Глава 16 Часть 1.
Это третья часть трилогии
-Первая За Мостом Радуги
-Вторая 9 жизней
Едем дальше?
И оказался один из котов снова котом, но на этот раз в зоопарке. В городском зоосаду. Его только-только отремонтировали перед самой войной. Какая-то отважная, уместнее назвать полоумная кошка повадилась таскать еду из вольера тигрицы. Мало того, приводила туда двух своих котят-подростков. Так учила охоте.
Сколько ее сотрудники ни гоняли, сколько раз ни ловили и не выносили за ограду, все равно кошка пробилась в клетку. И трагически поплатилась однажды за это. Кому понравится, если у тебя отбирает еду по сути сама же еда? Тигр хищник. Большинство кошек предпочтут бегущую мышь как добычу, нежели кусок мяса на тарелочке. Ну если не большинство, то многие. Но и их степень одомашненности выше чем у крупных и диких пород.
Это было весьма неприятное происшествие. Случившееся, правда, ночью, не на глазах у посетителей. Что двигало той мамашей? Все таки сумасшедшие бывают и среди кошек.
Но больше всего смотрителей удивил факт, что котят тигрица не тронула. Одного черно-белого кота в пятнах, с виду ничем не примечательного и полосатую кошку. Эта была с рыжеватым брюшком, ярким полосками – почти тигренок!
На зря же такой окрас кошек сейчас и называют тигровым.
То ли в тигрице взыграл материнский инстинкт, то ли какой из Хранителей все же вовремя подоспел, но котята так и остались жить в клетке. Вместе с тигрицей. И стали своего рода достопримечательностью.
Все ходили на них поглядеть. На Тигришу и Чумазика. Сотрудники не были оригиналами, оттолкнулись, как обычно - от окрасов. Чумазик правда выглядел так, как будто вымазалася весь. Только не понятно белый кот в черной краске или наоборот.
Но они понимали, что котята вырастут. И тогда отношение их приемной матери изменится. Станет совсем другим. Плюс в планах стояла доставка в зоосад тигра с надежной на появление потомства. Все это представляло очевидную угрозу жизни котят. С каждым новым днем они становились старше.
Поэтому повесили на клетку табличку, где написали всю историю этих котят и предложили всем, кто хотел бы их забрать домой сделать это. Но кошек тогда всем хватало и домашних и диких, так что усыновление и удочерение застопорилось.
И вот однажды у клетки оказалась молодая пара. Наверное, школу только-только закончили, вот отмечают, счастливые такие, юные. Улыбаются, держатся за руки. Вся жизнь впереди!
Так по сути и было. Был повод для счастья. Школу закончили годом ранее, а сейчас – они расписались. Поженились! Теперь муж и жена. И эта прогулка первая в новом статусе! Поэтому и такое счастье.
Ганнадий всегда знал, что его любимая девушка Валя мечтала о котенке. Любил он ее со школы. Учились правда в разных. Тогда это было не диво. Он у мужской, она в женской. Но на одной же улице. И ходили к друг другу на танцы.
Когда решил предложить руку и сердце, никаких денег на кольцо или подарок не было. Только на цветы. Зато он подарил котенка! Тот самый случай, когда подарок стал сюрпризом только для самой девушки. Парень спросил разрешение на такой подарок у ее матери, у соседей по коммуналке. Чтобы на вышло так, как часто бывает выходит с такого рода сюрпризами.
Трюфель сразу вспомнил «подарочную» кисулю из истории Василисы. Хорошо, что там все закончилось в конце концов тоже неплохо.
Правда о том, что просить руки девушки станет, парень матери ее сказать не решился. Вдруг как сама Валюха откажет? Мама на то и мама, чтобы самой догадаться. Но котенок, котенок – это надежда на успех в глазах парня. Ладно, пусть будет, но лучше бы кот.
Выбирал не особо долго. Малыш он и есть малыш. Вот и хорошо. У отца на работе кошка окотилась, пошел да забрал. Да и выбора особо не было, из трех котят – только один пацаненок.
Маленького, лупастенького, недель 5 всего от роду домой принес.
Два дня до выходных сам кормил, сам убирал за подарком своим, сам нянчил. Сколько же было счастья в глазах девушки, когда она сказала «да» и прижала к себе обычного кота как самое дорогое сокровище.
