Сегодня меня охватило желание оглянуться на прожитые годы и поразмышлять о жизни. Счастлив ли я? Следую ли я предназначению, данному мне свыше? Не сбился ли я с пути? Всё ли я делаю верно? Может ли мой народ гордиться мной? Достаточно ли сил я отдал его процветанию?
Мне 57 лет. Из них я помню 52 года моей жизни. То есть себя я осознаю примерно с 5 лет. И всю свою жизнь я жил в ладу со своей совестью. Я всегда говорил правду, даже если это неудобно или влечёт за собой негативные последствия для меня и моих родных. Я не склонен к лицемерию и двуличию. Ответственен за свои поступки. Остро чувствую чужую боль и проявляю заботу о благополучии других. Стремлюсь помогать тем, кто нуждается в помощи.
Я честен и справедлив. Последователен в словах и делах. Уважительно отношусь к мнению и чувствам других людей. Моя внутренняя жизнь отличается уравновешенностью, так как я не испытываю чувства вины или тревоги из-за своих поступков. Стремясь к самосовершенствованию, я способен честно оценивать свои поступки и признавать свои недостатки. Моя уверенность в себе не переходит в высокомерие, так как я жил и живу по Божьим законам.
Мой принципиальный характер делает меня неудобным для тех, кто практикует лицемерие и двойные стандарты, стремится к манипуляциям, избегает ответственности, предпочитает конформизм, руководствуется принципом «цель оправдывает средства» или строит отношения на выгоде. В целом, я неудобен для тех, чьи ценности расходятся с моими принципами честности, справедливости и ответственности, поскольку моё присутствие может создавать диссонанс.
Из-за своего характера я не смог построить успешной карьеры и дать мощный старт моим сыновьям ‒ тот самый старт, которым сегодня пользуются дети абхазских чиновников. Эти люди, объединённые корпоративным мышлением, действуют сообща: они дружно грабят государство и народ, участвуют в коррупционных схемах, распределяют ресурсы между собой и выстраивают целые династии на основе воровства и безнаказанности.
Я не смог, да и не захотел стать частью этого мира. Мне претит мысль о том, чтобы торговать совестью ради статуса, влиятельных друзей или материального благополучия. Мои принципы стали преградой на пути к карьерному успеху, но они сохранили во мне уважение к самому себе. И, надеюсь, однажды мои сыновья поймут: не деньги и связи делают человека по-настоящему сильным, а способность оставаться честным там, где другие давно продались.
Сегодня, когда между регионами Абхазии налаживаются связи, когда из одного района формируются делегации для визитов в другие районы, меня не приглашают принять участие в этих мероприятиях, даже несмотря на то, что я проживаю здесь, знаю людей и, главное, искренне переживаю за судьбу своей страны.
Можно сказать, что я стал чужим в своём районе ‒ не потому что нарушил какие-то законы или потерял уважение людей, а потому что не принадлежу к кругу приближённых. Здесь, как и везде, важнее не достоинства и заслуги, а лояльность системе, которая не прощает никого, кто придерживается независимой позиции.
Различного рода карьеристы и чиновники низших звеньев в целом по стране стараются держаться от меня на расстоянии, даже испытывая личную симпатию и желание дружить. И дело тут не в моей персоне, а в той атмосфере подозрительности и страха, которую культивирует система. Любое неформальное общение с «неугодным» может быть расценено как нелояльность, бросить тень на репутацию и перечеркнуть карьерные перспективы. В итоге, страх перед системой оказывается сильнее человеческих симпатий, создавая вокруг меня вакуум, несмотря на потенциальную готовность людей к общению.
В общем и целом, ни общественность, ни власти моей страны не испытывают гордости за меня. Причём такое отношение ко мне демонстрируют все властные структуры, вне зависимости от политической конъюнктуры: что прежние, что нынешние, что, вероятно, будущие.
Из своих 57 лет 39 я посвятил установлению, укреплению и расширению международных связей Абхазии. Уже в восьмом классе я освоил чтение и письмо на абазинском языке, а с десятого начал постигать азы адыгской речи. С 1985 года, перед активизацией национального движения, я самостоятельно начал бороться против нарушений прав абхазского народа, налаживая связи и контакты между абхазским и братскими народами Северного Кавказа. Среди молодых журналистов я стал одним из первых, кто развивал международную кавказскую тематику в СМИ Абхазской АССР.
До войны 1992 года я состоял в молодёжной организации «Аубла», являвшейся коллективным членом Демократической партии Абхазии. Организацию возглавлял Батал Гунба, а я был его заместителем. Вместе с моими близкими друзьями я активно участвовал во всех ключевых событиях национально-освободительной борьбы абхазского народа, включая акции, митинги, сходы, съезды и конференции.
С началом войны я одним из первых, вместе с Дауром Зантария, сыном дяди Вани, ближайшего друга моего отца, записался на фронт, несмотря на полное отсутствие армейского опыта. В Советской Армии я не служил по состоянию здоровья: в 1985 году после прохождения медкомиссии в городе Тбилиси меня комиссовали по приказу Военного комиссариата Грузинской ССР. Это стало большой радостью для моего отца, у которого я был единственным сыном, и личной трагедией для меня, ведь я всю жизнь мечтал стать генералом, первым генералом в нашей фамилии.
На фронт медсестрой ушла моя младшая сестра Мадина, а мне было приказано выйти на работу. В тот период я работал корреспондентом в редакции газеты «Бзыбь». Помимо работы над нашей газетой, мы дежурили в типографии, занимаясь выпуском и распространением «Боевых листков». Однако работа в редакции одной газеты казалась мне недостаточной, чтобы оправдать своё отсутствие на передовой. Тогда я начал информировать все радиостанции Северного Кавказа о ситуации на фронте, передавая сводки из Пресс-центра Верховного Совета Абхазии. Вскоре меня назначили редактором абхазского корпункта легендарной газеты «Нарт», издававшейся в Нальчике Шехархан Нагучевой. Параллельно я оказывал всестороннюю поддержку Абхазскому радио и телевидению, которые возглавлял Владимир Зантария.
После освобождения Гагрского района Абхазии от войск Госсовета Грузии правительство страны поручило мне возглавить переговорный процесс с абхазской стороны с руководством Национального совета молодёжных объединений России. Вместе с президентом Федерации Абхазо-Адыгской молодёжи Зауром Хоконовым я участвовал в переговорах с руководителем делегации, генеральным секретарём Национального совета молодёжных объединений России Игорем Валентиновичем Титовым. Позже я стал одним из двух руководителей абхазской делегации на Первом съезде Федерации Абхазо-Адыгской молодёжи в Нальчике.
В 1994 году, после войны, по моей инициативе и при поддержке председателя Гостелерадио Абхазии Владимира Зантария, впервые был создан отдел внешних связей Абхазской государственной телерадиовещательной компании, располагавший разветвлённой корреспондентской сетью во всех республиках Северного Кавказа, а также в Татарстане и Башкортостане.
В 1996 году, стремясь прорвать информационную блокаду, установленную Российской Федерацией в отношении Республики Абхазия, я при поддержке тогдашнего премьер-министра Абхазии Геннадия Гагулия начал работать в Адыгейской ГТРК и исполнять обязанности официального представителя СМИ Абхазии по Северному Кавказу. В 1997 году с аналогичными полномочиями я прибыл в Черкесск. В 1999 году в Дагомысе, на встрече глав телерадиокомпаний Юга России, совместно с председателем Сочинской ГТРК я презентовал свой авторский проект «Кавказское Содружество», позволившее Абхазии полностью прорвать информационную блокаду со стороны РФ.
Рамки этой статьи не безграничны, поэтому я не стану описывать мою деятельность в последующие годы. Отмечу лишь, что с 4 марта 2002 года, вот уже 23 года, я успешно развиваю возглавляемый мною международный проект «Кавказ ‒ наш общий дом», который впоследствии стал общественной организацией. Для Абхазии и Кавказа в целом мною сделано немало. Мои заслуги широко известны на Северном Кавказе, но, к сожалению, не получают должного признания в Абхазии.
Учитывая мою роль на Кавказе как руководителя общекавказских проектов и главного координатора, налаживающего сотрудничество между Республикой Абхазия и братскими народами Северного Кавказа, а также абхазо-адыгскими диаспорами Ближнего Востока, мне совершенно непонятно, почему различные круглые столы и конференции в абхазо-абазинском и абхазо-северокавказском формате проводятся в Абхазии и на Северном Кавказе без моего участия.
Складывается ощущение, что моя работа и вклад недооцениваются теми, кто организует эти мероприятия, а также существует намеренное игнорирование моего опыта и наработанных связей. В любом случае, такое положение дел представляется контрпродуктивным для развития и укрепления абхазо-северокавказских связей, поскольку именно мой многолетний труд и личные контакты зачастую являются ключевым связующим звеном в этом процессе.
И всё же, несмотря на это странное отстранение, я не намерен прекращать свою деятельность. Моя преданность делу укрепления единства и сотрудничества народов Кавказа остаётся неизменной. Надеюсь, что со временем организаторы подобных мероприятий, а также власти Абхазии осознают важность моего участия и мой опыт будет востребован во благо общего дела. В конце концов, «Кавказ – наш общий дом», и строить его мы должны вместе, сообща используя потенциал каждого, кто искренне этому служит.