Каждому известна картина Василия Сурикова "Боярыня Морозова". В хмурое зимнее утро простые крестьянские сани-розвальни увозят по одной из московских улиц мимо Чудова монастыря исхудавшую и измученную женщину в черном. Позади - тюрьма, пытки, конфискация всех имений и земельных угодий. Впереди - ссылка в Боровск, земляная яма и смерть от голода по приговору царя и церкви. Но резко и непримиримо взметнулась вверх рука боярыни Феодосии Морозовой, отягченная железными цепями, не благословляя, а грозя царю двоеперстным крестом. Это полотно воспроизводит лишь один эпизод одной из самых страшных страниц истории русского государства и написано художником на тему церковного Раскола.
В наступающих сумерках снег валился так плотно, словно кто-то невидимый там, наверху, решил построить стену от неба до земли. На вытянутую руку нельзя было ни различить впереди идущего, ни того, кто бредёт позади. Конвоиры, превратившиеся в огромные заиндевевшие фигуры, уже не обращали внимания на небольшую группу ссыльных, прекрасно понимания, что бежать тем некуда и незачем. Озабоченно поглядывая вверх на начинающийся в мглистом небе буран, потеряв в чистом поле всякий ориентир, солдаты тихо молились, вполне справедливо полагая, что если в ближайшее время на пути не встретится человеческое жильё, все они - и конвой, и подконвойные - останутся навсегда в этих сибирских сугробах.
И только один человек - высокий мужчина средних лет с бородой в снежном панцире, словно ледяная лопата, упрямо и равномерно шагал, не склоняя обнаженной головы. За собой он тащил небольшие сани, на которых застыл, плотно укутанный белым саваном, страшный груз. Это были тела двух юношей, почти мальчиков, 13 и 15 лет, и ещё несколько недель назад, едва покинув красно-зубчатые стены Москвы, они были полны сил и жизни. Но тридцатиградусный мороз, голод и нечеловечески тяжёлый путь погубили их.
И вот теперь отец упрямо тащил и тащил скорбные сани, в надежде выйти с этапом к одному из подорожных сёл и похоронить сыновей так, как подобает тому, кто не принял "дьявольские" нововведения патриарха Никона - по старой вере. А потом, осенив родные могилы двоеперстным крестом, посмотреть в исплаканные глаза жены и продолжить путь в далёкий сибирский скит на вечное изгнание.
Россия, 17 век. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович проводят церковную реформу. Вот только цели и планы у них разные. Никон видит в реформировании русской православной церкви возможность стать, не много не мало - полноправным и полномочным соправителем главы государства, а царь преследует политический интерес. Монарху необходимо, чтобы и в родном Отечестве, и на землях, недавно присоединённых к России, православные христиане соблюдали одинаковые церковные обряды, но не по русскому, а по греческому образцу.
Ведь жившие на приобретенных территориях православные христиане придерживались греческого обряда. Для духовного объединения народов необходимо было соединить обе традиции - византийскую и греческую, не выделяя ни одну из них. Изменения - такие, как двумя или тремя перстами совершать крестное знамение - казались незначительными, но на самом деле оказались спусковым механизмом и привели, не много-не мало, к церковному Расколу.
Так, в 1650-1680 годах на нескольких Церковных соборах патриарх Никон инициировал ряд преобразований.
Первое: привести русские священные книги в полное соответствие с греческими текстами. Второе: заменить при крещении два пальца на три. Третье: поклоны до земли заменить на поясные поклоны. Далее: использовать пять просфор вместо семи; крестный ход отныне вести не по ходу, а против солнца; во время службы священнику произносить "аллилуйя" три раза вместо двух и "Исус" писать теперь как "Иисус".
Эти изменения кажутся вполне безобидными и касаются чисто обрядовой части веры. Например, у старообрядцев два пальца, сложенные в крест означали "двойную" природу Иисуса Христа - бог и человек, а три по греческой традиции - Святую Троицу: Бога-отца, Бога-сына и Святого Духа. Вести крестный ход "по солнцу" для противников реформы - значит славить Христа как солнце новой веры. А против - согласно никонианам - не "сатанинское" действо, а движение НАВСТРЕЧУ Спасителю. Однако именно внешняя сторона реформа и разделила верующих на ее сторонников и противников.
Один из них шагал сейчас по сибирскому тракту, волоча за собой сани с телами сыновей. Это был человек, ставший духовным лидером старообрядцев, и звали его протопоп Аввакум. Он упрямо шел, разрезая грудью метель, и думал о тех, кто, не подчинившись новому - никоновской церковной реформе, терпел муки куда более страшные. Иным урезали языки, иным - каленым железом выжигали на лбу слово "еретик", кому-то были уготованы вечная ссылка и вечное изгнание, а кому-то - и казнь... Но ни один, "ходивший по старой вере", не отступился и не предал...
Смутная тень догнала протопопа и неслышно побрела рядом. Сердцем Аввакум угадал жену - дорогую Настасьюшку. И хоть женился он на ней по воле родителей в неполные семнадцать, юной невесте было и того меньше - едва-едва сравнялось четырнадцать.
Не знали тогда на Руси ни о Ромео, ни о Джульетте, зато эти молодые супруги вместе прошли на земле настоящий ад - пережили хулу и изгнание, смерть детей, голод и проклятия, но остались верны и друг другу и своим духовным идеалам.
На пути слегка привалилась к мужнину плечу Анастасия Марковна, боясь оглянуться назад, на сани с мертвыми сыновьями, но грела душу надежда, что живы еще шестеро! Ради них надо идти, вот только сил совсем не осталось. "Как долго продлятся наши муки?" - слабо прошелестел ее голос. "До самой смерти", - твердо ответил Аввакум. "Что тебе, то и мне", - услышал он в ответ.
И больше - ни ропота, ни слез от измученной женщины. Любовь и понимание, в которых так нуждался ее супруг, были у нее, дочери простого деревенского кузнеца, в избытке. Потому и был пройден пешком, бок о бок с мужем путь в четыре с половиной тысячи километров.
Через шесть лет, когда борьба между старой и новой верой полыхала как будто началась только вчера, протопопа Аввакума - несломленного идеолога старообрядцев - вывезли в Москву, где предложили публично отречься от старой веры. Таким способом царь надеялся раз и навсегда покончить с Расколом, лишив его сторонников духовного лидера. Алексей Михайлович даже предлагал опальному священнику должность личного царского духовника. Протопоп Аввакум резко и непримиримо отказался, и наказание последовало незамедлительно.
Снова ссылка, но теперь уже не на "вечное поселение" в холодной Сибири, где из сосланных единомышленников силой своего несгибаемого духа протопоп Аввакум сумел создать в Красноярске оплот старообрядчества. Второе изгнание оказалось настоящей казнью, растягивавшей муки осужденного на долгие-долгие годы.
Священник был лишён сана, предан анафеме и сослан в Пустозёрск, за полярный круг.
Там он пятнадцать лет провёл в земляной яме, выкопанной в вечной мерзлоте, на хлебе и воде, в полном одиночестве - таков был приговор царя. Но и в таких нечеловеческих условиях протопоп Аввакум оставался яростным защитником старой веры.
Слух, обострившийся в полной тишине на глубине в полтора человеческого роста, уловил едва различимое звяканье железной цепи, сквозь которую была продета крышка земляного колодца, запертая на ключ. И через несколько минут в крошечном откинувшемся оконце показался темный кусочек неба. На радость узнику попал в этот проем и краешек бледно-желтой луны. Вниз полетел заледеневший кусок хлеба, похожий на камень, следом на веревке спустили глиняный кувшин с ледяной водой. Стражник дождался, пока заключенный выпьет воду и тут же поднял кувшин обратно. Оконце захлопнулось, снова наступила тьма.
Протопоп Аввакум тяжело опустился на гнилую солому, тяжелые цепи, которыми он был прикован к обшитой бревнами стене земляной ямы, глухо лязгнули, причиняя боль и без того израненным, изъеденным крысами ногам. Нашарив около себя кусок сброшенного хлеба, он спрятал его за пазуху, а сам нараспев, в полный голос стал читать акафист Богородице.
В чем же уникальность личности протопопа Аввакума? Почему старообрядцы разделяли не только его взгляды, но и шли на смерть, свято веря в дореформенные православные традиции?
"Не только за изменение святых книг, но и за мирскую правду стоит души свои положить", - протопоп Аввакум.
Главное величие духа этого человека заключалось в его видении роли русской православной церкви в укреплении национального сознания. Аввакум был убеждён в уникальности русского православия, считал, что оно сумело "подстроиться" под наш менталитет, а не слепо копировать изменяющиеся согласно мирскому обществу обряды и традиции.
Аввакум не был узколобым фанатиком, поставив во главу угла внешние символы веры. Так считать было бы слишком поверхностно и просто. Напротив, в соблюдении старых обрядов и приверженности старым традициям он видел простые и понятные обычным людям незыблемые основы православия, утверждающие величие и самобытность русской православной церкви.
Политический идеал старообрядцев и основа справедливого общества - община, основанная на раннехристианских ценностях - вера, правда и равенство, общность труда, отказ от частной собственности и осуждение богатства.
Протопоп Аввакум считал, что "не стоит прогибаться под изменчивый мир" внешних социальных и политических преобразований. Наоборот, в эпоху неминуемых перемен как никогда нужно сохранить изначальное, первое, истинное! Именно поэтому церковная реформа, проведённая Никоном и царём, была воспринята им как идеологическая измена и духовное преступление против сограждан. Для Аввакума понятия "старая вера" и "истинная вера" были синонимами.
А дьявол — какая диковина, чего его бояться! Бояться подобает Бога и заповеди его соблюдать, так и мы со Христом ладно до пристанища доедем. - "Житие протопопа Аввакума, им самим написанное".
Царь Алексей Михайлович не осмелился казнить вероотступника, а вот его сын Фёдор Алексеевич оказался достаточно жестокосердным. Терпеть хулу на царскую власть он не собирался. Новый монарх приговорил Аввакума к сожжению. Приговор привели в исполнение в 1682 году. 24 апреля этого года Аввакум и трое его сподвижников были заживо сожжены.
Когда огонь охватил их тела, из самого центра бушующего пламени взметнулась рука протопопа Аввакума, благословляющая собравшийся народ двумя перстами.
P.S. Протопоп Аввакум - еще и духовный писатель, автор 43 литературных сочинений. Среди них - "Книга бесед", "Книга толкований", "Книга обличений", "Житие" и многие другие. Он считается родоначальником русской исповедальной прозы, новой российской словесности и вольного образного слова. Протопоп Аввакум впервые ввел в русскую литературу понимание духовного мира человека.