С тех пор прошло три месяца, и теперь они женаты. И будут жить вместе. У них даже будет своя комната. Маленькая, но своя. Жизнь так хороша!
И вот они в свой первый самый первый семейный день, Гена и Валя, оказались у вольера с табличкой.
Глазам своим не поверили! Чумазик был вылитый их Мурзик! Если бы не вся написанная история, можно было бы решить, что Мурзик сбежал, увязался за ними и пролез в клетку. В первым момент даже так показалось, и сердца в пятки ушло. Но табличка все прояснила.
И так захотелось Вале его взять. Чтобы Мурзику в пару. Чтобы он тоже не был один. Она то теперь не одна. Они теперь пара. Вот гуляют вместе, а Мурзик там один в комнате скучает.
Гена был не против. Он был сегодня так счастлив, что готов был любой каприз любимой исполнить, особенно если он снова не требовал больших материальных затрат. А прокормить – прокормят. И вроде как тоже кот. Котят значит не нарожают. И как-то даже символично получилось – в день предложения – кот. В день свадьбы – тоже кот! Будет, что детям рассказывать.
А дети не заставили себя ждать. Сразу двое. Дочки-двойняшки. Ни у кого в роде двойняшек и не было, а тут взяли и появились. В 1940 году. Никто тогда войны не ждал, думал она где-то мимо пройдет, стороной…
Гену, как и других пацанов на фронт призвали, осталась Валюха одна да с детьми. Многие тогда бабы так.
Но Богу была видно эта пара чем-то очень мила. Все живы остались – и сама Валюшка, и дочки и даже два кота – Мурзик и Чумазик встретили папу с фронта. Пришел молодой парень почти весь седым, хромой на одну ногу, но на свою. Уже чудо. Живой же! Дочки то как выросли! И коты, коты признали хозяина. Теперь все будет хорошо.
В общем-то и было хорошо. Прожили они с Валей не очень долго, война сделала свое дело, но всю жизнь вместе и счастливо. Дочек успели поднять, замуж правда не выдали.
Но это уже потом. А тогда жизнь бурлила ключом.
Мурзик и Чумазик умерли в разницей почти в год. Дочки и Валя плакали по ним очень.
Но как-то так вышло, что даже посланники не случились.
Как-то завертелось все, закрутилось.
Стали поговаривать, что коммуналки расселять станут, что вот-вот стройка грянет, что всем квартиры будут давать. Из центра уезжать не очень хотелось, но своя отдельная квартира – это же чудо! Решили, что будет если новоселье, будут там и котята. Что два – это было понятно. Одного между собой дочки бы никогда не поделили. Так что первыми порог нового дома, на самой тогда окраине города, переступили два маленьких котенка.
Удалось Гене и Вале снова сыскать одинаковых. Правда с разницей в возрасте недели в три, но это было не очень то и очевидно. Потом подравнялись. Зато одной расцветки. Черно-белых одинаковых найти не вышло, а вот бело-серые попались. В один и тот же день на Птичьем рынке. Весь тогда обошли по несколько раз. Но что искали – нашли.
Каждая дочка придумала своем коту (которых только они и различали как-то) свое имя, но котята были все равно общими, и любили хозяек одинаково, а они их. Да и девушки стали уже совсем взрослые. Это для мамы и папы все их маленькие девочки. Пора уж женихов подыскивать. Но от этого желание снова иметь двух питомцев у них меньше не стало. Даже как будто больше по коту пока хотели, чем по жениху.
И должна эта жизнь была снова стать для Барсика и Васьки счастливой. И стала. Но короткой.
Это то как получилось? Форточку в новой квартире не закрыли? Этаж был пятый, последний в тогдашних новых кварталах.
Вирус какой? Что? Что могло помешать счастью?
Обычная поездка к тетке в деревню в гости помешала. Всегда они туда ездили. С детства. И котов своих тоже брали. Те резвились на деревенской природе, никуда не убегали, ничего дурного не случалось. Ну разве что романы в местными кошками.
И в этот раз, как всегда в августе на две недели все вместе собрались. Тетка двоюродная, одинокая, ждала всегда очень, готовилась.
Случилось нечто совершенно непредвиденное. Сосед тетки помер, в дом другие люди заехали. И решили мышей травить. В деревнях особо никогда и не травили тогда. Кошки работали. Ну и капканы ее ставили, мышеловки.
