— Может хватит уже по магазину ходить?! У меня вообще-то дела! Сколько можно крутиться возле этих конфет? И так из стоматологии не вылазишь!
Оборачиваюсь и вижу, как в начале ряда со сладостями стоят мужчина и женщина. Мужчина — молодой, весь одет с иголочки, в лоснящейся кожаной куртке. Женщина — в возрасте, с сединой на тёмных волосах, туго стянутых в маленький пучок. Они похожи друг на друга. Видимо, сын и мать. Но почему он так разговаривает с матерью? А та, в свою очередь, и слова вымолвить в его адрес не может.
— Всё, пошли уже! Или сама едь домой на такси.
— Сейчас, сынок, я только батон возьму…
— А сразу нельзя было взять? Мы только что мимо проходили! — закатывает он глаза, а потом злобно смотрит на мать. — Больше не повезу тебя в магазин! Сама ходи.
— Я бы с радостью, но ты же знаешь, ноги мои…
— Ну-ну, ноги! Как сосед к тебе стучится, так ты мигом бежишь открывать!
И тут я не выдерживаю. Не моё совсем дело. Я никогда не вмешиваюсь не в свои дела, но тут явный перебор. Подхожу к ним и яростно взираю на мужчину.
— Как вы можете так разговаривать с матерью?!
Мужчина на мгновение вскидывает голову, проходится по мне своим безразличным взглядом, а потом отмахивается, словно от надоедливой мухи.
— Тебе что надо? — презрительно говорит он.
Смотрю на него и не могу понять, как в таком довольно симпатичном молодом человеке может прятаться столько злобы.
— Всё нормально, девушка. Извините, что мы тут так громко разговариваем, — говорит его мама извиняющимся тоном.
— Ты закончила? — мужчина поворачивается к ней и недовольно стучит ботинком по кафелю.
— Да, вот только маслице мне ещё надо. Вон то, с птицей. Подай мне, пожалуйста, а то я не дотянусь…
— Сколько можно?! — гремит его раздражённый голос.
— Ну вы и козёл! — восклицаю я, подхожу к полке с маслом и достаю ту бутылку, которую просила женщина.
— Спасибо, тебе, большое! — сердечно благодарит она.
— Всё, мне это надоело! — рявкает её сын. — Домой сама доберёшься. У тебя тут благодетели есть, помогут.
Он быстрым шагом уходит прочь, попутно прикладывая телефон к уху.
— Вы уж извините, но ваш сын просто сволочь! — говорю я, не сдерживая своего негодования.
— Не суди его, он… считает, что имеет права так относится ко мне…
— Не должен сын так разговаривать с матерью! — качаю я головой. — Вам вызвать такси? У вас покупок много…
— Да, если вам не трудно, а то у меня нет с собой телефона…
На кассе я помогаю женщине сложить покупки в пакеты, а потом мы несём их к машине. Думаю уже попрощаться, но вдруг задумываюсь, как она эти пакеты будет тащить до подъезда, а потом и до квартиры.
— Вы на какой улице живёте? — спрашиваю у неё, помогая забраться в такси.
— На Степной. Тут не очень далеко…
— Я с вами поеду. Я на Калинина живу, там добегу потом.
— Мне так неловко вас обременять, — грустно говорит женщина.
— Ничего страшного. Я сегодня свободна.
Конечно, я не собиралась проводить день именно так, но мне очень жалко стало эту женщину.
Мы быстро доезжаем до небольшого дома-хрущёвки, и я помогаю отнести пакеты с продуктами. Повезло, что идти всего лишь на второй этаж, но даже так я вся вспотела, пока поднималась.
— Большое спасибо, ты такая приятная и отзывчивая девушка. Это сейчас редкость… — задумчиво говорит женщина. — Как тебя зовут?
— Дарья.
— А я — Нина Владимировна. Даша, ты заходи, чай попьём.
— Мне как-то неудобно… — произношу я.
Мне бы уже пойти домой. Надо дома прибраться, пока выходные наступили.
— Отказов не принимается! Давай, заходи.
