«Ты только никому не говори, а то опять засмеются», — так я и начинаю эту историю. Потому что мне хватило тогда — в восемьдесят втором — когда я сказала в профкоме, что инопланетянин мне теплицу помог чинить. Меня потом ещё месяц на собрании обсуждали, будто я в бреду. А я ведь не пила. И таблетки не пила. Просто он был. Был, понимаете? И звали его, кажется, Мур.
На даче я тогда жила почти всё лето, под Лобней. Домик старый, но добротный — дедов. Муж в рейсах, сын в пионерлагере. А я одна с помидорами, радиоприёмником и своими мыслями. Ходила в магазин, читала газеты, полола грядки. Всё как у всех. И вот однажды, часов в девять утра, я его и увидела. Сначала тень мелькнула на дорожке — будто кошка пробежала, но тише. Потом — щелчок, как от отключения электричества, и вдруг в воздухе стало как-то гуще. Солнце светило, а будто бы темнее стало, цвета чуть приглушились.
Я прищурилась и увидела: стоит у калитки. Серенький, худенький. Глаза — как чернила, ни белка, ни ресниц. И всё во мне как будто остановилось. Ни страха, ни удивления, просто странное ощущение, будто я давно его знаю, просто не могла вспомнить. Только сердце стучало в горле, и рука сама потянулась к дверному косяку — как будто я боялась, что сейчас упаду.
Я, признаться, сначала подумала, что ребёнок, больной, может, или из санатория. Говорю ему: «Ты чего, потерялся?» А он только головой качает. Я: «Зайти хочешь? Чаю? Молока?» — а он опять ничего. Только рукой показывает на грядки. Я пожала плечами — ну хочешь, помогай. Дала ему мотыгу. А он берёт — и работает. Как будто всю жизнь только это и делал.
Так он и остался. Сначала днём помогал, потом начал ночевать — на лавке у печки. Я подушку ему дала, одеяло. Он лёг, свернулся, как кот. Утром встал раньше меня и уже что-то там копал у сарая. Я не спрашивала, кто он. Просто принимала как есть. У меня в жизни не так много было, кто просто рядом молча работал.
На второй день он вымыл окна. Все. Снаружи и изнутри. А я на него смотрю — как он воду-то берёт? В ведро налил — и она как будто сама ползёт. Я рот открыла, а он делает вид, что ничего особенного. Потом полез на чердак — починил крышу. Я потом сама лазила, смотрела. Всё на месте, всё подбито. Ни гвоздя мимо.
На третий день я принесла ему тарелку супа. Горячий, наваристый, с укропом. Он на неё посмотрел — долго, внимательно. Потом положил ладонь сверху, почти ласково. И суп исчез. Просто исчез. Не испарился, не пролился — в один миг его не стало. А тарелка осталась сухая, будто в ней ничего и не было. Я застыла, прижала ладонь к груди. В горле встал ком. Я смотрела на него — а он спокойно убрал руку, как будто так и должно быть. Попыталась сказать что-то, но язык будто прилип. В голове крутилась мысль: «Это как? Это что было?» А потом пришло спокойствие. Он посмотрел на меня — и в глазах, как ни странно, было участие. Не извинение. А будто он понял, что мне нужно чуть времени.
— Ты, — говорю, — не из наших, да?.. — сказала я почти шёпотом, затаив дыхание. Сердце забилось чаще, и на секунду мне показалось, что воздух в комнате сгустился. Он повернулся, глаза в глаза. Кивнул. Медленно так. И в этот момент у меня на приёмнике вдруг радио заиграло. Волна 94,5. Хотя раньше там только шум. А сейчас — голос. Женский. По-русски, но как-то странно, будто сквозь вату: «Не бойся. Он временный». Я отпрянула от приёмника, чуть не уронила чашку. Руки задрожали, дыхание сбилось. Всё внутри будто замерло. Я смотрела на него, а он просто сидел спокойно, будто и не произошло ничего.
На четвёртый день он начал что-то вырезать у сарая. Из дощечки. Руки у него тонкие, длинные. И режет, как ножом по маслу. Я спросила:
— Это что, игрушка?
Он кивнул. Потом протянул мне. Маленький домик. Внутри видно стол, печку, даже занавески. Как моя дача. Только на крыше не труба, а что-то вроде антенны. Я тогда даже прослезилась. Поставила на полку.
На пятый день пришла соседка — баба Нюра. Едва завидев его из-за плетня, она застыла, а потом перекрестилась дважды и прижала ладонь к груди. «Это он…», — пробормотала она. Я переспросила: «Кто он?» Но она отмахнулась, как будто спохватилась. Позже она сказала, что где-то читала про таких — в старом журнале, может, «Наука и жизнь». Что видела глаза — и в них как будто всё сразу: и день, и ночь, и что-то, чего не бывает. Спросила: «Он смотрит прямо, но будто насквозь?» Я кивнула. И тогда она побледнела и сказала: «Чего-то ты темнишь, Зина. Не к добру это». После этого она ко мне больше не заходила.
На шестой день Мур подошёл ко мне вечером, когда я чай пила на крыльце. Сел рядом. Дал мне в руку камешек — гладкий, синие прожилки. Я его держала — а он тёплый. А потом как будто прошёл сквозь пальцы. А он показал на небо. Там мигал огонёк. Я спросила:
— Ты домой хочешь?
Он кивнул. Потом посмотрел на мои руки — и приложил свои. Ладони были как бархат. Потом встал. И пошёл за сарай. И не вернулся.
Утром я нашла на подоконнике записку. Бумага была странная — гладкая, тонкая, будто плёнка, но матовая. Не пахла ни чернилами, ни бумагой — пахла свежестью, как воздух перед грозой. Почерк — аккуратный, немного не по-нашему: как будто писал тот, кто только учится русским буквам, но старается изо всех сил. В углу записки была маленькая вмятина — словно кто-то коснулся её пальцем. Или коготком. Я долго держала её в руках, пальцы не хотели отпускать. Потом аккуратно сложила и убрала в шкатулку. Там теперь и лежит. Иногда открываю, смотрю — и всё внутри становится тихо, как тогда, когда он был рядом.
Я рассказала об этом только в профкоме. Думала — может, кто видел, слышал. Ага, сейчас. Засмеяли. Сказали, перегрелась. И в больничный лист поставили «астеноневротическое состояние». Больше я никому не говорила.
Но с тех пор… у меня лампочки не перегорают. И сорняков меньше. А главное — я не чувствую себя одинокой. Иногда, вечером, если сидеть на крыльце — в небе мигает точка. Одна. Не самолёт, не спутник. И я тихо говорю:
— Ну, здравствуй, Мур. Чай пить будем?
Пока научный мир не располагает данными, подтверждающими этот рассказ, многие аспекты этой истории продолжают вызывать сомнения. Научный мир призывает к осторожности в отношении таких историй, подчёркивая важность доказательств и проверенных фактов.
Что думаете?