А тут какой-то то ли особенный яд нашли, то ли бытого стекла в приманку добавили. Умерло в том августе 7 котов и кошек деревенских и Васька с Барсиком. Мышей они ловили хорошо, есть любили. Не почувствовали никакого подвоха.
Пока люди поняли, что что-то не так… уж поздно стало. До причины додумались, догадались. А сделаешь что? В суд подашь? Люди в своем доме от мышей избавлялись. Кошек чужих туда никто не звал, а что мыши разбежались – их дело. Да и те, кто травил не ожидали такого побочного эффекта. Может и не стали бы тогда. Но время назад не отмотаешь.
Муся знала и Трюфель знал, что такие случае и в наши дни бывают. Сейчас отравы стали особо ядреными.
Даже слопать таракана и умереть стало возможным, не то, что целую мышь. Муся сама всю жизнь свою странную мышь помнила. Та видно не травленная была, а больная чем, но Мусе было уже не важно от чего помирать, лишь бы быстрее уж. Просто было не время. Хранитель тогда может маме нашептал что делать или сама догадалась. И кто бы был виноват? Мышь сама ловила, сама ела….
И никак за это не накажешь, никак не осудишь. Не специально же люди котам зло причинить собираются.
Умер Барсик в четверг, Васька на день позже. А ведь в субботу уже должны были ехать домой.
Тетка чуть в больницу не попала, как винила себя.
И готова была всю округу пешком обойти, и новых самых лучших на свете котят сама отыскать. Но разве вот так заменить просто можно?
Да, это была не первая в жизни потеря любимцев для Нади и Любы, когда ушли Мурзик и Чумазик им уж лет по 10 было, все помнили. Но тогда причина ухода была им более понятна – старость. От старости все умирают, люди тоже. А тут в самом рассвете сил и так трагично. Трагическую гибель пережить особенно трудно.
А им пришлось пережить ее дважды. Сначала Барсик и Васька, а через два года, когда только-только оправились и решили, что в доме без котов слишком пусто, один за одним ушли родители. Оба от сердца. Оставила, видно, война на нем шрамы. Сначала отец, через полгода мать. После такого, чтобы оправиться годы нужны. Все было в жизни так хорошо, все было чудесно и вот…
Вот они только вдвоем.
С детства девочки были очень дружны и к друг другу привязаны. Им нравилась одинаковые игрушки, одинаковые платья, одинаковые книжки, одинаковая музыка, одинаковые развлечения. И одинаковые коты тоже нравились. И родители вовсе не культивировали такой интерес ко всему похожему.
Разве что в одежде и в детстве. Так было принято. Но не более того. Однако две девочки были будто одна. Во всем друг с другом всегда согласны. Поэтому никогда и не ссорились.
Только вот и влюблялись они в одних и тех же мужчин. Стоило одной познакомиться, полюбить, как вторая ничего не могла с собой поделать. Ей тоже нужен был он и только он…
Не было в их жизни деревни Близнецовки, где могли бы найти пару совершенно одинаковых и очень похожих по характеру себе парней. Не было тогда ни клубов близнецов, ни парадов, ни тем более интернета. Не попалась в жизни такая пара.
Прожили они вместе в мире и согласии. Вместе учились, вместе работали, вместе делали все. Даже болели вместе. И умерли в один год, но не в один день. Не дожив до 65. В общем-то рано.
Тоже нажили свои «шрамы» на сердце. Однако за это время Барсик и Васька в дом еще возвращались.
Когда боль утрат чуть затихла, и душа, точнее две души отчаянно заскучали по кошкам.
Им довелось даже быть персидскими котиками! Самыми настоящими. Пушистыми и красивыми.
В этот раз белыми разноглазыми. Белые одинаковые - это просто. А вот белых разноглазых поди поищи. Но сестрички нашли. Поиск был какое-то время даже смыслом жизни. Искали не то, чтобы породистых непременно, хотелось белых и пушистых с общей приметой какой, чтобы делала их двойняшками. Вот так и встретили друг друга. И снова из разных мест и от разных мам.
Снова коты! Выходит, что быть все 9 жизней котами можно? Да? Муся и Трюфель имели возможность получить подтверждение или опровержение этому факту.
