Каталог выставки можно сравнить с первым томом энциклопедии ужасов Кубина, охватывающим два его ранних десятилетия. Как напоминает нам во вступительной статье Элизабет Дуц, в детстве и юности художнику довелось многое пережить. В десять лет Альфред видел, как умирает его мать и рыдающий отец несет ее тело по дому. Через год после смерти жены старший Кубин женился на ее сестре и, если не считать периодических побоев, почти не уделял внимания сыну, который к тому же подвергался сексуальным домогательствам со стороны более взрослой женщины. Эти впечатления проявились в работе «Утопленница у берега» (около 1900), изображающей полупогруженный в воду труп с гротескно раздутой головой. В 19 лет Альфред Кубин пытался покончить жизнь самоубийством на могиле матери, но его пистолет дал осечку.
Трудно не заметить в ранних рисунках художника крика о помощи. Однако искусствовед Натали Леттнер делает в каталоге акцент на культурном контексте, утверждая, что философские труды Артура Шопенгауэра и Отто Вейнингера, произведения Франсиско Гойи и Франца фон Штука, а также обыкновенная мизогиния стали источником появления в его творчестве непривлекательных женских образов.
В искаженном мире Кубина, объясняет Леттнер, женщины выглядят чудовищами просто потому, что такова их природа, а вот мужчины становятся чудовищами лишь в силу их деяний. Пищей для этого утверждения, вероятно, послужили работы вроде той, что была названа «Каждый день нас посещают сны» (1902–1903). В ней женщина без лица, отрешенная в своей нечеловеческой красоте, плывет по ночному небу, готовая вонзить конечности-кинжалы во все, что попадется на ее пути. Впрочем, в ранних работах Кубина предостаточно и образов, демонстрирующих агрессивную маскулинность. Яркий пример — мускулистый палач с густыми усами, стоящий по колено в крови («Палач», около 1899). Однако гораздо чаще изображаются беспомощные мужчины: разрубаемые на куски, поджариваемые на огне или преследуемые сонмами летающих насекомых с жалами в виде копий. Нет сомнений в том, к какой категории причислял себя художник. В автопортрете «Слабак» (1903) он предстает закутанным в огромное пальто, из-под которого торчат тонкие ноги в башмаках на высоком каблуке. За этой фигурой неопределенного пола возвышается непонятная черная масса. Гора? Куча грязи?
Но истинная проблема для Кубина заключалась, скорее, не в гендерной принадлежности, а в самих людях. Его образы войны, созданные в начале столетия, действуют отрезвляюще: опустошенная земля, утыканная крестами («Военная игра», около 1900); армия крошечных человечков, послушно марширующих к вратам преисподней («Дорога в ад», около 1900–1901); гигантский обнаженный воин с подковой на поднятой ноге, которая вот-вот обрушится на лес миниатюрных пик («Война», около 1918).
В каталожной статье сомнолог Бригитта Хользингер высказывает предположение, что он, возможно, находил спасение от проблем в психоанализе. Однако, по мнению Зигмунда Фрейда, если правильно толковать смысл своих снов, то они помогают сделать жизнь лучше. Изучая раннее творчество Альфреда Кубина, перестаешь быть так уж уверенным в реальности иной жизни, кроме той, что визуализируется в самых страшных ночных кошмарах