Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Бумажный Слон

Маленькие убийцы

Взрослея, да что там взрослея, — старея, это правильнее... Так вот, старея, я всё больше спотыкаюсь о своё детство. Там, за ушедшим назад горизонтом предыдущих событий, было много хорошего, светлого и доброго. Не обременённый большими грехами, делами, проблемами и болезнями, я гулял всё лето напролёт с пацанами по родному микрорайону. С утра и до позднего вечера. Не помню, чтобы нас одолевала тоска. Не помню, чтобы нам было нечего делать. Это и есть страшный «крючок». Мы всегда находили себе занятия и от этого мне сегодня становится страшно и стыдно. Мы «шарились» и находили пластмассовые куклы на помойках, разламывали их на несколько частей, поджигали им руки и ноги и «капали», именно «капали» раскаленной пластмассой на муравьёв. Пластмасса горела и даже чуть подсвистывала, создавая ощущение бомбёжки. О да! Муравьёв мы долго искали! Нужно было, чтобы их было много, чтобы целый муравьиный город, чтобы с семьями, с пожитками, со всем скарбом, с улицами и дорогами. Трудно и представить,

Взрослея, да что там взрослея, — старея, это правильнее... Так вот, старея, я всё больше спотыкаюсь о своё детство.

Там, за ушедшим назад горизонтом предыдущих событий, было много хорошего, светлого и доброго.

Не обременённый большими грехами, делами, проблемами и болезнями, я гулял всё лето напролёт с пацанами по родному микрорайону. С утра и до позднего вечера. Не помню, чтобы нас одолевала тоска. Не помню, чтобы нам было нечего делать.

Это и есть страшный «крючок».

Мы всегда находили себе занятия и от этого мне сегодня становится страшно и стыдно.

Мы «шарились» и находили пластмассовые куклы на помойках, разламывали их на несколько частей, поджигали им руки и ноги и «капали», именно «капали» раскаленной пластмассой на муравьёв.

Пластмасса горела и даже чуть подсвистывала, создавая ощущение бомбёжки.

О да! Муравьёв мы долго искали! Нужно было, чтобы их было много, чтобы целый муравьиный город, чтобы с семьями, с пожитками, со всем скарбом, с улицами и дорогами. Трудно и представить, что переживал в эти мгновения этот город.

Думаю, что размер катастрофы древних Помпей был несоизмеримо мал.

А у нас горели глаза, нам было весело!

- Пьють! Пьють! Пьють!

Мы бомбили мирных жителей, мы жгли их напалмом!

- Пьють! Пьють! Пьють!

Мы не щадили никого, мы не давали убегать, прятаться и сдаваться.

- Пьють! Пьють! Пьють!

В этом не было смысла! В этом вообще ничего не было!

Мы были маленькими, жестокими, беспощадными убийцами в сандалиях. Обязательно в сандалиях, потому что босиком можно было случайно наступить на ещё горящую в траве пластмассу и обжечься.

- Ай! Ай! Это же так больно!

Выжигая города и государства невинных, совершенно безобидных и беззащитных муравьёв, мы боялись обжечься!

Маленькие убийцы!

Я сейчас знаю наверняка, что муравьи были безгрешны, на них не было вины, они не должны были за что-то расплачиваться.

Но за них тогда решали «боги» в сандалиях, маленькие убийцы, которых почему-то никогда и никто не останавливал. Я не помню, чтобы к нам подходили взрослые. Все воспринимали нас, как занятых игрой малышей. Всех всё устраивало!

Сейчас мне стыдно.

Чтобы как-то оправдать себя, чтобы узнать, как это было в Германии, я рассказал на работе немцам, как в детстве мы «поливали» огнём муравьиные города.

Немцы замерли на полуслове. С выпученными глазами и открытыми ртами они смотрели на меня, как на чуму, как на большое зло, как на прокажённого. Я почти сразу пожалел, что рассказал им.

Во-первых, легче мне не стало. Во-вторых, выяснилось, что немцы играли в детстве в другие игры и никогда не убивали ни муравьёв, ни птиц, ни кого-либо.