Белые коты были названы Пушок и Снежок. И жизнь их была не короткой, не длинной, нормальное – чуть больше 10 лет. Подвели почки. Обоих. У персов это бывает. Хозяйки лечили, хозяйки соблюдали все, что доктор велел. И хорошо справились. Совсем плохи котики сдали только последний год. А так даже не думали сами, что больны чем-то. Жили и жизни радовались.
Боль потери снова пришла. Но не такая, какая тогда в деревне. И после пережитой разлуки с родителями, вынести очередную потерю любимых котов удалось более стойко. Люба сама уже болела сильно. Обеим поставили сердечную недостаточность разной степени.
Вот так и жили – два кота с почечной, две хозяйки с сердечной. Еще находили силы все себе шутить по этому поводу. Мол, мы семья, вы уж поделите свои сердца на четверых, мы свои почки. Если бы можно было так! Но вера в это на свете белом держала и продержала, наверное, всех лишние пару лет.
Через год после Снежка ушла Люба, еще через 11 месяцев и сестра.
Теперь в раю все они вместе – родители, сестры, коты. Коты прямо парами, парами…
Но у кого-то 9 жизней, и их надо прожить все.
А куда, к кому отпускать? Целых три жизни еще впереди.
И Кошачий Бог тогда сделал то, чего вроде не должен был делать. Всплыло в летописи этой то самое исключение, когда возвращение стало досрочным. И не в тот же самый дом, как это в исключительных случаях бывает. И никто никуда назад не просился. Зачем и куда, если все тут вместе? Но это был будто ты приказ, будто бы требование Вселенной. Этих пора отпускать!
Как уж Кошачий Бог все это утрясал, в летописях сказано не было. Уговаривал ли, приводил ли аргументы какие-то, обещал ли чего или обманул как-то? Ничего не написано. Но верить хотелось, что нашел и нужные слова и вереный подход.
Побежали два кота вниз снова. И не в один день. Но опять с небольшим временным промежутком. Куда? К кому?
Что было совсем поразительно – на улицу. Оба. Оба появились на свет у уличных кошек, обычных подвалах. Как это обычно случается.
Почему же тогда перед этим хотя бы не отбыли весь свой срок в раю? Чтобы весь до минуточки в действующем так сказать райском образе а не спящем? Всем же от этого лучше.
Вселенная будто торопилась куда-то, будто подгоняла какие-то факты или события друг под друга. Неужели тогда предвидела уже все про Лизу. И надо было успеть?
Трюфель впервые сам подумал о таком. И даже кажетися понял наконец периодическую задумчивость Муськи.
Но как бы то ни было котята родились. В подвалах домов соседних кварталов. Один в июле, второй в сентябре.
И выросли в этих подвалах до вполне себе взрослого возраста. Когда мамка уже совсем не нужна. И обучились всем важным наукам, в том числе и как выживать на улице. И выжили оба.
Документов к ним в тот раз уже не прилагалось, но на вид – чисто сибиряки. Большие, пушистые, сильные. Оба рыжие в белых носочках. Носочки один в один – на передних лапках покороче, на задних подлиннее.
И кончик хвоста белый. Как кисточка. Красота!
За эту красоту и угощения от разных людей каждому перепадали. И Трюфель уже был уверен, что снова быть котам под одной крышей. Рождались они в разных местах, но всегда попадали в один и тот же дом.
Кто-то ходит по улицам и ищет одинаковых рыжих котов? Еще какой-нибудь странный ученый?
Нет. Никто не ходил и не искал котов в дом. Коты сами кров и друг друга нашли. Причем не одновременно. Сначала это сделал Лис. Вообще то в подвале его звали просто Рыжий, но потом он стал Лис!
Когда в подвале стало уже тесно, когда стали появляться новые котята, пошел рыжий кот себе новый дом искать. Рассчитывал на подвал в какой-нибудь новостройке. Главное первому успеть, а там уж он никого лишнего не пустит.
Брел брел и добрел до какого-то домишки. Обычно в таких бывают кафешки. А в кафешках бывает еда. Надо проверить.
Вечер. Никого нет. А фрамуга открыта. Залез. Что такое? Вокруг люди! Стоят спокойно, никуда не идут, а главное людьми то не пахнут. Мужчины, женщины и даже дети.
