Больница Святой Марии. Время остановилось.
Сергей рухнул в пустоту, но не вниз, а вбок, будто пространство исказилось. Он упал на колени в лужу вязкой жидкости. Вокруг плясали тени, но огонь костра был не оранжевым, а угольно-чёрным, словно вырезанным из самой ночи.
— Ты продержался дольше других, Серёжа, — раздался голос, похожий на скрежет стекла.
Он поднял голову и увидел Тени. Теперь у них были лица — искажённые копии его матери, Витьки и самого себя. Их рты растягивались в улыбке, обнажая острые иглы.
— Что вам нужно? — прохрипел Сергей, пытаясь подняться. Но его ноги не слушались, а на щиколотках виднелись синие отпечатки, словно чьи-то пальцы сжимали их.
Тень-мать наклонилась к нему. Её глаза были как две угольные дыры.
— Доктор Белозерский ошибался. ЛС-42 не растворяет границы... он приглашает нас. Но чтобы остаться, нам нужна плоть. Твоя плоть.
Тень-Сергей протянул руку с шприцем, наполненным розовой жидкостью.
— Прими ЛС-42. Стань мостом. Мы вернём тебе велосипед, сотрём память... или, — он посмотрел на костёр, где корчились силуэты, — отдадим тебя Им.
Сергей отступил назад. За его спиной была стена, покрытая фотографиями из палаты №13. Но теперь на снимках было видно больше: за его спиной в каждом кадре стояла Тень с иглами вместо пальцев, а в глазах отражений светились цифры 13, 13, 13...
— Я не согласен на вашу игру! — выкрикнул он и рванулся к окну, но оно вело обратно в ту же комнату.
Тень-Витька засмеялась, держа обугленный лист.
— Ты уже согласился. В 1973-м. В 1991-м. И сегодня. Время здесь — это петля, Серёжа. Мы всегда наступаем на одни и те же грабли.
Сергей взглянул на свои руки — кожа шелушилась, обнажая чёрную субстанцию.
— Что со мной происходит?
— *Ты разлагаешься, как все, кто вдыхает наш дым,* — ответила Тень-мать. — *Но мы можем остановить это. Выпей.*
Она протянула ему пузырёк с ЛС-42, и жидкость внутри пузырилась, словно живая.
Внезапно чёрное пламя взметнулось вверх, и в нём появилось лицо — доктор Белозерский. Его кожа была содрана, а глаза заменены на шестерёнки.
— Сергей Ковалёв, — заговорил он. Каждый звук резал слух, как ножовка. — Ты идеальный кандидат. Твой скептицизм — это дверь. Открой её.
— Идите к чёрту! — крикнул Сергей и швырнул пузырёк в костёр.
Пламя вспыхнуло, и комната наполнилась криками тысяч голосов, слившихся в один гул. Тени заволокло дымом, а Сергея подхватило волной горячего воздуха.
Он очнулся в подвале. Стены были обиты свинцовыми плитами, а на полу — люк, закрытый цепями. В углу стояло зеркало, затянутое паутиной.
В зеркале он увидел своё отражение — целое, без синих пятен, с ясными глазами.
— Это иллюзия, — раздался голос Белозерского, эхом раздавшийся со стен. — Они всегда показывают то, что ты хочешь видеть.
Сергей подошёл ближе. Отражение улыбнулось.
— Разбей зеркало. Я выведу тебя. Ты же знаешь дорогу...
Его рука дрогнула. Вдруг это ловушка? Но Тени уже царапали потолок своими иглами.
— Решай, — прошептал голос в зеркале. — Или останешься навсегда.
Сергей схватил цепь и ударил по зеркалу. Оно разлетелось на осколки. Вместо своего лица он увидел Тени, сгрудившиеся за его спиной.
— Спасибо, — прошипели они. — Теперь выход открыт.
Люк под ним распахнулся.