Я заглядываю в её глаза, в которых застыла мольба. Представляю, как ей одиноко коротать вечера в этой квартирке. С таким-то сыном она обречена на одиночество…
— Хорошо. Ненадолго…
Нина Владимировна проводит меня в свою квартиру. Оглядываю простенькое убранство. Ковровые дорожки, старые выцветшие обои, шторы в цветочек, облупившиеся чугунные батареи, мигающий телевизор… Прямо какой-то советский дух. Зато сынок у неё одет в лучшие брендовые вещи…
— Неужели сын не может вам обои подклеить? — негодующе спрашиваю я. — И шторы у вас оборвались…
— Это кот-негодник… — оправдывается хозяйка, ставя чайник на плиту.
— У вас есть стремянка?
— В кладовке…
Вместе мы устанавливаем стремянку возле одного из окон. Нина Владимировна держит её за ножки, а я поднимаюсь вверх и развешиваю отцепившиеся участки шторины.
— Ну, вот, совсем не трудно, — говорю я, спускаясь.
— Какая же ты милая, Дашенька. Повезло твоим родителям.
— Мои родители, к сожалению, живут далеко отсюда. А у меня здесь учёба. Поэтому видимся мы нечасто.
— А на кого учишься? — интересуется Нина Владимировна.
— На учителя начальных классов.
— Замечательная профессия! — восклицает она и приглашает меня за стол.
На кухне пахнет свежезаваренным чаем с мятой и клубничным вареньем. Ощущаю себя словно в детстве. Когда-то вот так я по утрам пила чай с бабушкой в деревне возле моего родного города…
— Ты на моего сына не злись, — говорит Нина Владимировна тихо. — У него жизнь не сахар была со мной. Я ведь очень строгой матерью была…
— Но это не повод так неуважительно относиться к вам! — не могу унять своего возмущения.
— Ну… Я его, конечно, не била, но заставляла учиться на отлично, спортом заниматься. Если Олег противился, то наказывала. Всего лишала: телевизора, сладостей, прогулок. В результате он просто ненавидел школу и секцию. Других детей у меня не было, и я была слишком сконцентрирована на единственном сыне. Я ведь хотела для него лучшего будущего… А в итоге после школы Олег уехал в другой город учиться, но почувствовав свободу, стал вести разгульный образ жизни. Потом стал выпивать. Еле вырвался из алкоголизма. И всё из-за меня!
Нина Владимировна вытирает слёзы с морщинистых щёк. Я беру её за руку и посылаю сочувствующий взгляд.
— Не вините себя. Вы ведь не знали, что из него вырастет слабохарактерный человек.
— Меня успокаивает только то, что сейчас у него всё наладилось. Карьеру получается строить, машину и квартиру купил…
Мы ещё немного сидим за столом, допиваем чай и думаем каждая о своём. Я всё равно не могу понять такого отношения к матери. Ну, не выглядит она, как тиран!
Потом я начинаю собираться домой, и Нина Владимировна провожает меня в прихожей.
— У вас тут работы много, — говорю я. — Телевизор надо настроить, а то он мигает странно. Я в интернете посмотрю, как это делается, и приду к вам. Можно?
— Я и без помощи обойдусь, — машет рукой Нина Владимировна. — Ты просто заглядывай на чаёк. Хорошая ты, Даша…
Я спускаюсь по лестнице и на первом этаже сталкиваюсь с мужчиной. Смотрю на его лицо и вижу того самого типа из супермаркета, сына Нины Владимировны.
— Что ты тут делаешь? — удивляется он.
— Помогла отнести покупки… — тихо говорю я.
— Ну, раз она добралась, то я поехал, — равнодушно произносит он.
— Зайдите к матери. Помогите ей хотя бы телевизор настроить…
— Ты лезешь не в свои дела! — огрызается он.
— Вам нужно перестать быть обиженным мальчишкой! Всё, что было раньше, уже не исправить. Но ваша мама очень нуждается в вас сейчас… — пытаюсь достучаться до него, хоть и понимаю, что это бесполезно.
— Она уже что-то тебе напела, ну как же! — усмехается он. — Ты не знаешь, что она творила со мной, когда я был маленьким, а потом подростком!..
