Сегодня Саныч был бодр, собран, весел и даже выбрит. Хоть раз в год можно же побриться, Кариес давно просит! День рождения сам себя не отпразднует!
Он шёл на работу в рюмочную как на праздник, да и праздник 1 мая был уже на носу, ударить в грязь лицом предприятие "образцового обслуживания" не имело права.
- Как хорошо, всё-таки, иметь собственную рюмочную, - думал Саныч, - Не нужно ничего прятать, пришёл на работу, махнул рюмочку, так это дегустация и рабочий процесс, без него никак!
На стойке лежала телеграмма от "Русского письма". Редакция поздравляла Саныча и желала всех благ. Так и было написано: - Желаем, чтобы всё!
- Надо в рамочку вставить и на стену повесить, - подумал Саныч , - а то всё больше стихи и афоризмы от Кариес, неплохо бы разбавить для солидности! Также рядом лежала грамота от отделения полиции, которую принёс участковый Васильич. " За долгий и заслуженный труд по охране общественного порядка!" с красной звездой и скрещёнными мечами.
- Тоже - раритет, не стыдно разместить между лицензией и планом эвакуации при пожаре!
Трудовой коллектив был готов поздравлять именинника. В центре зала располагалась Кариес, надевшая по такому случаю белое платье, по бокам стояли Аркаша и братья по водке Вован, Тюря и Русланчик. У всех было налито.
- Хе, невеста без места, подумал про себя Саныч, - только фаты не хватает, - озвучивать это он не стал, зная, что подруга за ответом в карман не полезет, а выдаст в стихах так, что красные уши Аркаши мгновенно посинеют и отвалятся, а он слыхал многое, не зря когда-то учителем в школе работал!
- Поднимем бокалы, составим их рядом
- Наш Саныч родился и это прекрасно
- Поэты сегодня слагают баллады
- Их голос в честь Саныча звучит громогласно!
Все знали, что Кариес может продолжать так до бесконечности, поэтому поспешили последовать призыву, быстренько сдвинули рюмки с фирменной настойкой " Когда Саныч был пионером" и заглушая голос поэтессы, немедленно выпили!
Закусив остатками пасхальных яиц дружный коллектив собрался было повторить, но был разогнан по рабочим местам, гости в рюмочной уже устали от стихов, их внутренний огонь требовал залить его, иначе он мог сжечь своих хозяев дотла, а заодно и всю рюмочную!
После принятия первой и перекурив на улице, народ заинтересовался по какому поводу пришла телеграмма от "Русского письма", а узнав, отправились к Санычу высказать ему своё восхищение и чокнуться. Приступ щедрости охватил Саныча и он в сердцах воскликнул: - За мой счёт! - Но только пиво и по одной в руки! - добавила Кариес, перекрыв радостные вопли посетителей!
- Ты, нас решил по миру пустить? - она локтём чувствительно толкнула именинника, это тебе не за гаражами распивать! Ты им ещё долги прости, тогда завтра можем не открываться!
Дело в том, что в рюмочной имелась долговая книжка, которая хранилась в сейфе и доставалась при открытии. В эту книгу заносились те, кто не мог выпить по причине отсутствия денег, но был благородно обслужен гуманной Кариес, которая частенько выступала как скорая помощь.
- Деньги деньгами, а человек важней, - говорила она и наливала страждущим рюмку и ставила перед ними кружку с пивом.
- Мать родная, спасительница ты наша, - отвечали тронутые безденежные и пускали благодарную слезу.
Разумеется, при первой же возможности долг гасился, а то в самом начале портреты должников украшали вход в заведение наподобие "Их разыскивает милиция" и житья просрочившим на районе не было. Любой мог отвернуться и не пожать руки, ведь рюмочная была гордостью жителей, их путеводной звездой.
- Вот вырастешь, тоже рюмочную откроешь, если будешь хорошо учиться, - говорили мамаши детям, отводя их в школу.
- А завтра 1 мая,- мечтательно сказал один посетитель, одетый в костюм образца 80-года и галстук. Галстук этот был весь в пятнах, как и костюм, что выдавало в посетителе старого партийца, который ходил на все демонстрации былых времён и даже без принуждения носил транспаранты и портреты вождей. Во внутреннем кармане, завёрнутый в целлофан, хранился партийный билет КПСС, которым обладатель сего антиквариата страшно гордился. Если данный персонаж принимал больше трёх рюмок, он начинал его показывать собутыльникам и рыдать: - Какую страну загубили!
Частенько это редкость терялась, но всегда возвращалась к владельцу: нашедшие всегда требовали за это кружку пива, приходилось платить, партия дороже!
- И чо?- вопрошал сосед. - Ты пролетарий, что ли? Да ты носа на производство из своего райкома не показывал, когда мы днём и ночью коммунизм строили!
Впрочем, все хорошо знали, что обличитель работал в своей жизни от силы пару лет, так как провёл её в основном местах, где труд считается оскорблением настоящего мужчины.
Но по необъяснимым причинам праздник 1 мая все уважали, равно как и 7 ноября, которое называли гордо Октябрём.
- Ведь были же времена, -говорили они и почему-то при этом крестились.
Призыв партийца выйти завтра на маёвку никем поддержан не был, впрочем, все знали, что он давно уже никуда кроме рюмочной не ходит, а предлагает такое в надежде, что какой-нибудь новичок разведётся на кружку другую, но такие находились редко.
- Говорят, что на параде корейцы будут и таджики! - А мавзолей в этот раз закрывать не станут и Верховный оттуда махать будет!
- Ну да, а портвейн почти вдвое подорожал, - не в тему сказал кто-то.
Обе реплики не остались незамеченными, их принялись обсуждать, но все сходились на том, что Парад - это здорово и мы - ого-го, а подорожание портвейна - происки либерастов, на которых нет Сталина.
Те, кто считал иначе, участия в дискуссии не принимали, просто пили потихонечку и думали о чём-то своём. Им никто в душу не лез, телевизором не угрожал, ведь рюмочная Саныча была любима народом как место, где каждый мог обрести что-то своё, не боясь его потерять!
За этим строго следил участковый Васильич и немедленно прекращал излишне эмоциональные всплески.
- Потомушта плюрализьм! - любил повторять Васильич, провожая несогласных в участок.
Саныч был рад. Всё шло и развивалось даже лучше, чем они с Кариес представляли, когда затевали свой бизнес.
От умиления слеза скатилась на бутерброд с килькой и стало как-то совсем добро и благолепно, словно в церкви на Пасху, он переглянулся с Кариес и оба заулыбались. - Чин, - сказала по итальянски Кариес, поднимая рюмку, - Чин, - ответил Саныч. - Да уж, всё чин чинарём!
PS. Друзья! Милые подписчики и просто читатели, заглянувшие от скуки в "Русское письмо", как посетили заглядывают в рюмочную Саныча! Как и было сказано, помещаю номер счёта, чтобы любой желающий мог поздравить автора с 73-летием. Прошу не делать донатов, просто отдайте нашему коллективу в одном лице кусочек своей благожелательной щедрости! Уверяю Вас, что портвейн, мадера и херес, приобретённые на пожертвования принесут автору немыслимое блаженство и удовольствие! С каждым глотком я буду испытывать чувство подлинной благодарности и поделюсь им с каждым. Не знаю, смогу ли завтра выйти в печать, но отчёт о событии Вам будет представлен своевременно во всей полноте! Спасибо, что читаете, поклон пишущим в комментариях, виват молчаливым!
2202 2005 1958 7446