Он является ровно в полночь, минута в минуту. Не помню, чтобы я вышел на балкон, коснулся перил и глянул в темную бездну внизу, а гость был не на месте.
Я думал шутить: останавливал часы, переводил стрелки назад или вперёд. Хотелось проверить, что будет.
Но кто я такой, чтобы спорить с вечностью?
Стоит пустить неверно настроенные часы и сразу ясно: неважно, спешат они или отстают. Едва касается стрелка нужной цифры циферблата, как мои глаза вынуждены зажмуриваться от резкого света.
Пока же жду, что они привыкнут, темнота вновь сгущается. И я слышу скорей дуновение ветра, а не голос даже:
– Ну вот я и здесь. Готов меня слушать?
Я открываю глаза, зная, что время замерло, что в разговоре оно не двинется с места, и говорю:
– Опять ты здесь? И снова без «здрасьте». Как долго будешь мучить меня?
Он уверенно смотрит прямо в глаза. Кончики сложенных крыльев слегка трепещут на ветру, когти едва слышно цокают по балконным перилам. До меня доносится:
– Ты знаешь, меня здесь нет. Я лишь в твоей голове. А раз так, к чему церемонии?
И тогда я вздыхаю и замечаю:
– Правда твоя, церемонии нам ни к чему. Как и сноп света, что бьёт мне в глаза, показывая, что ты здесь.
Он едва заметно улыбается и повторяет:
– Нет меня здесь.
Я вскидываю левую руку, поворачиваю тыльной стороной и тычу ему в клыкастую морду со словами:
– А эти шрамы – следы от когтей я тоже выдумал?
– Нет, их ты не выдумывал. Но взгляни на другую руку, посмотри под ногти. Ничего не смущает?
Я раздраженно качаю головой, хмыкаю и прячу правую руку за спину. Никто не увидит засохшие кусочки кожи под ногтями. И я не хочу на них смотреть, ведь...
– Ты сам всё и сделал, – говорит он. – И следующий шаг – он тоже за тобой. Решайся уже, чего же ты хочешь.
Он отрывает когтистую лапу от перил, тянется ко мне. Я отшатываюсь и повторяю в который раз:
– Сегодня я не пойду с тобой, как не пошёл вчера или неделю назад.
– А завтра? – спрашивает он.
Я ухмыляюсь, сжимаю левую руку в кулак и грожу темноте. А сам быстро-быстро говорю:
– Тебе не заполучить меня, демон. Я останусь в живых.
– Надолго ли? – с усмешкой уточняет он. – И вообще, зачем ты придумал меня и снова, снова и снова призываешь сюда?
– Я тебя не выдумывал! – вскрикиваю я и отшатываюсь.
А он внезапно отталкивается от балкона, взмывает вверх, переворачивается в воздухе и вспыхивает в темноте яростным светом.
Я закрываю глаза руками, пытаясь заглушить злобный смех, который проникает в мою душу через открытые уши.
– Хорошо, пусть я реален, — слышится сквозь смех. — И пусть наши встречи — лишь твоё испытание. Но почему тогда в твоём сердце с каждым днём всё растёт и растёт отчаяние, а разум призывает принять мой «дар»? Хотя я даже не настаиваю!
Мои глаза распахиваются шире. Я надеюсь, что льющийся свет им не повредит. Рот открывается, чтобы возразить. Но...
Передо мной опять темнота. Гостя не видно. А на часах, которые я подношу к глазам ровно полночь.
Был ли наш разговор? Приходил ли ночной гость?
И, главное, почему же и вправду сердце томится, а разум всё больше скорбит?
Ночь молчит. У неё, в отличие от гостей, нет голоса. Зато она отличный слушатель.