Было майское утро. Голубой небосвод.
Вышли с дедушкой мы прогуляться.
На проспекте Притомском толпился народ.
Не хотелось домой возвращаться.
Мы смотрели с улыбкой на всех горожан,
Как резвятся в песке дошколята,
Вдруг возник перед нами высокий курган,
На кургане – фигура солдата.
На лице и в глазах – абсолютный покой,
А внутри – богатырская сила,
Держит девочку крепко он левой рукой,
Та ж его как отца обхватила.
Я стояла не двигаясь, еле дыша,
Разглядеть все детали старалась,
Будто есть в монументе живая душа,
В сердце эхом война отзывалась.
Я у деда спросила: «Кто это такой?
Чем сумел он в бою отличиться?»
«Николай Масалов – из Сибири герой,
Тот, которым должны мы гордиться!»
Глубоко дед вздохнул. На скамейку присел.
Посмотрел проницательным взглядом.
Я без слов поняла, что сказать он хотел,
И покорно присела с ним рядом.
«Сорок пятый. Апрель. Мы штурмуем Берлин.
Без умолку строчат пулемёты.
До моста не дойти, там дорога из мин,
В небе злобно гудят самолёты.
Но на миг наступила вокруг тишина,
Мы услышали – плачет девчонка,
На немецком звала свою маму она…
«Разрешите спасти мне ребёнка?» -
Свой вопрос Николай командиру задал,
Понимая, как это опасно.
Вновь огня пулемётчик немецкий раздал,
Мы боялись, что жертва напрасна.
Прижимаясь к асфальту, пополз он вперёд,
От обстрела спасали воронки.
«Муттер! Муттер!» На голос идёт.
Уже в метре сержант от девчонки.
Потеряли из вида. Пять. Десять минут.
Неужели боец не вернётся?
Боевые товарищи верят и ждут,
Повторяют: «Он сможет. Прорвётся.»
Вдруг в дыму непроглядном возник силуэт.
Это он. «Ну, братки, прикрывайте!»
В зоне смерти стоит он с девчонкой трёх лет.
«Поднажмите, родные! Давайте!»
Как бессмертный он шёл через пламя огня,
Пули в воздухе роем летали,
Ни доспехи на нём, ни из злата броня -
Ордена боевые блистали.
Спас девчонку боец. Та осталась в живых.
Передал он её санитарам.
Вновь у знамени встал воевать за своих,
Чтоб покончить с фашистским кошмаром…»
«Деда, дед, объясни, не могу я понять…
Немцы были для русских врагами,
Николая могли ведь легко расстрелять,
Могла мина рвануть под ногами.
Почему, так рискуя, он девочку спас,
Говорила ж она по-немецки?»
Дед смахнул две слезинки тихонечко с глаз:
«Потому что боец был советский!
Потому что он – русский, и он – сибиряк,
И он знает, неважно чьи дети,
И пусть чей-то отец для земли нашей враг,
Ребятня за него не в ответе.
Вы должны дальше жить, создавать новый мир,
Мир, которого мы все достойны,
Где любовь и добро, непохожий на тир,
Мир, в котором отсутствуют войны.»
Дед закончил рассказ. Я его обняла.
Мы сидели и просто молчали.
В этот день для себя навсегда поняла,
Чего стоили деду медали…
© Н.В. Пирогова, 2024
