Ранне утро окутало лес золотистой дымкой. Солнце едва поднялось, но уже наполнило верхушки сосен свежими красками. Роса на траве искрилась так, будто кто-то случайно перевернул мешок мелких бриллиантов – да и пошёл дальше, не заметив.
Свежий прозрачный воздух наполнился ароматом влажного мха и клейковины молодых листочков. Апрель прощался с природой, оставляя нежные поцелуи на каждой веточке.
Тропа, по которой шла Анна, утопала в ковре из опавших листьев и хвои. Под ногами то и дело хрустели прошлогодние ветки, но все звуки терялись в тихом шёпоте леса.
Принцесса остановилась у пруда. От воды поднимался лёгкий пар, а на противоположном берегу мелькали тени – может, птици, или же просто игра света и тени в этот волшебный час, когда мир ещё не проснулся.
На полянке, где солнечный свет пробивался сквозь кружево ветвей, спрятались подснежники. Их чистые, почти прозрачные лепестки казались каплями первого света, упавшими на землю и превратившимися в цветы.
Анна подошла ближе. Её пальцы осторожно коснулись холодного стебелька, и она улыбнулась, чувствуя, как под тонкой пушистой кожицей бьётся жизнь.
Где-то в глубине чащи прозвучала трель синицы – чистая и звонкая, будто капля, упавшая в тихую воду. Ей ответил другой голос – и на мгновение лес ожил, наполнившись невидимым движением.
Анна вышла на поляну, выжженную в прошлом году лесным пожаром. Теперь здесь повсюду рос мох – густой, бархатистый, цвета лесной глубины. Казалось, будто раненый лес дышит через это изумрудное покрывало, наполняясь его целительной силой.
Принцесса склонилась над землёй, вглядываясь в эту миниатюрную вселенную. Каждая частичка мха была как крошечное внеземное деревце и издавала запах – сырой, землистый, с лёгкой дождливой горчинкой.
Этот мох помнил эльфов – тех самых, которые отказались покидать наш мир ради Бессмертных земель, и постепенно истаяли, превратившись в лесных духов. И хотя Анна не видела их, она знала – они здесь.
В каждой травинке, в каждом микроскопическом грибочке, в каждой серебристой паутинке и капельке росы слышался их смех. Старые ворчливые жрецы жаловались, что магия покинула мир после ухода эльфов, и жизнь стала неказистой и суровой – но Анна знала, что они просто не умеют Видеть так, как Видит она.
Магия никуда не исчезла. Она пряталась в лесу, в шёпоте листьев и в узорах мха, в подснежниках и в птичьих песнях. Она была повсюду – но лишь для тех, кто готов был замедлить шаг, прислушаться, затаить дыхание.
И пока будут на свете те, кто готов бережно хранить лес и с почтением внимать его тайнам – волшебство будет жить. Тихо и терпеливо – но всегда.