– Не подходит ему эта девка, ох не подходит, думала Нина Ивановна. И чего это в важных вещах никогда не послушает мать, которая желает своему сыну только добра. Хорошо ещё внуками не успела обзавестись, хоть с этим у меня не будет проблем.
Вот Наташка, соседка моя замечательная бы сноха получилась. А не эта Ольга.
– Подомнёт она под себя Костю, ой подомнёт, – тревожно думала Нина Ивановна. Но пока не всё ещё потеряно, и материнское сердечко подсказывает как правильно нужно делать. Авось всё образуется. Ну а пока пусть он на дачу поездит. Там и Наташа как раз...
***
– А я тебе говорила! – мама, всегда такая аккуратная в обращении с вещами, раздражённо пихнула стоящую в ногах сумку.
Так, что в той послышался жалобный стеклянный звон. Костя даже чуть ключи от машины, которые до того протягивал матери, не уронил. Но Нина Ивановна их ловко перехватила.
– Но ты же «сам-с-усам»! Сынок, девка, которую растил отец, без матери… которая розетку лучше тебя починит, никогда путёвой женой не станет! Под себя подомнёт…
Костя нахмурился.
– Ма, я сколько раз просил не называть Олю «девкой»! Ты всё же слова выбирай?
– Слова сути не изменят! Я вот сына теряю из-за этой твоей… - в голосе матери зазвучали слёзы, и Костя против воли снова почувствовал вину.
А тут ещё эта Наталья, мамина соседка! Стоит молча, привалившись плечом к опоре крылечного навеса. Смотрит на него своими огромными, с поволокой, глазами. Притом явно осуждающе. И молчит. Хотя и пусть молчит лучше.
Потому что, если заговорит, от её «Типа…», «эта», «ну» устанешь уже через минуту. Но мама до сих пор пеняет ему, Косте, что в своё время он в жёны взял не эту Наташу.
Мама тем временем решительным шагом вышла за калитку, сноровисто уселась за руль Костиной «Мазды» и бросила, отъезжая:
– В общем, помоги тут… А Наташенька тем временем в доме и в погребе приберёт, заготовки рассортирует.
Вообще всё на даче было странным. И то, что мама с утра срочно отправила отца на машине за какой-то надобностью в город. И эта вдруг ни с того ни с сего пришедшая маме в голову идея срочно чинить, а потом красить забор (который в самом деле стоял незыблемо).
Оля невесткой была неудобной. Так, по крайней мере, она себя всегда чувствовала при общении со свекровью.
Отторжение её как снохи началось, пожалуй, ещё с предсвадебных хлопот, когда она решительно отстояла и выбранный ею фасон платья, и площадку для торжества, и то, что по её настоянию они стали снимать квартиру, а не воспользовались приглашением пожить с ними, с родителями Кости. Благо квартира была большой.
– Кось, поверь, я хозяйка хорошая. Я всё умею: и готовить, и стирать, и чтобы дом блестел в чистоте. А твоей мамой я хозяйкой на одной территории быть не могу. Да и ни одна женщина не сможет. Ведь Нина Ивановна женщина… – Оля хотела сказать «властная», но замялась, и, чтобы Костю не обидеть, нашла замену – … строгая. Самостоятельно шагу ступить не даст.
В общем, молодые стали жить отдельно, что любви матери мужа к невестке не добавило. И да – она в самом деле росла без мамы, которая ушла из-за аварии, когда Оле было семь лет.
Они сразу стали откладывать существенную часть заработка на собственное жильё. К родителям за помощью не обращались. Во взаимоотношениях установился своеобразный «вооружённый нейтралитет». Но потом началось то, что молодёжь именует «кринжем».
Весна выдалась ранней. Уже в конце марта от снега не осталось и следа, и перед первым же воскресеньем апреля мама срочно выдернула сына на их со свекром участок за городом. Помочь с теплицей.
Оля только губу закусила – они ведь заранее спланировали на эти выходные отдохнуть в загородном пансионате. Но – мамина просьба, как откажешь?
Просьба приехать повторилась, впрочем, и на следующие выходные. И на следующие. Правда, от помощи, которая якобы требовалась по хозяйству, мама раз за разом отказывалась. Зато наседкой вытанцовывала вокруг сына. И каждый раз там же, на даче, оказывалась Наталья…
А когда свою помощь предложила Оля, Нина Ивановна отмахнулась: «Ой, да чем ты там поможешь? Тут мужские руки нужны!».
В свою последнюю апрельскую поездку двадцать шестого, как раз накануне майских праздников, Костя собрался к родителям в сад экстренно, срочно! Притом позвонили в пятницу вечером. Оля всю неделю как чувствовала, что мужа в очередной раз сдёрнут по какой-нибудь надобности.
Даже связалась со свекровью в среду, чтобы уточнить, не будет ли ничего на этот раз. И ведь мама Кости пообещала оставить молодую пару в покое.
– Ты, невестушка, на этот раз не волнуйся. Мы тут своими силами справляемся. Разве что в мае, как черёмуха отцветёт, а значит и майские холода пройдут, вы уж подъезжайте сами. Поможете с посадками. А так пока отдыхайте.
Оля как в воду глядела. Пятничный звонок с вызовом на помощь маме поломал даже скромные планы отоспаться, а потом погулять в городском парке. Вместо этого она опять в который раз собрала мужа.
