Из комнаты Алисы опять доносилась музыка. Причем такая, что у Камышиных шкаф в спальне подпрыгивал - а старичку, заметим, уже лет сто, и нагружен он знатно! Клава вздохнула и осторожно постучала в дверь Алисиной комнаты. Потом постучала неосторожно, так как первого стука девушка явно не услышала.
Дверь распахнулась.
- Да, Клавдия Игоревна?
- Слишком громко музыка играет, Алис, - произнесла Клава. Изо всех сил старалась говорить строго, но не очень-то получалось. Клава ненавидела себя за просительные нотки в голосе, с которыми боролась много лет. Безуспешно. Если характер у тебя мягкий, как подушка, то и пытаться нечего. - Дети ложатся спать, мы с Гришей устали… Сделай, пожалуйста, потише.
- Ну ладно, - вздохнула девушка. - Просто я тоже в техникуме устаю, хочется после расслабиться.
- У тебя же наушники есть.
- Это не то. Я танцую, отдыхаю так. В наушниках неудобно.
- Хорошо, только сделай потише, ладно?
- Ладно.
Дверь закрылась. Музыка стала тише - к сожалению, ненамного. Если снова стучать, Алиса сделает такое кислое лицо, будто один за другим слопала десяток лимонов. Клава слишком вымоталась, чтобы это наблюдать. А еще детей укладывать! Клавдия глубоко вздохнула и поплелась на кухню.
Квартира у семьи Камышиных была большая, аж четыре комнаты. Досталось такое богатство от Гришиных родителей. До того, как переехали сюда, жили на съемной квартире. Завели там двоих детей, а уже здесь родился третий. Клава сначала, когда стало понятно, что дело идет к свадьбе, в душе недоумевала: почему Гришины родители не хотят пустить к себе молодую семью на время? Гриша сразу сказал, что они с Клавой будут копить на первый взнос. А потом выяснилось, что у родителей очень слабое здоровье, и они хотели жить в тишине и покое. Клава это понимала, тем более что к ней относились очень хорошо. У свекрови было больное сердце… Они и ушли тихо, один за другим.
Теперь в квартире совсем не так, как при них. Старшая дочка, Аня, сейчас во втором классе, Петя в этом году пошел в первый, Тима еще в детском саду. Клава и Гриша детей обожали, только вот денег вечно не хватало. Жили нормально, и все же расходов достаточно. Продавать родительское наследство не хотелось: слишком удобно расположена квартира, и до школ, и до сада, и до работы близко! Да и обжились тут, ремонт сделали. Посовещавшись, в прошлом году Камышины решили одну комнату сдавать. Неподалеку располагался кулинарный техникум, наверняка такое жилье будет востребовано.
И верно, квартирантка отыскалась почти сразу. Алиса приехала из деревни поступать в тот самый техникум, сдала экзамены и теперь училась на кондитера. Была она при этом тощая, как палка, опровергая все представления Клавдии о создателях тортиков и булочек. Ела Алиса, впрочем, как мужик немалых габаритов. Клавдия видела иногда, как девушка голодными глазами смотрит на еду, что женщина готовила на всю семью, и делилась. Алиса еду принимала, хвалила, рассказывала о деревенской жизни. Девушка оказалась из многодетной семьи, где была вечная нужда во всем - в одежде, питании, деньгах… По вечерам Алиса подрабатывала официанткой, чтобы оплачивать жилье. Она могла бы съехать в общежитие, как иногородняя. Но там по стенам, рассказывала девушка, отрядами маршировали тараканы, а кухонную плиту покрывал многолетний слой жира. Конечно, снимать комнату приятней!
“Она бы к этому жиру добавила своего”, - в сердцах думала Клава, оттирая плиту после готовки Алисы. Интересно, почему будущий повар оставляет после себя такую грязь? Или в техникуме студентов так гоняют, что тут Алиса расслабляется? Частенько бывало, девушка просила у Клавдии что-то из продуктов: яйца, крупу, соль… По мелочи, вроде, и не жалко. Только вот Клава начала замечать, что такое происходит чуть ли не каждый день. Вначале Алиса стеснялась, теперь уже нет.
