вид надвигающейся рыцарской конницы был невыносим!
Страх был настолько сильным среди них, что никто не спал ночью – атаки небольшой группы рыцарей хватило, чтобы пешая коммунальная армия бросилась бежать от рыцарей, оставив на поле боя 90 трупов и 300 попавших в плен, причём половина погибших была просто затоптана в бегстве.
Горожане стали серьёзным соперником рыцарских отрядов, когда массово появились в городах не только буржуа (торговцы, менялы, банкиры), но и ремесленные рабочие, которые возродили пешее войско, способное выстоять против атак феодальной конницы.