– Ну, посмотрим, что тут у них, - пробормотал Костя, направляясь к забору. Наталья, однако, к треугольному шалашику над погребом не пошла, увязалась за ним.
– А давай помогу?
– Да я ещё и не знаю, чем тут займусь… Ты же вроде в погреб собиралась? – скептически заметил Костя, рассматривая Наталью.
Та и вправду была одета явно не для работы среди тесных полок и паутины зимника. В сарафанчик с открытыми плечами, в лёгкие босоножки. Ну дачница и дачница!
– Отдыхай, Натали. Я сам.
Обойдя участок по периметру, Костя только хмыкнул. Ну и стоило ради вот этого десятка болтающихся дощечек его вызывать? Наверное, Оля всё же права – не хочет мама его никак отпускать во взрослую жизнь.
А тут ещё эта Наталья. Ну неудобно же! Одинокая женщина, он тут без жены… Чем мама думает?
У одинокой женщины как раз запиликал телефон, и она подорвалась, скорым шагом засеменила к крыльцу. И вид у девушки был… Костя даже затруднялся определить, кого она при этом напоминает, с этими взглядами на него украдкой и раскрасневшимися щеками. Разве что, кошку, которая знает, чьё мясо она съела.
Он сходил в дальний сарайчик у забора, нашёл там отцовский плотницкий набор с гвоздями и молотком и пошёл вдоль ограды, пробуя рукой дощечки и приколачивая их.
«Да кто это так суматошно в двери названивает?» Оля отставила в сторону таз с водой, слезла с подоконника, где только что намывала стёкла, и заглянула в глазок двери. Вот-те нате! Свекровушка! Да что случилось-то?
Это «что случилось», видимо, было написано у неё на лице столь явственно, что Нина Ивановна извинительно вставила перед собой ладони и затараторила.
– Ой, Олюшка, я тут случайно, своего отправила в хозяйственный, да телефон он, старый, забыл, надо список уточнить, а давай ты тоже с нами в сад, там и отдохнёшь, и поможешь по нашим бабским делам чуток, а к вечеру шашлычок заварганим…
У Оли даже голова закружилась в попытке поймать изрекаемую свекровью нить мысли.
– Нина Иванна, да я тут окна мыть затеяла…
– А я тебе сейчас скоренько помогу, да и поехали. А?
Это свекровино «А?» с искательным заглядыванием в глаза, неожиданное дружелюбие совсем выбили Олю из колеи. И она твёрдо решила «Надо ехать! Что-то тут не то».
– В «Мегастрой» заскочим, моего там найдём – и в сад, лады? – Нина Ивановна даже не дала удивиться Оле, что рулит машиной сына. Сделала совсем не идущий ей вид «ачотуттакого?».
Матвея Палыча они нашли быстро – просто дали объявление по громкой связи супермаркета, и тот чуть ли не рысью примчался к ресепшну у входа, нагруженный банками с краской. Ничего объяснять мужу Нина Ивановна не стала.
Так и поехали – свекровь за рулём, Оля рядом, свёкор на своей «Приоре» следом.
Им оставалось проехать до садовых участков за городом не больше километра, когда Нина Ивановна и Оля одновременно увидели решительно шагающего им навстречу Константина.
Он увидел и узнал свою машину, резко вскинул руку, и когда испуганная мама остановилась, пытаясь что-то расспросить, ледяным тоном сказал:
– Мама, на выход! Иди к отцу. Оля, едем домой!
– Потом, солнышко, всё потом. Дома... – отмахнулся Костя от взволнованных расспросов жены
– … Я ещё удивился – чего это мама мне звонит ей помочь, хотя та сама могла позвать. – Костя со стуком поставил чайную чашку на кухонный стол у них дома.
– А тут захожу, а эта уже матрасы на пол скинула, бельё ворохом, а на самой, не поверишь, куцый халатик… под которым ничего нет! видно стало, стоило ей нагнуться!
– Костя, да как это? – Ольга сглотнула тугой комок в горле.
– Да вот так! Как мы с тобой поженились, мама не оставляла попыток рассорить меня с тобой, всё мечтала в невестки эту клушу заполучить!
Мама не звонила весь май. Потом июнь. И только в конце первого летнего месяца на пороге городской квартиры сына и снохи возник виновато переминающийся с ноги на ногу Костин отец.
Смотрел, впрочем, на сына, не пряча глаза. И Костя понял – уж батя ко всей этой истории точно не имеет никакого отношения.
– Оля-то где? Дома?
– На работе задерживается, позвонила. Там у них в цехе запарка. Ну, проходи, батя. Рассказывай. Многое хочу понять…
– Мать, когда поняла, что её авантюра с подставой не удалась, Наташку эту выперла… – отец, чаёвничайший с сыном на кухне, усмехнулся, – с большим скандалом выперла.
Первое время на весь мир обиженной была. Но сейчас ей получше, вроде опомнилась. Да и мне надоело у неё на поводке ходить! Так что жди, скоро должна появиться с повинной головой.
– Да я-то прощу, – усмехнулся сын. – Вот Оля…
Нина Ивановна с повинной головой появилась на пороге квартиры сына и невестки только в начале осени.
Но это уже совсем другая история.
Понравился рассказ? Напишите своё мнение в комментариях.