В народном календаре 30 апреля – День Зосимы Пчельника, время, когда пчеловоды, затаив дыхание, читали знаки, начертанные самой природой на крыльях тружениц-пчел. Внимательно вглядывались они в порхание над первоцветами, шепча: «На какой хлеб пчела села – тот зерном и отзовется». Не менее важен был и итог зимовки: «Мала убыль в пчелах – к гречишному морю урожай».
Приметы погоды в день Зосимы – эхо мудрости предков, запечатленное в круговороте времен.
Юго-западный ветер, предвестник низкого давления, нашептывал о грядущих затяжных дождях.
Пчелы, облюбовавшие вишневый цвет, сулили щедрый урожай рубиновых ягод.
Ясное восходящее солнце предвещало лето, иссушенное зноем, а пробивающееся сквозь пелену туч – лето, умытое дождями.
Глухое эхо после ливня предупреждало о затяжной непогоде.
Рваные, словно в клочья, кучевые облака предрекали день, гонимый ветром.
В этот день обращались к святому Зосиме с мольбой о богатом медосборе. Пасеку окропляли святой водой, приглашая священника для благословения, или несли в храм соты для освящения. Сердцем пасеки становился стол, накрытый белоснежной скатертью, с хлебом-солью – скромное угощение для крылатых работниц, сопровождаемое молитвами о медовом изобилии.
При благоприятной погоде в землю, прогретую весенним солнцем, сеяли свеклу и морковь, поливая грядки водой из родника, в которую бросали медные монеты – залог щедрого урожая.
Утро начиналось с ложки меда, дарующей здоровье и силу. Ребенка, отведавшего этой сладости, ждала крепкая стать.
Женщины умывались настоем первоцветов с медом, веря, что это сохранит и приумножит их красоту.
Но День Зосимы таил в себе не только благодать, но и предостережения. В народе верили, что в этот день приоткрывается завеса между миром живых и царством теней, а потому остерегались:
Не готовили тесто и не пекли хлеб в вечерние часы, дабы не навлечь на себя хвори и невзгоды.
Избегали глядеться в зеркала, окна и водную гладь, опасаясь впустить в свою жизнь зло.
Следили за тем, чтобы веник не стоял вверх тормашками, чтобы не лишить семью благополучия.
Не рассказывали дурные сны, дабы те не воплотились в явь по прошествии сорока дней.
Молчали об ушедших родственниках, чтобы не потревожить их души.