Ой, даже собака…
Кот не на шутку испугался. Такого он еще не видел. Он и спящих то людей видел только в виде пьяниц на скамейках, а вот чтобы просто так стояли как спали? В витрине как-то приметил что-то такое. Но там не люди были, а чурбаны какие-то с руками и ногами. Без глаз даже. Но в одежде. А эти – совсем как настоящие. Даже вот улыбаются или хмурятся. Но не шевелятся. Совсем. Никто.
Страх сменился озадаченностью. Решил исследовать помещение. Пока исследовал, услышал мышь. Поймал! Жирная, вкусная. Уже хорошо. На дом это как-то не похоже, но если тут водятся мыши, стоит заглянуть еще.
И заглянул. На другой день. И так заглядывал, заглядывал, заглядывал, пока не освоился. Решил что по ночам там точно никого не бывает, успокоился и даже расслабился. Позволил себе как-то подремать перед рассветом, перед тем как уйти. Да заспался.
Был обнаружен какой-то теткой, которая открыла большую дверь, охая и кряхтя. Потом оказалось – вахтерша. А этот дом – это музей. Да, да, музей. Созданный на средства одного мастера-энтузиаста. Такого же видно не от мира сего, как был в первой жизни ученый. Этот мастер делал и собирал восковые фигуры. Дом достался ему от бабушки. И вместо того, чтобы жить – сделал в нем музей двойников. И сумел даже доказать, что сносу дом не подлежит. Что имеет какую-то ценность. Так и стоял небольшой одноэтажный, но кирпичный домик среди новых домов.
Вот оно – двойники! Снова. И на этот раз даже не близнецы, а именно двойники. Поэтому так спешила Вселенная?
Здесь были точные копии разных известных людей. Не так много, как в крупных подобных музеях. Мини формат. Зато представлены и местные знаменитости. Например, бывший мэр и его любимая собака. Та самая, которую сразу так испугался Лис.
Они все не живые! Вот в чем дело. Тогда совсем не страшно.
Когда баба Надя, увидела рыжего кота то сначала подумала, что это новый экспонат будет. Чей-нибудь любимый спящий кот. Кота уже доставили, а хозяина еще нет.
Только почему экспонат «спит» на ее личном кресле? Подшутил кто-то? Владелец мог. Надо бы переложить. А тут экспонат как зашевелится, как вылупит глаза, как спрыгнет. А путь то окну отрезан. И дверь уже заперта. Попался значит.
Но в целом Рыжий людей знал. Ничего особо плохого они ему пока не сделала за его 11 месяцев жизни.
Вахтерша была похожа на бабушек, тех, что подкармливают кошек по подвалам. Боязно, но не страшно, чтобы себя потерять вместе с достоинством. Раз некуда убегать, сядет и посмотрит что будет. А была колбаса. Точнее сосиска была. Половинка сосиски.
-Вот почему мышей то у нас меньше стало! – догадалась женщина. Теперь понимаю. Вот чья работа. Может останешься? Мышей будешь ловить.
Кот не совсем понял, что ему сказали и предложили, но голос ему понравился, и сосиска тоже была не дурна. Значит погнать не погонят? Можно тогда дать себя и погладить.
Вот так Рыжий стал Лисом и остался на службе в музее. Владелец был совершенно не против. Даже удивился, как это он сам не догадался кота завести. А то крысы как-то одной фигуре камзол весь погрызли. Музей был его хобби. Не источник дохода. Скорее даже наоборот, но любимое детище, своего рода.
Все Лиса теперь знали. Уборщица, вахтерша, она же кассирша, владелец и постоянный посетители. Молодые художника в основном. Для них эти фигуры, были вместо натурщиков. Даже Лиса как-то раз нарисовали. Самый настоящий портрет. И угощали всяким.
Так Лис трудился уж с полгода, наверное, когда мимо все того же дома, с теми же практически целями, поиска другого жилья, проходил еще один рыжий в белых носочка пушистый бродяга. У этого даже и имени не было. Всегда отзывался на простое кис-кис. Но охотник он был хороший.
Сразу так и не скажешь, что уличный. Кости не торчат, а те, что видны под мохнатой шубой спрятаны. Кот точно так же принял дом за кафешку.
