ГЛАВА 4
Настя доила захромавшую корову, когда вошёл Фрисман.
На базе никого не было. В этот день она дежурила, сдаивая за-
креплённых за ней коров. Одна накануне проткнула ногу, и её
не погнали на выпаса. И ещё несколько разродившихся первотёлок ждали своей очереди на дойку, мыча и лупая своими
большими глазами. Из-за звяканья струек молока о дно ведра,
не было слышно шагов вошедшего. Бригадир тихонько подошёл
к ней сзади, и воспользовавшись моментом, прижался к её
спине, руками схватив за груди. От неожиданности, Настя соскочила со стульчика, уронив ведро с молоком.
— Вы что творите? — с испугом в голосе закричала она.
— Да не ори ты Беляева, как дура, — чуть пошатываясь, оборвал он её негодование.
Фрисман изрядно подпил, и решил воплотить в жизнь, свои
навязчивые ухаживания, которыми он докучал ей уже долгое
время.
— Денис Моисеевич, вы пьяны.
— Да сама ты пьяна. Хватит уже из себя святошу корчить.
Иди ко мне, — он шагнул к ней и раскрыл руки в объятьях.
— Остановитесь, Денис Моисеевич, вам нужно домой, проспаться, вы не понимаете, что делаете.
— Всё я понимаю, — Фрисман встал на колени.
— Выходи за меня. Как сыр в масле будешь жить, всё для тебя сделаю, проси всё, что хочешь.
— Я вас прошу, прекратите это, уходите.
— Я без тебя не уйду.
Он глянул на неё, так, что ей стало страшно. Настя схватила
стоящие рядом вилы и направила в его сторону.
— Что? — заорал он, вставая с колен.
— Меня вилами колоть хочешь?
Бригадир схватил вилы и ткнул их в свою грудь.
— Давай, коли.
У неё затряслись руки, и на глазах выступили слёзы.
— Я прошу вас, не надо.
Опьянённое сознание Фрисмана возбуждалось от её беспомощности. Он выхватил вилы из её рук, и наотмашь ударил
по лицу. Настя упала на пол. От внезапного шума взбудоражились первотёлки, инстинктивно начав прикрывать собой своих
телят. Бригадир налетел на неё.
— Настя, Настя, ну прости, прости ты меня, ну я люблю тебя.
Он начал целовать её. В нос ударил едкий запах перегара,
смешанного с луком и табаком.. Настя начала выползать из-под
него, прикрывая лицо руками от его поцелуев.
— Ну, пожалуйста, не надо, я прошу вас, успокойтесь.
Её мольбы ещё больше разжигали его помутнённое сознание. Фрисман схватил девушку за горло и сжал руку так, что она
начала задыхаться. Задрав платье, рывком, бригадир разорвал
её нижнее бельё…
В Настино дежурство, на ферму, всегда приходил кто-нибудь
из её братьев, за молоком. Войдя на базу, Ванька, старший
из двух Настиных братьев, не сразу понял то, что предстало его
взору. На мгновение растерявшись, по стонам и всхлипываньям
сестры, он сообразил, что происходит. Подбежав, и схватив валяющиеся рядом вилы, парень со всего маху саданул черенком,
по потной шее Фрисмана. Тот моментально обмяк, судорожно
вытянув ноги и захрипев. Ванька бросил вилы, и начал стаскивать его грузное тело, придавившее Настю. Выбравшись из-под
него, она поднялась и обняла брата.
— Слава Богу, братик, ты вовремя.
— Что случилось, Насть? — недоумённо спросил парень,
до конца не осознавая, что произошло.
— Да Фрисман перепил, и снова со своими предложениями
пришёл, токмо на этот раз далеко зашёл. Завтра проспится, ни-
чего помнить не будет.
В состоянии шока от произошедшего, Настя не понимала,что тело Фрисмана лежит бездыханно.
— Насть, он, кажись, не дышит, — наклонившись к нему,
предположил юноша.
— Как не дышит? — холодная дрожь пробежала по её спине.
— Почему?
Она наклонилась и положила голову к нему на грудь, вслушиваясь в биение сердца.
— Не бьётся сердце, — Настя шарахнулась от него.
— Что теперь делать? — она сползла по стене на пол и положила голову на руки, уперев их в колени.
— Вань, беги на конюшню, там Колька Фролов, попроси коня на двадцать минут, скажи, мне срочно надо, он даст. Верхами гони на выпаса, найди Матвея Семёновича, может он что придумает.
— Хорошо, я мигом.
— Постой. Давай его к стогу сена отволочём, не дай Бог кто
зайдёт.
Они взяли тело за руки и волоком протащили метров двадцать, положив рядом с приготовленным для кормежки первотё-
лок сеном.
— Ну, всё, беги.
Ванька рванул, хлопнув дверью. Настя взяла дрожащими ру-
ками вилы, и присыпала тело. Её сердце разрывалось от страха.
Через полчаса, Матвей с Ванькой вбежали на базу.
— Настя, что случилось?
Бандурин подлетел к ней. Она прижалась к его груди и за-
плакала. Девушку трясло. Он обнял её.
— Настя, расскажи толком, что случилось?
— Матвей Семёнович, я не знаю, что мне делать, — начала
она, всхлипывая.