Клава чувствовала, что у нее и Гриши понемногу накапливаются претензии к квартирантке. Алиса была неаккуратна, часто бросала свои вещи в ванной, причем не стеснялась оставлять и нижнее белье. Она приглашала в комнату подружек, не предупреждая хозяев о вечеринках, которые могли затянуться за полночь. Вроде бы и не очень шумели девчонки, и все же заснуть в таких условиях проблематично. Гриша, конечно, способен спать даже около работающего станка, а вот Клавдии приходилось ждать, пока вечеринка закончится. Пару раз она пробовала разгонять девчонок; Алиса смотрела на нее глазами побитого олененка и говорила, что они “еще чуть-чуть” и разойдутся. “Чуть-чуть” могло растянуться часа на два. Ровно в тот момент, когда Клава в третий раз убаюкивала детей, отыскивала в себе первые признаки озверения и готова была идти прекращать вечеринку, все удивительным образом завершалось само собой. Будто Алиса тонко чувствовала черту, которую переступать нельзя.
Клава кляла себя за мягкость, за то, что жалела Алису, что не могла уговорить Гришу побеседовать с девушкой - он же мужик, он должен быть суров! Впрочем, не стоило тешить себя надеждой: у мужа был такой же незлобивый характер, как у нее. “Ох, Клавка, лучше бы ты за Петьку вышла, - вздыхала ее мама перед свадьбой. - Вот кто может кулаком по столу хряснуть так, что чашки подпрыгивают! А с Григорием вы как жить будете? Два тюфяка!” Потом, правда, смирилась с наличием доброго зятя. Тем более что Петька спился. И Клава с Гришей жили душа в душу; неприятности обтекали их, как ручей - гладкий камень. А потом вот случилась Алиса.
Клава покачала головой. Музыка все звучала, а это значит, что придется идти снова или просить Гришу. Иногда они всерьез спорили, чья очередь идти. “До чего мы докатились? - сердито подумала Клава. - Деньги она, конечно, платит, зато нам скоро психиатр потребуется!” Если бы Алиса была откровенно буйной, ее бы давно выставили, только она умела держать равновесие. Клавдия снова глубоко вздохнула, пытаясь вернуть уверенность в себе, и начала мыть посуду. Гриша сейчас будет укладывать детей, перед этим нужно сходить и все-таки твердо сказать Алисе, что надо сделать потише.
Через несколько минут музыка, как по волшебству, утихла. Вот чутье у девчонки!
Понимая, что все равно не заснет в ближайшее время, Клавдия открыла холодильник: надо прикинуть, что готовить на завтра. И задумчиво уставилась на полупустую полку.
“Я ведь покупала колбасу, сыр, все мои поужинали, да час назад всё было на месте! Как же так?..”
Ответа долго ждать не пришлось: на кухне появилась Алиса с тарелочкой, полной сиротливых колбасных шкурок. Увидев квартирную хозяйку, подалась назад, но было поздно.
- Ой, Клавдия Игоревна! Вы меня напугали!
- Да неужели? - усмехнулась Клава. - Алиса, зачем ты взяла наши продукты?
- Ну… я… - Глаза у девушки забегали. - Я просто голодная была. Понимаете, стипендия маленькая, в кафе чаевых не оставили, я ужасно проголодалась. Извините!
- Это далеко не в первый раз.
- Я в деревне жила, впроголодь, теперь наесться не могу. - Большие глаза Алисы наполнились слезами. - Ну вам жалко, что ли? Вы сами говорили, что мне надо хорошо кушать. И угощали!
- Все верно, угощала, - кивнула Клавдия. - А ты просто таскаешь продукты без разрешения. Причем не самые дешевые. Вот что, Алиса… - Она прочистила горло и вдруг решилась: - По контракту, я тебя обязана предупредить за две недели, и я предупреждаю. Ищи себе новое жилье, больше тебе сдавать комнату мы не хотим.
- Вы меня выгоняете?! - Слезинка покатилась по щеке.