— Она не хотела. Она думала, ты вырастешь большим человеком…
Его лицо искажается от ярости. Он резко дёргает головой, молча разворачивается и уходит из подъезда…
Иногда я корю себя за излишнюю сердобольность, но ничего не могу с собой поделать. Вот и сейчас мне жаль Нину Владимировну. Я захожу к ней после работы по вечерам. Иногда приношу продукты, которые ей необходимы. Она всегда пытается мне сунуть больше денег, чем я потратила, но я беру только столько, сколько трачу. И то бывает, что покупаю ей продукт получше и подороже, но сумму называю меньше…
Я помогла ей подклеить обои, настроить телевизор без помех, покрасила батареи. Но большую часть времени мы просто пьём чай и разговариваем. Кто бы мог подумать, что с пожилой женщиной может быть очень интересно беседовать! Она часто рассказывает про свои студенческие годы, и мы вместе смеёмся.
Сегодня на девятое мая Нина Владимировна пригласила меня смотреть Парад по телевизору и разделить с ней праздничный обед. Я купила ей букетик из пяти гвоздик и пришла в гости.
— Замечательная ты девушка, Даша. Почему у тебя нет мужа, не понимаю… — задумчиво говорит Нина Владимировна. — Вон какие на Красной площади военные красивые! Тебе бы такого!
— Некогда мне о военных думать. Скоро сессия! — говорю я с улыбкой.
— А у меня был военный, — вздыхает Нина Владимировна. — Отец Олега. Вот только погиб он в Афганистане, когда сыну было два года.
— Вы одна вырастили его! — восхищаюсь я. — Это такой труд. Жаль, он этого не понимает…
Раздаётся звонок в дверь, и Нина Владимировна торопится в прихожую. Слышу щёлканье замка и скрип двери. Кто-то заходит в квартиру, и наступает тишина.
Странно, почему Нина Владимировна и её гость молчат? Решаю пойти посмотреть, вдруг, что-то случилось…
Заглядываю за угол и вижу Олега, который молча смотрит на свою маму. На его лице нет выражения привычного раздражения. Я отступаю вглубь квартиры. Не хочу, чтобы он меня заметил. Моя интуиция подсказывает, что Олег пришёл сказать что-то важное.
И, действительно, он собирается с мыслями и начинает говорить:
— Мам, я перед тобой очень виноват…
— Да, брось ты, Олежек, проходи, будем День Победы отмечать…
— Нет, мам, послушай… Да, ты меня строго воспитывала, но это я после школы выбрал не ту компанию. Там ведь одни алкоголики были, но я осознанно с ними общался, и сам стал таким… Но мне легче было думать, что виновата ты. Так я с себя снимал вину и хотел сделать больно тебе в ответку за своё детство. Эта девчонка, которая тебе помогает открыла мне на многое глаза. Я должен был быть рядом с тобой, а не посторонний человек… Прости, мама…
— Олежик… — дрожит голос Нины Владимировны.
Я снова тихонько заглядываю за угол, и вижу, что Олег встал на колени! Это так трогательно. Будто совсем другой человек пришёл сегодня к своей матери.
— Боже, какое счастье! — счастливо говорит она. — Дашенька, поставь ещё чай, пожалуйста!
Я вздрагиваю, не ожидая услышать своё имя.
— Хорошо… — выхожу из-за угла и встречаюсь с удивлённым взглядом Олега.
— И ты здесь? — восклицает он, поднимаясь с колен.
— Да… — произношу я, уже готовая, что он начнёт сердиться.
Но вместо этого он подходит ко мне и слегка обнимает.
— Спасибо тебе… — лишь произносит он взволновано.
***
— С годовщиной, любимая!
— С годовщиной, любимый!
Муж протягивает мне огромный букет красных роз и целует так страстно, будто мы знакомы совсем недавно.
— Дашенька, пять лет ты меня терпишь… — он весело заглядывает в мои глаза.
— О, да! За твой несносный характер, Олежек, иногда хочется тебя прибить! — улыбаюсь я.
— Поехали к маме? — спрашивает он.
— Да, разделим нашу радость с любимой свекровью! Ну, и заодно дочку ей оставим, пока в ресторане будем ужинать…
— Аришка будет рада побыть у бабушки, — кивает Олег.
— Ну, ещё бы! Они там булочки опять будут стряпать, а потом гулять на площадке полдня! — усмехаюсь я.
— И чтобы мы делали без мамы? — произносит муж.
— Почаще помни об этом. Твоя мама этого заслужила…
Все текстовые материалы канала
"Рассказы о любви" являются объектом
авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование
материалов данного канала без
предварительного согласования с правообладателем.