— Я не знаю, к кому обратиться за помощью. Вы единственный близкий человек. Вы последний, кто видел папу живым,
кроме вас, у нас никого нет.
— Настя, говори, что случилось.
Она, с трудом сдерживая слёзы, рассказала ему всё, что произошло.
Матвей подошёл к стогу, где лежал труп, убедившись в Настиных словах.
— Так, слушайте меня внимательно. Настя, я понимаю, что
это сложно, но постарайся успокоиться. Ты коров подоила?
— Ннет. — Как бы напрягая память, замешкавшись, ответила она.
— Бери и дои коров, как ни в чём не бывало. Ванька, будь
здесь с сестрой. Я зараз буду.
Вскоре он вернулся.
— Иван, открывай ворота.
Парень отварил затворы. Бандурин заехал вовнутрь
на бричке.
— Давай, быстро, грузим. Они втроём закинули тело и присыпали его сеном.
— Ванёк, давай со мной, а ты Настя, доделывай свои дела,
по плану, и в конце смены, дуй домой, после работы я к вам
приду.
— Ага, — покорно махнула она головой.
Матвей аккуратно, незамеченным, выехал с фермы, и направился в сторону реки. Недалеко от станицы они раздели его,
и сложили вещи на берегу. Отъехав от этого места километров
десять вдоль реки, Бандурин остановился у речного затона.
— Давай Вань, спрыгивай.
Они слезли с брички и столкнули с неё тело. Матвей разделся, и вплавь затащив труп на глубину, отпустил его.
— Сестре ничего не рассказывай, это будет нашим с тобой
секретом. Чем меньше народу будут знать, тем лучше. Вообще,
кроме нас с тобой, об этом никто не должен знать. Добро? — наставлял Бандурин Ваньку по пути в станицу.
— Добро.
— А ты казак молодец, — похвалил его Матвей.
— Я бы на твоём месте поступил точно так же. Честь для казака, дороже жизни, — немного помолчав, добавил он.
Вечером Бандурин, как и обещал, пришёл к Беляевым. Настя заметно нервничала.
— Ну что там, как? — подбежала она к нему.
— Оболтус этот ничего не гутарит, слово с него не допросишься. Молчит, как рыба.
— Да как. Казаки бають, вроде бригадир наш, пошёл пьяный
купаться, да утоп, — как ни в чём не бывало, ответил Матвей, искусственно придавая своим словам спокойствие. Они переглянись с Ванькой.
— Как утоп? — не поняла Настя.
— Ну как топнут, — продолжал он, — разделся, полез в воду,
да спирт ко дну потянул, только вещи на берегу и остались.
Бандурин улыбнулся.
— Не бойся Настя, Господь милостив, глядишь, всё обойдётся.
Она в недоумении смотрела на него, и молча хлопала глазами.
— Спасибо вам, Матвей Семёнович, не знаю как вас и благодарить.
— Не стоит благодарностей, у меня к вам дело есть. Присаживайтесь, — указал он на стол, и сел сам. Все сели рядом.
— Не знаю, может, конечно, неподходящий момент я выбрал
для этого дела, но думаю в самый раз. Последней волей Михаила Кузьмича, было завещание мне позаботиться о вас. Я ему дал
слово, и слово своё сдержу. Но что бы у меня было больше возможности заботиться о вас…
Он помолчал, прокашлявшись, как бы проталкивая ком, под-
ступивший к горлу. Настя с братьями, молча, слушали его, ловя
каждое слово.
— В общем, так, — начал он официальным тоном.
— Иван Михайлович, Дмитрий Михайлович, Анастасия Ми-
хайловна, господа честные казаки.
Он опять поперхнулся и продолжил.
— На правах старшего казака в семье, которому по наследству переходят полномочия отца, я прошу у тебя, Иван Михайлович, руки твоей сестры.
У Ваньки, от удивления и неожиданного поворота событий, округлились глаза. Настю кинуло в жар, Митька молча заулыбался.
В глубине души, Анастасия понимала, что Матвей ей нравится. Она, как бы на подсознании, относилась к нему, как к родному. Возможно, это было связано именно с тем, что он был последним, кто видел её отца живым. Он был тем, кто прожил с ним на чужбине много лет, и тем, кто похоронил его, после того, как тот умер у него на руках. Но она даже не надеялась на то,
что этот человек сделает ей предложение. В воздухе повисла ти-
шина.
— Матвей Семёнович, — начал Ванька, вставая и подражая
его официальности.
— Я, на правах старшего казака в семье Беляевых, отдаю тебе свою сестру, и благословляю её на то, что бы она продолжала
род казаков Бандуриных.
Настя сидела, хлопая глазами. Она смотрела то на брата, то
на Матвея, не в силах понять, что происходит.
— Настя, ты согласна? — посмотрел на неё Бандурин.
— Да кто её спрашивать станет? Братья согласны, на том
и порешим, — перебил его Митька.
Все уже забыли о Фрисмане. То, что происходило сейчас,
было для всех важней утонувшего бригадира.
Настя поднялась из-за стола. Матвей встал за ней. Она подошла к нему и прижалась.
— В воскресенье же пойдём к отцу Вячеславу, венчаться, —
сделал умозаключение Ванька.
— А чего ждать?