80-летнему юбилею великой Победы советского народа в Великой Отечественной войны посвящается…
Эта статью к 20-летию Победы написал гвардии сержант запаса М.Е. Федоренко, штурмовавший рейхстаг.
«28 апреля 1945 года после беспрерывных, тяжелых боев на улицах Берлина нашему первому батальону 674-го полка 150-й дивизии неожиданно дали кратковременную передышку, а на другой день к нам во взвод пришёл командир роты лейтенант Гречанков и сообщил, что первый батальон не будет участвовать в боях до особого приказа комдива генерал-майора Шатилова: 150-й дивизии выпала большая честь — штурмовать фашистский рейхстаг и водрузить над ним знамя Победы…
Со стороны реки доносилась ожесточенная перестрелка. Там шёл бой за мост через Шпрее. Когда мы подошли, путь на ту сторону уже был свободен. Одна из рот нашего батальона повела наступление на двухэтажный дом, что находился у самой реки. Часть бойцов начала продвигаться по первому этажу, другие завязали бой с немецкими автоматчиками, засевшими в подвале.
Выбив противника и захватив в плен несколько фашистов, к девяти часам утра мы вышли на площадь, над которой возвышалась мрачная громадина рейхстага с угрюмо поблёскивающим на солнце стеклянным куполом.
В двенадцать часов дня тридцатого апреля начался штурм рейхстага. Изо всех окон немцы открыли по нам ураганный огонь. Красноармейцы вынуждены были залечь у водосточного канала.
Так, отстреливаясь, мы пролежали до десяти часов вечера. Но вот в темноте грозно и величественно поднялась чья-то фигура:
— За Родину! Ура-а-а!
— Ура-а-а! — раскатилось над площадью, и мы снова бросились в атаку.
Завязался бой в комнатах и на лестничных ступенях рейхстага. Каждый квадратный метр, обильно политый кровью, доставался с величайшим трудом. Эсэсовцы, защищавшие здание, отчаянно отбивались. Приходилось пускать в ход ручные гранаты и даже приклады автоматов. К двенадцати часам бой стих. Над стеклянным куполом рейхстага затрепетало пятиметровое полотнище советского стяга, который водрузили Егоров и Кантария.
Рассветало. Наступило утро первого мая. Тут обнаружилось, что связь комбата с командиром полка прервана. Два солдата, ушедшие на исправление связи, не вернулись. Оказывается, у водосточного канала, откуда мы наступали, засела большая группа немцев и вела сильный автоматный и пулемётный огонь. Выйти из рейхстага или пробраться к нам связным не было никакой возможности. В одиннадцать часов дня наш старшина, переодевшись в офицерскую форму, начал переговоры с гитлеровским генералом, который предложил нам снять знамя Победы.
— За это мы сохраним вам жизнь, — нагло заявил фашист.
— Теперь советские солдаты отсюда ни за что не уйдут, — ответил ему старшина. — Не для того прошли они от самых стен Сталинграда, чтобы сдаваться здесь, у самой победы. А вот вам, фрицы, одна дорога — бросать оружие и поднимать руки.
Ариец расхохотался:
— Да вас же всего человек семьдесят, а у меня — две тысячи автоматчиков.
После переговоров, укрепившись у всех подходов к рейхстагу, у метро, под ним и на верхнем этаже, со стороны Бранденбургских ворот, немцы начали обстреливать нас фауст-патронами и поливать горючей смесью. Весь рейхстаг горел внутри. Горсточке наших бойцов пришлось не только отстреливаться, но и бороться с пожарами и оказывать раненым товарищам первую помощь. Около трёх часов метались мы среди огня.
Подоспевшие войска 1-го Украинского фронта, не знавшие о нас, ударили по рейхстагу из орудий. Как только в здании начали рваться снаряды, немцы подумали, что мы сами вызвали на себя огонь, и стали уходить в укрытия. Наши бойцы, воспользовавшись этим, укрепились и заняли надёжную оборону. С наступлением темноты к нам подошло подкрепление, а на другой день вся группировка, защищавшая рейхстаг, сдалась в плен…»
Светлана Омельянович, omelpress@bk.ru
salsknews.ru