Людей — это да! Убивали и добивали. А сейчас, когда они смотрели на меня, думаю, что они и не жалели об этом!

И в третьих, с этого дня, мне кажется, они изменили отношение ко мне. Русский Феодор — садист, расист, а остальное просто непереводимо.

Слава Богу, я не рассказал им про бабочек.

Бабочки, бабочки. И ладно бы там сачки, сети. Это мы видели в кино и мультфильмах. А мы-то ловили бабочек обычными вениками, сделанными из веток кустов или деревьев.

Вы просто представьте себе ощущеньице бабочки, когда за ней бежит безумный огромный дурак с выпученными глазами и в сандалиях. Да, да, в сандалиях!

Бежит с облезлым, почти без листьев веником, и кричит:

- Поймал! Поймал! — Нате тебе! — А вот так! Хрясь! Хрясь!

Милые бабочки! «Корольки», «желтухи» и «белухи» — их настоящих названий я так и не соблаговолил узнать. Простите, если можете!

Сшибая на лету невинную беззащитную и безмятежную бабочку, мы брали очередной грех на юную свою душу. Редкая бабочка долетала до середины... Нет, это глупо и пошло!

Редкая бабочка после удара таким веником попадала в гербарий. В основном они гибли, разлетаясь чуть ли не на атомы.

Вот и получается, что всё лето гоняясь за бабочками, мы убивали их ради убийства. Поэтому нам и не было скучно.

Мы всегда находили кого убить, как бы сегодня это страшно ни звучало.

Мы – это маленькие убийцы в сандалиях.

И да, слава Богу, я не рассказал немцам про воробьёв и голубей.

Во дворах, везде и повсюду работали почти легальные «оружейные» мастерские. «Пугачи», «воздушки», взрывпакеты.

А какие мы делали рогатки! Ух! Это были почти всегда произведения искусства.

Саму рогатину, разветвление от куста или дерева порой искали неделями. Плавная буква „Y“, где обе стороны определённой высоты, где жгут завязывался не нитками, которые его быстро перетирали, а тонкими жгутными резинками, что мы сами резали ножницами, высунув от напряжения языки. Ручку мы обычно обматывали хорошей изолентой, чтобы рука не скользила. Рогатки долго и скрупулёзно пристреливали. В бутылку мы легко попадали с двадцати метров. За хорошую рогатку иной раз выкладывалось до трёх рублей.

Жгут в аптеке продавался двух сортов. Не все аптекари нам его продавали. Но мы шли на хитрости, просили купить его нам сестёр, каких-то бабушек. Первый сорт — так себе сорт, тридцать шесть копеек за моток, резина была серой, местами чуть ли не баклажанной, рассчитанной на двести-двести пятьдесят выстрелов. Высший сорт стоил восемьдесят копеек, его хватало на десять рогаток. Продолжительность жизни этой резины доходила до тысячи выстрелов.

Стреляли мы во всё, что летало. Сегодня мне стыдно за всё это.

Я никогда не поднимал руку на кошек и собак. Но не думаю, что это меня хоть в какой-то мере извиняет. В глаза мне смотрят бабочки и муравьи. Многие скажут — какой бред! А я переживаю, вот!

И снова. Невинные и беззащитные воробьи и голуби не понимали нашей жестокости, бесполезной, беспочвенной жестокости маленьких убийц в тех самых сандалиях.

Приходится соглашаться, что человек пришёл на эту планету, чтобы эту планету убить!

Мир так и остался жестоким. Или, может, стал более жестоким.

Я стал старше и очень сожалею о том, что мы делали в детстве. Мне стыдно за себя, за друзей и за взрослых, что всегда проходили мимо.

Я не хочу назад!

29 мая 2024 года, Трир.

Автор: Фёдор Фатин

Источник: https://litclubbs.ru/articles/55786-malenkie-ubiicy.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.

Подарки для премиум-подписчиков
Бумажный Слон
18 января 2025
Сборники за подписку второго уровня
Бумажный Слон
27 февраля 2025

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также: