По поводу этого художника существуют два противоположных мнения. Одни считают его прекрасным живописцем, талантливым и разноплановым, другие — типичным советским приспособленцем от искусства, прогнувшимся под «единственно правильную линию партии». Я же придерживаюсь той точки зрения, что ни мир, ни люди - не черно-белые, разные времена и ситуации диктуют разные модели поведения, и каждый сам решает, где его собственные «красные линии». Решает, и несет ответственность за свои решения. В любом случае, степень дарования Пименова я считаю, по-настоящему, высокой, а его творческий путь - таким интересным и разнообразным, что планирую посвятить ему отдельную статью. А сегодня мне хотелось бы предложить вашему вниманию три работы, которые можно назвать знаковыми для этого художника (и для советской живописи вообще), одна из которых-бесспорный и абсолютный шедевр.
Летом 1937 года шла подготовка к выставке «Индустрия социализма», которая должна была открыться 8 ноября 1937 года к 20-летию Советской власти и к окончанию II пятилетки. Художественной задачей выставки была демонстрация триумфа социалистического строя и успехов индустриализации. Участникам предоставлялся список тем для ознакомления, они могли выбрать понравившуюся. В списке был раздел: «Новые города, новые люди» (в его рамках и была создана картина Пименова). После того как художник выбирал тему и эта тема обязательно принималась комиссией, он представлял эскиз. Эскиз, в свою очередь, утверждался комитетом по подготовке выставки. После этого художник получал аванс и начинал работать. При необходимости, художники выезжали на место сюжета, на что также выделялись средства. К назначенному сроку комиссии представлялась картина. Были случаи, когда комиссия, в целом, принимала работу, но указывала на недостатки и предписывала внести исправления.
Выставка эта открылась с полугодовым опозданием 18 марта. Половина состава комитета по организации выставки к этому моменту была репрессирована в рамках Третьего Московского процесса («право-троцкистский блок», дело Бухарина и Рыкова).
Но что же пименовская картина?
Светлый и энергичный момент, практически, готовый кадр из советского счастливого фильма 30-х годов. Над Москвой только что пролился летний дождь- и щедрое солнце заливает лучами любимый город. Словно доносятся, сквозь бодрый городской шум, радостные мелодии гения эпохи Дунаевского и братьев Покрассов. Сегодня женщина за рулем не вызывает никаких эмоций и оценок, но в середине 1930-х — это был вызов, бунтарство и символ не только новой Москвы, но и новой жизни.
Героиня — за рулем первого легкового советского автомобиля Газ-А. Его выпускали с 1932-го по 1936-й, пока на смену не пришла новая модель — Газ-М-1, модернизированная машина собственной конструкции, созданная на базе лицензионного «Форда»,- легендарная «эмка».
Модель у Пименова - чаще всего, одна, любимая и единственная во всех смыслах: это его жена, Наталья, с которой они прожили всю жизнь. Художник почти всегда писал именно её, а не профессиональных натурщиц: «В моей жизни жена… всегда моя лучшая модель, — вспоминая свои работы, сделанные за многие годы, я вижу то её фигуру, то её волосы или руки…».
Женщина изображена со спины, но легко узнаваема. В тот момент, супруги ждали ребенка, так что полотно написано еще и очень счастливым лично автором, человеком, которому улыбается жизнь. Героиня едет в сторону Манежной площади, откуда в 1935-м началась сталинская масштабная реконструкция Москвы: улицы расширялись, дома передвигались, на месте ветхих зданий вырастали могучие исполины. Мы видим новую станцию метро «Охотный ряд» (справа), новые здания гостиницы «Москва» и Дома Совнаркома. Надо понимать, что зритель 1937 года, глядя на картину, вспоминал, как выглядело это место раньше: теснота, стоявшие здесь лавки, ларьки, деревянные постройки.
А теперь, дамы и господа (в сегодняшней статье, признаться, очень хочется писать - «товарищи»), давайте посмотрим на эту работу повнимательнее. Что за художественное направление перед нами?
Школьные учебники в памяти сразу рапортуют- «соцреализм!». Но на самом деле, -нет. Точнее, не все так однозначно. Дело в том, что в эти годы Пименов был увлечен эстетикой импрессионизма, который своими методами и приемами позволял наиболее естественно и живо запечатлеть реальный мир в его подвижности и изменчивости. Разумеется, «французское буржуазное течение» не могло быть одобрено генеральной линией партии и считалось неблагонадежным (а значит, могло принести живописцу не просто неприятности и критику, а, учитывая годы, - ввергнуть его в настоящую беду). Что делает талантливый художник Пименов? Он выбирает необычный ракурс (по сути, это портрет сзади, будто мы едем в машине вслед за девушкой, - а также намеренное отсутствие линии горизонта), а дальше - идеальное сочетание в одном «бокале» соцреализма как идеи и темы в сочетании с импрессионизмом как техники и метода, и вот на выходе этот коктейль дал и изящество, и динамику, и столь ценимый эпохой «смелый полет духа нового общества».
Картина сразу стала известной. Ее покритиковали, как водится, за формализм, за мелкие мазки, но в целом, приняли вполне благосклонно. Быстрый бег автомобиля, светлые краски, обилие воздуха, широта пространства — картина источает оптимизм и надежду на светлое будущее.
7 лет разделяют эти работы. Но перед нами совершенно другое пространство, другие колористика, свет и настроение. Другие наступили времена. А что же осталось?
Она. Та самая девушка из летнего дня. Она приняла на себя все опасности и труды страшной войны, сменила легкое платье на форменный полушубок, а свой счастливый московский путь - на военную дорогу, испещрённую следами шин, покрытую лужами и грязью. В городе не так давно шел бой — о том свидетельствует брошенная на обочинах военная техника, струйки дыма, исходящие от руин. Вдали видны силуэты полуразрушенных бомбежками зданий, собор. На обочинах застыли разбитые танки, а новые силы Красной армии в грузовиках направляются на запад. Героиня уверенно ведёт машину, пассажир (он на голову выше её) полностью полагается на её мастерство шофёра. Сквозь страх, смерть и горе - вперед. К Победе, которая уже не за горами.
Третий раз Юрий Пименов возвратился к этой теме в 1960 году, когда ему была заказана копия картины «Новая Москва». Художник рассказывал: «Когда я начал работу над картиной, я особенно ясно увидел, как выросла Москва за последние годы. И мне захотелось написать не просто повторение, а по существу новую картину о своём прекрасном городе Москве в 1960 году». На полотне изображена героиня с причёской, характерной для 1960-х годов, управляющая открытым ЗиЛ-110 (бывший ЗиС-110). Перед ней открывается вид на Крымский мост. Мы видим в зеркале острый взгляд - женщина за рулем уверена и сосредоточена на движении - уже гораздо более активном, чем в середине 30-х. Но я не могу не согласиться с письмом Пименову великолепного Ираклия Луарсабовича Андроникова - советского писателя и литературоведа. В той части, что посвящена последней из «дорог», он пишет: « И вот новая «Новая Москва 1960 года». Да, мы узнаем ее — нынешнюю, с виадуком через Садовое кольцо. Видим метро. Видим повторение приема. И узнаем Пименова. Но «секрета поэзии» в этой картине нет. Нет движения времени. Потому что — одно из двух. Либо за рулем сидит та же — непостаревшая, а следовательно, отвлеченная — девушка. И тогда нет судьбы, есть прием. Или это другая девушка? И тогда ее судьба не связана с той, полюбившейся нам. И тогда в картине нет пименовского остроумия, подхода к теме, тонкого, незаметного. Наверно, надо было рискнуть и состарить эту благородную голову. И смысл перемен был бы добыт ценой ее седины (может быть, очень легкой), если можно применить здесь эти слова — «ценой ее жизни». И снова была бы судьба и третья находка. И третье — вдохновенное — воплощение темы. Простите меня, что я пишу Вам это. Но делаю это я оттого лишь, что кажется, я сам принимал участие в этом. А подобное ощущение вызывают произведения только очень значительные. Никому не придет в голову, что он мог бы сам написать чужие посредственные стихи, но каждому мерещится, что он и сам догадался бы написать «Войну и мир», если б это до него уже не сделал Толстой.»
Я думаю, что прекрасный Андроников проявил здесь особую интуицию - интуицию талантливого зрителя, если можно так сказать. Согласны ли вы с его мнением? Хочется ли вам, чтобы ощущался, хотя бы немного, возраст женщины за рулем, чтобы мы четко (как на военной картине) осознавали - это она, спустя почти четверть века, но такая же звонкая, сильная и неповторимая, а главное - живая, во все смыслах?
Мне, признаться, очень этого не хватает.
Но на сегодня у меня все, товарищи.
Мне хотелось в эти праздники рассказать именно об этих картинах. Спасибо за уделенные время и внимание.