Увидел молодые девчонки вошли, парни вышли. Студенты, видать, точно кафе. Может если покрутиться под ногами, а если повезет и под столами, что-то дадут.
Кота приметила одна из девушек.
Лис, лис, лис – иди сюда! Позвала она.
Кот четко услышал знакомое «кис, кис кис… и подошел. Еды правда не дали, но дверь приветливо отрыли, чтобы впустить.. Естественно. Его же приняли за Лиса, который с прогулки идет домой.
Лис в это время обходил дозором соседнюю улицу. И зова совсем не услышал. Так что случилась своего рода подмена котов. Которую никто не заметил.
Мало того, ее не заметали целую неделю! Нового кота почему-то все сразу сильно любили, называли каким-то Лисом.
Сам Лис не сразу обнаружил лазутчика. Только его запах и следы. А нос к носу встретились лишь на третью ночь. Драки тогда не случилось. Пошипели, пошипели, понюхались… и сдружились. А как иначе, если по прошлым жизням были знакомы? Не знать, но чувствовать это же возможно.
Стали коротать время вместе. Но на публике новенький еще не готов был днем вместе с другом появляться. Будто боялся, что разгадают люди секрет и прогонят. Кого? Так это даже коту понятно кого. Самозванца.
Однако вечером шестого дня их раскусили. Хозяин какие-то документы забыл, да вечером вернулся. Что за черт? Капли в рот не брал, а кот раздвоился. Никак брата привел. А кого еще. Вылитый! Вот ведь заботливый какой. Сам устроился, родню теперь пристраивает. В общем-то это похвально. Если еще всех бабок, теток не приведет – пусть вдвоем будут. Да и коты двойники в таком месте – фишка. Может детей родители водить чаще станут и вообще дела пойдут лучше.
Лучше дела не особо пошли. Но коты стали своего рода достопримечательностью.
Второй тоже так уже на Лиса привык отзываться, что не стали ничего менять. Лис первый и Лис второй.
И прожили они там сыто и счастливо еще семь лет.
Пока не грянули перемены. Как-то так неожиданно грянули. Хозяин умер. Быстро так. Заболел и умер. Какая-то канитель развернулась с правами на дом этот и на все остальное. Вахтерша сама в больницу на нервной почве попала, так переживала за экспонаты и музей. Когда вышла – все заколочено, двери все опечатаны, окна забиты. И котов, котов нигде нет! Искала, искала, хотела себе взять, а не нашла….Звала, раз пять приходила. Не нашла.
Экспонаты будто бы продали с аукциона, мебель на свалку вывезли, кому теперь дом принадлежит вообще не понятно, может годами теперь заколоченный будет стоять пока суть да дело. Котов никто не видел.
Куда подевались? Да просто все. Был там один старый шкаф книжный. Там мыши всегда прятались от котов, а коты иногда от людей. Если вдруг подозрительный кто. Вот и спрятались, когда шум начался. А шкаф веревкой замотали и на машину погрузили. Так в шкафу и поехали. На свалку. Хорошо хоть веревку ту с собой рабочие забрали, дверь открылась.
Выбежали два Лиса. Снова улица. Снова без дома. Только молодость осталась где-то позади, и все что могло радовать в детстве, уже не радует. И что такое зима и что придет она наперед известно.
Но держались вместе. Теперь они как родня. Как друзья, как братья. Дорогу в город не нашли, прибились к какой-то автомастерской на дороге. А там своих три кота. Подрались тогда знатно. Соперников трое, да молодые. И до драк видно охочие. А рабочие вместе того, чтобы разнять, давай подначивать и болеть «за своих», разве что ставки не делали. Для них развлечение.
Пришлось ноги уносить и раны зализывать. Но сдались не без боя, противнику тоже наваляли.
Так вот еще полтора года маялись. Какой день удачным выходил – теплым и сытым. Какой нет.
На последние три месяца жизни даже в приют попали. Нашлись люди, кто подобрал, кто отвез, кто даже денег на еду там оставил.
Их там даже разлучать не стали, в один вольер посадили. Так намаялись оба, что и клетка за счастье. А потом, потом…потом снова она – чумка. Как и в истории двух братьев у Муси.
Только в приюте. Молодые, те, кто покрепче выжили, кто привит был тоже. Прививку им делать не стали, потому как надо было хотя бы откормить да подлечить, да возраст понять. Может и не стоит уже.