- Да, выгоняем. - За спиной у Алисы воздвигся Гриша. Видимо, уложил детей, тихонько вышел в коридор и услышал разговор. - Мне жаль, Алиса, но такое поведение нас не устраивает. Мы тебя предупреждали.
- Я исправлюсь! Я больше не буду!
- Нет, - произнесла Клавдия, внутренне гордясь собой. При мысли о том, как станет хорошо без Алисы, внутри словно лампочка зажглась. - Две недели.
- Ну и подумаешь! - Алиса демонстративно вывалила колбасные шкурки на пол, бросила жалобно звякнувшее блюдечко в раковину и ушла к себе.
- Уф! - Клава потерла ладонями лицо. - Как же это трудно - отстаивать свои права! Будто вагон разгрузила.
Гриша обнял жену.
- Мы все сделали правильно. Найдем кого-нибудь поспокойнее. Или так обойдемся. Я за этот год так замаялся, что теперь буду дни считать до момента, как Алиса уедет!
Две недели спустя
Солнечным утром Гриша отвез в школу Аню и Петю, Клава отвела Тимку в детский сад, и сама отправилась на работу. Квартирантка съедет, появится ли новая - неизвестно, а деньги нужны. Эти мысли занимали Клаву весь день. В четыре она забрала Тиму и пришла домой в хорошем настроении - завтра Алиса съедет! Последний вечер!
Алиса осталась верна своим привычкам. За последние две недели несколько раз приглашала гостей, которые сильно шумели, и продукты иногда пропадали, хотя и реже, чем раньше. Алиса пробовала поговорить с Клавой, приставала с беседами к Грише, давила на жалость. Камышины оставались непреклонны. Клавдия и не осознавала, насколько ее тяготило присутствие Алисы в доме, пока не предупредила девушку о том, что ей придется съехать. После того вечернего разговора Клава считала часы. И вот осталось совсем чуть-чуть…
Гриша встретил жену и сына на пороге. А еще на пороге обнаружилась Алиса, заплаканная и с сумками.
- Что случилось? - удивленно спросила Клава. Тимка захныкал, и она поспешно принялась стаскивать с него куртку.
- Алиса съезжает прямо сейчас, - сквозь зубы произнес Гриша. Клавдия только пару раз видела его настолько злым. - Вот как раз сапоги надела.
- Клавдия Игоревна, я не виновата! - зачастила Алиса. - Просто я так расстроилась, на меня нашло умопомрачение! Я была не в себе! Мне некуда идти…
- Что у вас тут случилось? - Клава выпустила Тимку, который радостно поскакал в комнату.
- Я приехал домой на два часа раньше, - поморщился Гриша. - Она, - кивнул он на Алису, - этого не ожидала. Я ее застал в нашей с тобой спальне с ножницами. Успела порезать пару моих рубашек и твою блузку.
Клавдия ахнула.
- Алиса, ты совсем с ума сошла?!
- Я же говорю, была не в себе…
- Все, - Клавдия отступила в сторону и указала на дверь, - вот выход. Мы тебя больше видеть не хотим.
- Ну и ладно! - зло выплюнула Алиса. Личико ее сморщилось, вся красота пропала. - Подумаешь, правильные какие! Идите вы…
Выругавшись, Алиса подхватила сумки, прошла мимо Клавдии и громко затопала по лестнице. Клава закрыла дверь. Несколько секунд Камышины молча смотрели друг на друга, потом Гриша выдохнул и обнял жену.
- Уф! Надо бы замки поменять. Думал, я ее ударю. Как увидел в нашей спальне…
- Она просто глупая девчонка, - пробормотала Клава. - Глупая и жадная. Если бы она исправилась в эти две недели, может, мы бы ее и оставили. Ничего, Гришенька, все уже позади.
- Я торт купил! Подумал, нужно будет завтра отпраздновать. А мы отпразднуем уже сегодня!
- Торт? - Аня высунулась в коридор. - Кто сказал про торт?
Гриша и Клава переглянулись и захохотали, подумав об одном и том же:
- Больше никаких квартиранток!
© Баранова А.А., 2025