А тут так вот все вышло. Но с другой стороны умерли один за другим через день друг от дружки, в тепле, не на улице под дождем где-то, да в какой уж никакой заботе. Было кому хотя бы их пожалеть. Как и остальных, кто не справился. Стариков да котят. Стариков в приюте много было. Кому старичье нужно? Все кто взять готов все равно ищут помоложе да поздоровее, а лучше котенка.
Вроде два Лиса и не старые еще были.. Для домашней жизни просто лишь очень взрослые или слегка пожилые. Но первый год жизни на улице, последний год там же. Все это не прошло совершенно бесследно. Снова вроде как десяток лет? Но семь из них были по-настоящему счастливыми.
Только как-то так особенно обидно было, что никто из той прошлой жизни к себе котов на позвал.
Хотя бы не вместе, хотя бы по одному. Когда хозяев условно несколько – такое вполне возможно.
Котов нет. …И ты думаешь, что их забрал кто-то другой, и на найдя, веришь в это. А то и не ищешь.
Студент один портрет себе забрал, и был уверен, что оба кота у вахтерши. А она решила, что из молодежи кто-то приютил, пока в больнице была. Раз нигде не отзываются. Больше всего боялась, что внутри их замуровали. Даже рабочих нашла. Те уверили – не было никого. Никаких не было там котов. И окна открытыми долго были, все коты ,кто хотел сбежали бы давно. Значит рядом где-то бродят? Но не отозвались же. Про шкаф разве бы подумала? И так каждый.
Поэтому и ошейники на котах были серые…тогда. Не черные.
Кто их предал? Когда? Родились сразу на улице. А потом… потом никто их осознанно не предавал.
Владелец здания умер. С него какой спрос? Вахтерша искала. Кто-то из студенток даже тоже поспрашивал. Одна девушка не сдавалась дней 10. Каждое утро проходила мимо и каждый вечер.
Хоть и не по пути. Все смотрела, не мелькнут ли где два рыжих с белым кончиком хвоста.
Но почему-то позвать не решилась. Они сначала еще тут были!. Шкаф то не сразу увезли.
Просто проходила, словно надеялась скорее не увидеть и поверить, что взяли их… чем увидеть и вроде обязанной стать взять самой.
Потому что на знала, сможет ли взять двоих себе. Дома были бы все против. Ходила себя успокоить. Нет, значит в порядке все. И так люди тоже нередко делают. Но предательство ли это?
Что просто не позвала? Если бы позвала, если бы коты пришли… если бы все равно бросила – и то не оно.
Потому что им не хозяйка и никогда ей не была. Покормила бы и ушла…Но за такое черных ошейников не дают и людям «клеймо» на ставят.
Не было на их пути подлецов. Рабочие тоже были уверены, что пустой шкаф везут. Дверь такая скрипучая, что даже бы замяукай кто, за скрип бы приняли. А никто не мяукал, даже не попытался. Все одно к одному.
Могло бы показаться что ошейник должен бы быть двухцветным. Сначала серым чуть-чуть, потом голубым, домашним, потом опять серым. И были такие кошки в раю. В основном потеряшки.
Когда первая часть жизни дома, а потом на улице. Потому что сам сбежал и никак не нашелся теми, кто очень искал.
Но все правильно. Потому что по сути был кров. Но дома не было. Было много хороших людей вокруг, но хозяев не было.
Когда Трюфель читал это, то почему-то подумал, что была бы Василиса кошкой, ее жизнь в детском доме тоже бы окрасили в серый цвет. Потому что кров есть, еда есть, тепло есть, люди вокруг есть, а дома и родителей нет.
Так и у этих котов. Потому что будь хоть кто-то именно хозяином, не остались бы они на улице под конец жизни. Это как у магазинных котов. Все продавцы вроде хозяева, а не они. Все покупатели давно знакомы, но это другоею. Хотя жизнь при этом может же быть неплохой! И Муся уже знала немало примеров, и Трюфель знал.
Только ошейник будет серым. Такого рода дом не совсем дом. Вот и все. Все по делу.
И серый цвет – право на более быстрое совершение следующей попытки.
Случилась ли она? О, да…
И Трюфель понял и осознал ужасную правду....
Продолжение